– Я не спешу технически вооружать наших врагов.
– Что еще?
– Ледокол. Специальной постройки корабль для вскрытия льда и навигации на Балтике зимой.
– К-хм. Вы серьезно?
– Абсолютно. Это, кстати, несложно совсем. По сути, это винтовой пароход с толстой металлической обшивкой и особой формой корпуса.
– Ладно. Это все хорошо, даже если получится, но не то. Вы мне лучше скажите, чем мне отбиваться от врагов, если ваша история с броненосцами провалится.
– Якорные мины вам Якоби уже изобрел. Я могу помочь с их производством. Подводные электрические фугасы еще раньше стали известны. Что еще? Шестовые мины можно использовать, хоть это и безумие.
– Что сие?
– Катер какой быстроходный с выдвижным шестом, на котором мина с ударным взрывателем. Он подходит к кораблю и взрывает такую мину о борт. Но это, как я уже сказал, сущее безумие. Лучше их делать самодвижущимися.
– Они тоже безумие? – усмехнулся Лазарев.
– Нет. Зачем? Делаем герметичную «сигару» корпуса. В переднюю часть помещаем мину со взрывателем. Остальное – это баллон со сжатым воздухом и гребной винт, который вращает выпускаемый воздух. Запускать их можно с катеров, шхун и прочей мелочевки. Подошли в ночи на кабельтов или ближе в полной темноте. Пустили такие мины. И ушли. Можно даже на веслах подходить, чтобы мачта на фоне ночного неба не маячила. Что еще? Ну и пушки с ударными гранатами. Их можно много где поставить. Если с нуля их сделать не получится, можно будет в 36-фунтовые пушки помещать кованую трубку с нарезами под меньший калибр или еще чего выдумать…
Разговор их тянулся и тянулся.
Лев же генерировал всякого рода полезные идеи одну за другой, где-то вспоминая их в чистом виде, где-то адаптируя к ситуации. Лазарев же думал, много думал. Сохраняя, впрочем, скепсис. Ведь слова словами, а дела делами…
Глава 6
1848, июль, 19. Лондон
Королева Виктория медленно помешивала изящной ложечкой в чашке чай, безнадежно испорченный молоком. Деликатно и очень умело, умудряясь совершенно избегать постукивания по бортикам.
Рядом расположился ее муж, принц Альберт.
Просто сидел и смотрел с презрением на лорда Палмерстона, стоящего перед ними с видом совершенно неловким и растерянным. Так, словно он не добежал до уборной и крайне этого стеснялся.
– И как это понимать? – тихо спросил муж королевы.
– Меня ввели в заблуждение.
– И как часто вас вводят в заблуждение? Вы вообще в состоянии занимать свою должность, если вас так легко ввести в заблуждение?
– Это первый и единственный раз, сэр.
– Первый раз… – покачал головой Альберт. – Вам не кажется, что у вас какой-то нездоровый интерес к этому молодому человеку?
– Он выглядит слишком полезным для России.
– И что это оправдывает?
– Если позволите, я объясню.
– Попробуйте, – произнесла королева.
– У меня есть определенные основания считать, что именно этот человек стоит за входом России в Американо-мексиканскую войну.
– Вот как? Почему вы так решили?
– Его двоюродный дядя был снаряжен и отправлен им в Калифорнию незадолго до этого. А позже имперский корабль уже снабжал того оружием, припасами и продовольствием. Император далеко не сразу согласился во всем этом участвовать.
– Вы уверены?
– Как и в том, что этот молодой человек мало проводит времени в Санкт-Петербурге, однако за минувший год был приглашен на обед к императору свыше десятка раз. Буквально за пару месяцев. Это очень странно и необъяснимо.
– Соглашусь, пожалуй, это действительно странно, но ничего не доказывает. Мало ли о чем они говорили. У вас же нет этих сведений. Вот. Пока все, что вы сказали, – это домыслы. Что-то еще добавите?
– Этот молодой человек сумел организовать производство отличной селитры каким-то новым образом. Быстрым. Дешевым. Что обеспечило Россию порохом. И в случае войны мы не сможем ей навредить, перекрыв поставки селитры.
– Уже хуже, но не более. Мы вот чугуна много льем. И что же? Если с нами кто-то надумает воевать, он побежит убивать наших мастеров? Это же вздор!
– Сейчас этот молодой человек занимается организацией массового выпуска стали, рельсов и нарезного оружия в городе Казань. Получая на все это огромные деньги.
– И какой смысл? – хмуро спросил Альберт.
– Прошу прощения, какой смысл в чем?
– Если все так, как вы описали, то этот Лев – доверенный человек Николая. Из-за чего они много и беседуют. И даже если он занимается контрабандой рубинов из Индии, то император о том знает. А если нет, то едва ли им пожертвует из-за такой малости. На что вы вообще рассчитывали, прося Ее Величество написать то дурное письмо? В чем был смысл вашей затеи? Выставить нас дураками и врунами?
– Вам это удалось, – мрачно добавила Виктория, не давая лорду Палмерстону ответить.
– Ваше Величество…
– Ах оставьте! – махнула она рукой. – Возможно, вы не знаете, но по этому поводу уже пошло шутят в Париже, Берлине, Вене и других столицах. По-разному. Кто-то даже называет все это попытками мести отверженной женщины. Будто бы я влюблена в него. И это еще приличная сплетня. Меня просто полощут в помоях по вашей милости!
– Я… Приношу свои искренние извинения.
– Как будто от ваших извинений хоть что-то изменится, – фыркнул недовольно Альберт.
– Император вам ответил?
– О да! – с нескрываемым сарказмом ответила королева. – Поблагодарил за подсказку и заверил, что никакой контрабанды нет. Просто его подданный тайком копал рубины на каком-то руднике в Сибири. Понемногу. Теперь же он смог обязать его увеличить добычу и сдавать ее в казну по заниженным закупочным ценам.
– И все?
– А вам этого мало?
– Ваше Величество, я уверен, что скандал, происходящий в Европе, дело рук графа Орлова. Он достаточно умен для этого. Хотя, признаюсь, для него это нехарактерно.
– Это неважно, – отмахнулась королева. – Что вы собираетесь предпринять для прекращения этого фарса?
– Нужно ударить по сути слухов и сплетен. Уравновесить их. Если вас обвиняют в том, что вы мстите по обыкновению отверженной женщины, то нужно совершить некие поступки, обратные ожиданию. Например, наградить этого графа. Скажем, каким-нибудь почетным орденом за успехи перед человечеством. Там есть за что.
– Вы полагаете, что он согласится? – усмехнулся принц Альберт.
– Это великая честь!
– Вы представляете, какой будет скандал, если он откажется? Это ведь только усугубит ситуацию. А у этого молодого человека есть все основания нас не любить. Взять хотя бы эту совершенно вздорную выходку нашего посла.
– Но мы же его наказали, а Льву выплатили компенсацию в сто пятьдесят тысяч рублей.
– Едва ли его это удовлетворило. Особенно теперь, после нового выпада, – возразила королева Виктория.
– Ваше Величество, мне нужно некоторое время, чтобы найти его слабости и страсти.
– Времени-то как раз у нас и нет, – хмуро произнес Альберт. – Нужно срочно что-то предпринять для спасения репутации королевы.
– Если не реагировать, то они успокоятся сами, – осторожно произнес Палмерстон.
– А если нет? – процедила она. – Хотите превратить меня в еще большее посмешище?!
– Сколько времени у меня есть? – еще осторожнее спросил лорд Палмерстон.
– Трое суток. Не более. Люди этого Блумфилда в Лондоне?
– Они погибли. В Санкт-Петербурге была кратковременная вспышка оспы. И помощник Джона как раз контактировал с кораблем, прибывшим из Индии, откуда она и пришла. Так что… Их просто не осталось. Нам даже их тел не выдали из-за заразности. Сами похоронили. А Джон сейчас в Аргентине.
– Бумаги его поднимайте. Думайте. Завтра вечером доложите о том, что вам удалось.
– Слушаюсь. Я могу идти?
– Да, – произнесла королева.
– А что там с Калифорнией? – поинтересовался принц Альберт, когда тот было уже пошел.
– Судя по всему, ее заберут русские.
– Зачем она им?
– Мы пока не знаем. Идет война, а потому сведения отрывочны, особенно со столь удаленных театров.
– Хорошо. Тогда спрошу иначе. Зачем Калифорния этому молодому человеку?
– Увы, идет война, – развел руками лорд Палмерстон. – А это глухое местечко Тихого океана. Там даже населения нет. Буквально пара тысяч человек, не считая индейцев. Его мотивы сложно предположить. Он достаточно парадоксален. Я сегодня же распоряжусь отправить туда пару кораблей и толковых людей, чтобы они все разузнали. Основные силы флота у нас сейчас обеспечивают наше наступление из Канады на юг. Каждый корабль на счету. Но я полагаю, что-то изыскать получится.
– Хорошо, – кивнул принц Альберт.
– Вы, кстати, обдумайте: как можно было бы его переманить на нашу сторону, – произнесла королева. – Он ведь еще не женат?
– Пока нет, но обручен с дочкой графа Александра Строганова, – заметил Альберт. – Думаю, что вам известно, что сей граф очень близок с семьей императора. В особенности с его детьми. Одна из Великих княжон так и вообще живет тайным браком с сыном Строганова. Лев едва ли откажется от такой партии. Слишком уж сильно она его сближает с наследником престола.
– Хорошо, сэр, – произнесла королева Виктория, глядя в глаза лорду Палмерстону, – вы все это затеяли, вам и разгребать. Завтра доложите о ходе дел. Вам все ясно?
– Предельно ясно, Ваше Величество.
– Тогда я вас больше не задерживаю.
Он вышел.
Нет.
Вылетел пулей.
Дверь закрылась, и принц Альберт вяло произнес:
– Не слишком ли много времени мы уделяем всей этой истории?
– Этот мерзавец сумел поставить на кон мою честь!
– Надо бы написать нашему доброму другу в Париж, чтобы он уже угомонил своих шавок.
– Вряд ли они его послушаются, – фыркнула Виктория. – Он же никто без нас. И кстати, этот скандал бьет по его положению намного сильнее, чем по-нашему. Но намекнуть ему стоит, чтобы усилил свои попытки остановить эту вакханалию.
– Признаться, я совершенно устал от выходок этого человека. Почему мы не можем просто взять и выгнать лорда Палмерстона? Вы же, моя милая, сами видите, что творится в Европе. Это его рук дело. Скольким нашим родственникам он уже навредил? И ведь это не конец. Не скрою, Великобритании все это выгодно, но нам с вами, чисто по-человечески… – махнул он рукой.
– Увы… За ним стоят очень влиятельные люди, – развела она руками. – И моя честь их волнует едва ли.
– Тогда пусть они исправляют созданные ими трудности!
– Иначе что?
– Проклятье!
– Моя власть очень сильно ограничена их чрезвычайным влиянием. Палмерстон мерзавец, этого не отнять. Но он должен совершить куда более серьезную ошибку и связанную отнюдь не с моей репутацией. Люди, которых он представляет, должны усомниться в его полезности. Тут-то мы и сможем ударить, легким касанием завершив карьеру этого человека.
– Я очень опасаюсь того, чтобы не открылся ящик Пандоры, – тихо произнес Альберт.
