– И что же это изменит?
– Ответить никто не сможет, – кровожадно оскалился граф. – Я просто зайду с ребятами на какой-нибудь пышный прием в Букингемском дворце и убью всех.
– Соблазнительно, но нет, – нервно дернул подбородком Леонтий Васильевич.
– Почему? Вам нужно просто закрыть глаза на мои приготовления. А потом официально от меня откреститься, дескать, вы знать не знали и ни о чем не ведали. Я же укроюсь в Парагвае или на Гавайях.
– А если эта акция не сложится?
– Я погибну. И только.
– А если нет? Если вас захватят в плен? Ваша жертвенность похвальна, но мы не можем так рисковать. Особенно учитывая скрытое влияние англичан, которое все еще присутствует в нашей державе.
Лев промолчал.
– Покажите лучше установку. Признаться, я до сих пор не верю вашим словам…
Глава 2
1848, февраль, 20. Санкт-Петербург
– Вы его арестовали? – тихо и как-то подавленно спросил Николай Павлович, когда Дубельт вошел в кабинет.
– Никак нет, Ваше Императорское величество.
– Почему? – немало удивился император.
– С ним всегда очень сложно, Государь. Порой мне кажется, что он словно дикий зверь. Чует опасность и в любой момент готов драться насмерть без всяких оговорок. Невзирая на то, кто кидает ему вызов.
– Зверь… Дикий зверь… – медленно произнес Николай Павлович. – Да, пожалуй. В нем есть что-то такое. И что же произошло?
– Если не вдаваться в подробности, то лишь мое личное вмешательство и здравомыслие Льва Николаевича уберегло ситуацию от большого кровопролития. Арестовать его мы вряд ли смогли бы. Он скорее бы умер, чем дал себя пленить. И я склонен оценивать вероятность даже такого исхода не очень высоко. Зато теперь становится ясно, как он сумел пленить Шамиля, равно как и его твердая убежденность в возможности добраться до английского посла.
– Он настолько опасен? – удивленно выгнул бровь царь.
– Молодой Толстой сумел переплюнуть своего буйного дядюшку в этом плане. Однако в отличие от Федора Ивановича не терпит лишь ареста и, вероятно, сдачи в плен. Во всем остальном он сохраняет удивительное здравомыслие. Дядя же вполне позволял себя арестовывать, а вот в остальном…
– Я так понимаю, вы его отпустили, чтобы избежать кровопролития? – нахмурился Николай Павлович.
– Нет, – покачал головой Дубельт и спросил, приподняв в руке небольшой саквояж. – Вы позволите?
– Извольте, – махнул рукой император, указывая на стол.
Начальник Третьего отделения подошел.
Поставил этого «низкорослого и пузатого дедушку» чемодана на стол.
Открыл его.
И достал стеклянную «колбаску» рубинового цвета. Во всяком случае, непосвященные люди со стороны именно так ее и воспринимали.
– Что это? – поинтересовался император.
– Рубин.
– ЭТО?
– Я проверил у доверенного ювелира. Это совершенно точно рубин. А это, – произнес Дубельт, достав холщовый мешочек и открыв его, – он же, только наколотый и немного обтесанный.
– Поясните. Я, признаться, совершенно не понимаю.
– Лев придумал, как делать рубины. Самые что ни на есть настоящие. И ни о какой контрабанде речи никогда не шло. А первый его контакт с ювелиром для оценки и продажи случился заметно позже написания письма Джоном Блумфилдом к Шамилю. Иными словами, Ее Королевское величество соврала вам.
– Это точно? – ошарашенно спросил Николай Павлович.
– Абсолютно. Я все несколько раз перепроверил. Все сходится удивительным образом. А это, – кивнул Дубельт на рубиновую «колбаску», – Лев Николаевич сделал на моих глазах.
– Быть может, она не знала…
– Едва ли, Государь. Молодой Толстой придумал и запустил производство селитры. Достаточное для того, чтобы закрыть наши потребности. Он также развивает передовое оружейное производство и начал выпуск стали по новой методе. Если англичане знали о его характере, то это все выглядит как хорошо продуманный план. Мы чудом избежали перестрелки и его вероятного убийства. Даже если бы он смог спастись, вы бы при любом исходе лишились одного из самых преданных и деятельных своих подданных.
Николай поморщился и схватился за голову.
– Как же стыдно… – пробормотал он. – И глупо…
– Никто не застрахован от ошибок. И провидение небес позволило нам избежать непоправимого. Лев же очень просил дать ему отпуск, хотя бы на полгода.
– Зачем?
– Чтобы съездить в Лондон и всех убить, – оскалился хищной улыбкой Дубельт. – И мне потребовалось немало сил и времени его отговорить.
– Как всех? – растерялся Николай Павлович.
– Он считает, что если вырезать английскую королевскую семью и всех британских лордов, то все человечество вздохнет с облегчением. Ради чего он готов пожертвовать собой.
– Нет! Нет! Что за кровожадное безумие?!
– Они второй раз пытаются его убить. Хотя лично им он ничего дурного не сделал. Любой бы на его месте стал злиться. А, зная звериный нрав Толстого, я удивлен, что он вообще испрашивал разрешения. Вы уж предупредите Ее Королевское величество, что они играют с огнем.
– Пожалуй, – нехотя согласился император, рассматривая здоровенный рубин. – Но каков гусь! Придумал, как делать рубины, и молчок! И много он уже сделал?
– Не очень. На обратном пути я взял ювелира, с которым он сотрудничал. Пообщался. Они не спешили и осторожничали, чтобы не сбить цену.
– А как англичане узнали вообще?
– Этот ювелир связан с банковским домом Ротшильдов. С их агентами, которые занимались ювелирными делами.
– Понятно… – покивал император. О том, какую роль играли Ротшильды в политике Великобритании, он был наслышан очень хорошо.
– Англичане нанесли удар, государь. Сильный. И Лев Николаевич просит о разрешении отомстить за себя и за вас.
– Я запрещаю ему ехать в Англию и устраивать там резню! – выкрикнул Николай Павлович.
– К счастью, мне удалось успокоить его пыл. И он предложил иное.
– Что же?
– Ударить англичанам по самому нежному месту – по кошельку, – усмехнулся Леонтий Павлович.
– Да? И как же?
– Он предложил купить в глуши Казанской губернии усадьбу. Укрепить ее. И организовать на территории выпуск фальшивых фунтов-стерлингов. Бумажных, разумеется. По словам графа, их уровень защиты весьма посредственный, и если подойти с умом, то можно делать не хуже, чем в Банке Англии.
– Вы это говорите серьезно?
– Граф предлагает ежегодно печатать мелких купюр на несколько миллионов фунтов стерлингов[6 - В рубле на 1848 год содержалось 17,995 грамма серебра, в 1 фунте стерлингов – 104,6 грамма. Так что 1 миллион фунтов стерлингов в рублях 5,8 миллиона. И несколько миллионов таких фальшивок очень крепко бы помогли в закрытии бюджетного дефицита и кредитных платежей.], которые тратить, скупая в третьих странах разные товары. Разумеется, не от имени государства, а создав «компании-прокладки», как он выразился. Что позволит нам продавать купленные за фальшивки товары, а вырученные деньги направлять в бюджет.
– А ему какая польза?
– Месть. Ну и ваше расположение.
– И все?
– Кроме того, он рассчитывает на некоторое содействие по закупке промышленного оборудования в Европе, вербовке квалифицированных рабочих с последующим их перевозом. На эти деньги. Например, в Ирландии сейчас голод, и было бы неплохо перевезти хотя бы десяток-другой кораблей с беженцами. Крепкими, здоровыми и готовыми работать. Сразу семьями. Направив в Поволжье и на южное побережье.
– Это соблазнительно… Но ведь может вскрыться… – задумчиво произнес император.
– Лев Николаевич предлагает достаточно разумный способ предосторожности. Но даже если что-то вскроется, едва ли это удастся раздуть сильнее слухов. Доказательств-то не будет.
– Как не будет? Если вскроется, что эти компании расплачиваются фальшивками, а мы забираем их прибыли, то все всем станет очевидно!
– Это само по себе очень сложно узнать. Но чтобы такого не случилось даже в теории, граф предложил несколько, как он выразился, схем отмывания денег. На любой вкус. И все довольно интересные.
– Сколькие будут знать об этом всем?
– Я полагаю, что два-три десятка человек. Не более.
– А люди, которые станут изготавливать фальшивки?
– Толстой предлагает набрать их из преступников, осужденных на каторгу. По особому отбору, чтобы буйных и склонных к побегу или иным таким проказам туда не попадалось. Предлагает им спокойно, сытно и с комфортом дожить свою жизнь в усадьбе вместо мучительной смерти на рудниках.
– Признаться, я сам не верю, что слушаю вас сейчас. Это же кошмар – то, что вы мне сейчас предлагаете. Просто кошмар!
– Помните, как возмущался Егор Францевич количеством подделок наших ассигнаций?
– Да, конечно. Вы думаете, что это британские проказы?
– Прямых доказательств у меня нет, но это весьма очевидный шаг. И совсем не обязательно это только британские проказы, быть может, французы тоже участвовали. Во всяком случае, послушав графа, я в этом более чем утвердился. Слишком все сходится.
– Даже не знаю… – покачал головой император.
– Граф жаждет мести. Если не такой, то кровавой. Две попытки убить – это слишком.
– А рубины? Что нам с ними делать?
– Я предлагаю разместить их производство на той же усадьбе. А для объяснения их появления можно использовать Льва Николаевича. Пожаловать ему земли где-нибудь в самой гиблой глухомани. И проводить эти рубины официально, как казенные закупки, будто бы они добыты на рудниках его в тех краях.
– За них ведь придется платить.
– Придется. Но, я думаю, мы с графом договоримся. Частью выдадим ему векселями, частью кредитными рублями, частью облигациями.
– Облигациями? Это еще зачем?! – нахмурился император.
– Он порой просит странного. Вот пусть и оплачивает эти просьбы, возвращая облигации. Как итог – для казны рубины будут обходиться почти даром. И ему польза.
Император взял чуть растрескавшийся монокристалл рубина. Покрутил в руках. Поглядел. Подумал. И спросил:
– Леонтий Васильевич… Мне кажется… хм… Признайтесь, кто все это придумал? Это все он?
– От вас ничего не скрыть, – неловко улыбнулся Дубельт и достал из своего саквояжа довольно толстую брошюру. – Вот. Здесь он подробным образом это все описывает и объясняет.
– И как давно он ее написал? – спросил император, открыв и поглядев на листы, плотно исписанные знакомым лаконичным и хорошо читаемым почерком. – Это ведь не в спешке делалось?
– Еще в прошлом году, Государь. Он просто не знал, как вам это представить, полагая, что вы откажетесь.
– И сколько он планирует выручать с помощью своей затеи? – потряс брошюрой император.
– Если у него будет два года на подготовку и все наше содействие, то через два года он сможет вполне надежно печатать десять миллионов фунтов стерлингов мелкими купюрами, проводя их старение, дабы они не вызывали подозрений. В казну они смогут надежно приносить миллионов тридцать рублей, плюс закупка всяких полезностей. Например, он рекомендует сделать стратегические запасы свинца, меди и прочих важных для войны товаров. И продолжить скупать селитру для формирования запасов и так далее. В обход казны.
– А камни?
– Лев может выпускать рубины и сапфиры. Но не рекомендует увлекаться с количеством и делать поначалу больше сорока-пятидесяти фунтов. Пока. Что будет нам после огранки приносить три-четыре миллиона прибыли[7 - 40–50 фунтов – это 16 380–20 475 грамм (1 фунт = 409,5 грамма), то есть 81 900–10 2375 карат (1 грамм = 5 карат). При огранке уйдет
/
