– Проходите, Михаил Петрович, присаживайтесь. Это мой личный кабинет здесь, – сделал приглашающий жест граф.
– Личный? Просто держите за собой один из многих? Вон же сколько дверей.
– Видите, все как сделано? С улицы не разглядеть, есть кто внутри или нет. Да и размещение за столом вне прострела.
– Прострела? Вы опасаетесь, что в вас будут стрелять?
– Разумеется. Стекла, кстати, чрезвычайно толстые и закаленные. Тут три пакета. Каждый из десяти довольно тонких слоев, которые склеили. Опыты показали, что пехотное ружье едва один пробивает.
– Ого!
– Стены эти тоже укреплены. Вся эта комната, считай, короб из чугунных плит толщиной в два дюйма, стянутых болтами на каркасе в единое целое. Стоит на чугунных колоннах, закрытых декором. Изнутри эта коробка обклеена толстым слоем пробки и красиво облицована, а снаружи асбестом. Дверь такая же. Посему здесь достаточно безопасно и в пожар, и при обстреле, и при взрыве. Окна закрываются толстыми коваными ставнями. Вот за этот рычаг если дернуть, они мгновенно падают, перекрывая просвет. Там, – указал Лев, – механический привод вентиляции. На случай пожара можно поработать педалями и получить свежий воздух, который забирается довольно далеко отсюда. Что защитит от дыма и угара.
– М-да… – покачал головой адмирал. – А если педалями не работать?
– Есть три системы вентиляции, выходящие в разные места. Педали – это когда совсем беда. Вон там ведро для естественных нужд на случай осады. Здесь запас воды и продовольствия. В принципе, запасов должно хватить на неделю.
– Мне говорили, что вы человек увлекающийся, но чтобы настолько…
– Никакого увлечения, – грустно улыбнулся Лев. – Английская корона дважды уже пыталась меня убить. Кроме того, конкуренты и шпионы. Здесь достаточная звукоизоляция, чтобы наш разговор было совершенно невозможно подслушать.
– Хм…
– А что делать? Жизнь – это боль и борьба, – развел руками Толстой. – Но давайте перейдем к делу. Я правильно понимаю, что вас ко мне направил Николай Павлович?
– Именно так. Он обрисовал очень мрачную картину предстоящей войны на Черном море и сказал, что вы знаете, как это все изменить.
– Знаю.
– Я весь внимание.
– Может, сначала чаю?
– Лев Николаевич!
– Хорошо-хорошо. Мне потребуется три самых больших и сильных ваших линейных корабля. Вроде «Парижа». Я срежу с них верхнюю часть по уровню гондека[18 - Гондек – нижняя артиллерийская палуба на парусном корабле.].
– ЧТО?!
– Погодите. Так вот. Я срежу верхнюю часть корабля по уровню гондека. Поставлю в них подходящую паровую машину с приводом на гребной винт. Сверху сооружу из дуба каземат с наклонными стенками. Не очень большой в центральной части. Обошью их плитами железа в четыре дюйма. Чего более чем достаточно для защиты от самых сильных британских и французских пушек при стрельбе в упор. А внутрь поставлю нарезные орудия, стреляющие ударными гранатами[19 - Лев предложил Лазареву переделать линкоры в типичнейшие казематные броненосцы, вроде тех, что строили массово южане в Гражданскую войну США (типа CSS Tennessee 1863 года). В первую очередь потому что так было проще и дешевле при невысокой технологической базе, а эффективности их было за глаза.]. Калибром дюймов в пять-шесть. Хотя тут пока не ясно, надо смотреть, что там с пушками получится.
Лазарев молчал.
– Любой такой броненосец будет совершенно неуязвим для огня английских или французских пушек. Брандер ему тоже не страшен, так как он покрыт металлом. Таран разве. Но для этого их и нужно три. И еще с таким вооружением, чтобы избежать тарана.
Адмирал продолжал молчать.
– Скажите уже что-нибудь, – улыбнулся граф.
– А паруса? Им что, постоянно под машинами идти?
– Да. Постоянно. Потому что броня будет весить немало, и для защиты от опрокидывания мачтами придется пожертвовать. Ну и в бою ими едва ли получится воспользоваться. Лучше попробовать воткнуть паровую машину посильнее и котлы получше.
– Какая у них будет скорость?
– Не меньше шести узлов.
– Мало…
– Для первого боя – за глаза. Разве англичане или французы знают о том, с чем столкнутся? Тем более что нарезные пушки с ударной гранатой станут их рвать буквально на куски.
– Легко сказать… – покачал головой Лазарев. – У вас они есть?
– Никак нет. Но я ими и не занимался.
– Отчего же?
– Наши ведомства протекают, как старая рассохшаяся лодка. Если я что-то подобное сделаю, наши враги о том узнают. Слышали про расширяющиеся пули? О них враги узнали раньше, чем их ввели у нас. Вот так же будет и с остальным. А нам нужно их подловить. Как там говорил Суворов? Удивишь – победишь?
– Но переделку не скрыть.
– Есть решение, – улыбнулся Толстой. – Можно отправить три линейных корабля в практическое плавание к Новороссийску поздней осенью. Заявить, что их повредил бора. И отправить на ремонт… Да куда угодно в глубинку. Например, довести в Таганрог. Там разоружить. Срезать мачты и отбуксировать в Воронеж, проведя по бумагам, что в силу повреждений они пригодны лишь как блокшивы.
– Думаете, поверят?
– А почему нет? У нас ведь ведомости текут, и документы эти точно убегут в Лондон и Париж. Шпионы же в Севастополе их наблюдать не смогут и ничего не опровергнут.
– А в Таганроге? Кстати, туда их будет сложно привести из-за осадки.
– Тогда нужно будет где-то в полевых условиях разоружать и срезать мачты. Чтобы в глаза бросалось как можно меньшему количеству людей.
– Даже не знаю, – покачал головой Лазарев. – А экипажи?
– Держать при кораблях, запретив переписку без перлюстрации. И перестраивать их силами среди прочего. В процессе – переучивать. Всех переучивать, чтобы у нас получились запасные экипажи для такого рода кораблей.
– Вы так легко это все говорите… – покачал Лазарев.
– Это реальный шанс.
– Или нет.
– Или да. Вы понимаете, что такой корабль сумеет часами сохранять ход под сосредоточенным огнем и крушить, крушить, крушить. Эти трое буквально растерзают английский и французский флот, которые придут в Черное море. Особенно если подловить их в штиль или слабый ветер, чтобы они не убежали.
– Вы так в этом уверены?
– Абсолютно.
– Вы сказали, что у вас пока нет пушек… А что вообще из потребного у вас имеется? Подходящие паровые машины? Железные плиты? Что?
– Я специально не делал ничего из указанного, но я подготавливал возможность для их изготовления. Кроме того, смотрите сами. Если с задуманными пушками случается беда, то броненосцы мы сможем вооружить уже имеющимися 68-фунтовками. Каземат я так и так планировал делать из очень прочного южноамериканского дерева – кебрачо[20 - Древесина кебрачо (исп. quebracho от quiebra-hacha – «ломать топор») обладает плотностью (850–1200 кг на куб против 700–750 у дуба) и твердостью (9–10 НВ против 3–4 у дуба). О кебрачо очень быстро затупляются металлические инструменты при обработке. Из-за чего распустить куб кебрачо на той же технологической базе раз в пять сложнее, труднее и дольше, чем дуб.]. Если увеличить толщину этого славного материала, то мы сможем уменьшить толщину плит брони вдвое. Что сильно все упростит.
– Допустим. А машины? Их где взять? В России их не производят, тем более такие мощные.
– Давайте зайдем издалека, – улыбнулся Лев Николаевич. – Изначально в 1844–1845 годах я закупал для селитряного завода слабосильные английские машины для привода фабричного оборудования. Но это были очень примитивные машины. Один цилиндр, один ход, примитивное газораспределение, котел простейший с одной или двумя дымогарными трубами. Ну и полное отсутствие теплоизоляции. Больше десяти-двадцати лошадей с них нельзя было снять.
– Вы же понимаете, что этого совершенно недостаточно для кораблей?
– Не спешите. В конце 1845-го и в начале 1846 года я их немного доработал. Самую малость. Поставил им прямоточное газораспределение и обложил добротно асбестом. Что позволило увеличить мощность тех же самых машин с тем же расходом топлива вдвое. Погодите, – поднял руку Лев, перебивая попытку Лазарева возразить. – За 1846 год мы освоили производство новых котлов. А в минувшем – еще и цельнотянутые трубки для них стали делать. Короткие, но очень прочные, бесшовные. Так вот. За 1846 и 1847 год мы наладили выпуск типового малого котла. Двухпроходного. Из топки жар шел по толстым трубам снизу, а потом разворачивался и шел поверху уже по тонким трубам. Причем в сами трубы мы ставим простые спиральки из самого простого железа. Это позволило сделать верхние трубки потоньше и поставить их побольше, так как сажа хорошо оседала снизу. Заодно поднять эффективность теплообмена[21 - Типовые котлы 1840-х представляли собой железную бочку на боку, через которую пропускали 1–3 толстые трубы снизу, куда выходили газы из топки. Это были времена, когда котлы были еще очень примитивные и малоэффективные.].
– Давайте-ка я угадаю. Это удвоило ваши машины с двадцати-тридцати лошадей до сорока-шестидесяти?
– Приблизительно, – улыбнулся Лев.
– На самом деле отличный результат, но для кораблей этого мало, – серьезно произнес Лазарев.
– С начала 1847 года мы наладили выпуск малой паровой машины. Один цилиндр прямоточной системы двойного действия, которую обслуживали два котла. Мощностью целых сто лошадей. Все максимально стандартизировано и упрощено в ремонте. Их мы, например, начали ставить на земснаряды.
– Уже неплохо, но…
– Но и это еще не все, – перебил его Лев. – На базе этой малой машины мы сделали ее вариант тройного расширения. Более сложный, с наборным коленчатым валом. Прямо под минувшее Рождество первую машину изготовили. Увеличив ее мощность до двухсот лошадей.
– И насколько она велика?
– Все такая же небольшая. Мы решили ее сделать на стандартных цилиндрах. Сначала один высокого давления. Потом два среднего. И четыре низкого. И еще один воздушный компрессор для топки, который можно отключать. Собрали их на базе V-образного чугунного поддона[22 - 1-я пара – цилиндр высокого давления и компрессор, 2-я пара – цилиндры среднего давления, 3 и 4-я пары – цилиндры низкого давления.]. С коленчатым валом пришлось повозиться и с балансировкой газораспределения, но в целом получилось достаточно аккуратно. А главное – все цилиндры стандартные. Их удобно менять и обслуживать.
– И почему, скажите на милость, все это ваше производство еще не гремит на всю Россию?
– А зачем? Я вообще стараюсь попусту не кричать. Бахвальство в этом деле опасно. Враг-то не дремлет. Мы пока для своих нужд их делаем и продавать на сторону не собираемся. А потом будет потом. Тем более что производство все еще налаживается.
– И где вы набрали работников? У нас же с такими дельными людьми беда.
– Беда. Но не такая страшная. Просто их не ценят обычно. А я ценю. И вот уже который год скупаю. Как самоцветы, по всей России собираю. Или вы думаете, что Якоби просто так ко мне приехал из столицы? Кроме того, у меня к каждому толковому работнику по ученику приставлено или по два.
– Я слышал, что у вас два предприятия механических. На одном вы пистолеты многозарядные делаете, а на втором карабины. Где-то производятся машины эти?
– Револьверы и карабины уже давненько Шарпс делает. А Игнат сосредоточен на выпуске классных станков для моих нужд, но в первую очередь – на машинах. Так, продвинутую малую машину в двести лошадей мы сделали к Рождеству минувшему. А к апрелю уже оснастили ими генераторный зал на производстве стали. Совокупно в шесть тысяч лошадей.
– Около тридцати машин! Меньше чем за полгода?
– Они маленькие и в основном на отработанных деталях. И цилиндры, и поршни, и прочее уже отработано было. Не все, но в основном.
– А мощнее пробовали?
– Пробуем. Прямо сейчас. На других размерах. Но раньше осени едва ли получится сделать. Много вопросов. Ожидаем ориентировочно к будущему Рождеству, край к Пасхе машину в тысячу лошадей. Заодно попробуем немного улучшить уже имеющиеся, введя подшипники качения. Заодно нам на будущий год нужно будет переоснащать предприятие, чтобы максимально увеличить производство селитры. Война на носу.
– Хм… – почесал затылок Лазарев, явно загруженный такими деталями.
– Видите? Даже если у нас вообще ничего не сложится из новинок, мы, используя только то, что есть, сумеем получить волшебную палочку. И с ее помощью попытаться избавиться от британской и французской эскадры.
– Скорее волшебную метлу, – усмехнулся Лазарев.
– Тут как вам будет угодно.
Замолчали.
Адмирал смотрел в пустоту перед собой и думал.
Почему Николай Павлович доверял этому молодому, прости господи, кавалерийскому офицеру, Лазарев не вполне понимал. Да, кое-что о нем знал. Но его мало тревожили дела вне флота, поэтому не вникал и особенно не интересовался, видя в молодом человеке очередного ловкого прожектера, который каким-то образом втерся в доверие к императору.
Так что сам он ему не доверял.
Говорил-то он, конечно, складно. Но как оно сложится на деле? Неясно. Отдавать в канун войны три самых сильных линейных корабля Черноморского флота очень не хотелось. Это слишком ослабляло его. С другой стороны, если против него выйдут флоты Великобритании и Франции да при поддержке турок – надежды нет. Никакой. А если нет? А если англичане с французами сами не сунутся и придется драться только против турок? Там-то эти корабли очень даже пригодятся…
Дилемма.
Как говорится, и хочется, и колется, и Ктулху не велит.
– Михаил Петрович, – нарушил тишину Лев Николаевич, – каково будет ваше положительное решение?
– Вы сказали, что если мы не договоримся, то вы предложите что-то для флота. Я хотел бы вас выслушать. О чем шла речь?
– Вы считаете, что броненосцы делать не стоит?
– Я не сказал вам «нет».
– Вы не сказали «да».
– Я хочу послушать, что вы можете предложить мне взамен потенциально утраченных сильнейших кораблей Черноморского флота. Скажу вам начистоту – вы кавалерист, а рассуждаете о кораблях. Никакой моряк вам бы попросту не поверил. Даже слушать бы не стал.
– Кроме вас.
– И я тоже. Но вы продолжайте. А я подумаю. Что еще вы можете предложить флоту?
– Компактную установку для очистки морской воды[23 - В 1852 году появилась первая компактная (вертикально-трубчатая) дистилляционная установка в Великобритании. Первая же серийная судовая опреснительная установка, основанная на принципе перегонки, появилась лишь в 1884 году. Опять же в Англии. Хотя самые первые установки начали появляться в 1675–1680-х, правда, были громоздкими и малопроизводительными.], что освободит корабли от необходимости возить большие запасы пресной воды с собой.
– И как скоро?
– Первые штук десять в течение года. Дальше – хоть по полсотни в год.
– Еще, – улыбнулся Лазарев.
– Электрическое освещение кораблей. Пожаробезопасное. Во всяком случае, по сравнению с открытыми источниками огня.
– У вас вон до сих пор керосиновая лампа.
– Мне тут так сильно проще. Там ведь потребуется хотя бы маленькую паровую машину ставить, чтобы приводить в движение электрический генератор. Оно тут совсем не нужно. Да и лампы будут жить совсем недолго. Если не верите мне – давайте сходим в Казанский университет. Там уже есть опытная установка.
– Опытная… – покачал адмирал головой.
