Мария Летова "Не отпускай. Книга 2"

Все мои претензии к матери схлынули, вся злость вдруг прошла. Просто к тому времени уже ничего не имело значения.

– Ты будешь завтракать?

– Нет…

Нет – это мой механический ответ почти на все ее вопросы. Я заметила это за собой давно и решила, что с этим нужно бороться. Из всех моих рефлексов это тот, от которого нужно избавиться, но в данную минуту я поглощена тем, что смотрю на дисплей своего телефона и кусаю изнутри щеку.

Я не смогла купить билет вчера вечером, их просто не было, а сегодня появилось свободное место, и вместо того, чтобы выкупить его, я непростительно медлю.

Знаю, еще минута – и билет у меня уведут, но мой занесенный над дисплеем палец не двигается.

Я не знаю, что это. Ответственность?! Перед матерью? Я приехала, я… Сбегаю каждый раз, и она каждый раз молча меня отпускает, будто смирилась с собственным чувством вины, и сегодня именноя чувствую себя безответственной, как никогда.

И не только это.

Еще я чувствую усталость, будто меня вчера избили. Ноют руки, ноги.

Я обновляю страницу, и «моего» билета уже нет.

Положив на стол телефон, я делаю прерывистый глубокий вдох и смотрю в окно. Погода отличная. Деревья во дворе уже местами пожелтели, яркое утреннее солнце подсвечивает кроны, на небе ни облачка.

Я знаю, что там холоднее, чем кажется, но я всегда любила эту свежесть.

Я хватаю со спинки стула свою толстовку, вставая.

– Пойду прогуляюсь, – говорю я матери.

– Не забудь взять ключи, я в два часа ухожу…

Толстовку я надеваю на ходу. Затолкнув ноги в кеды, беру с комода сумку и выхожу из квартиры.

Желающих прогуляться в субботу утром кот наплакал, от этого мне достается гораздо больше свежего воздуха. Я отправляюсь на центральные улицы города, где скапливается основная масса туристов, но, опять же, не в такую рань.

После стакана кофе на открытой террасе кафе мне под одеждой становится теплее. Я целый час бесцельно гуляю, игнорируя эту тянущую боль в руках и ногах. От нее я просто прячусь, глотая воздух большими ложками.

Почему я чувствую себя так, будто у меня внутри лопнул огромный нарыв?!

Я даже не понимала, что он там есть! Только вместо облегчения у меня будто заражение крови.

На глаза наворачиваются слезы, я не борюсь с ними, потому что все равно никто не узнает.

Зато, когда я делаю селфи на фоне хорошо известной любому местному жителю панорамы, мои глаза блестят и вид у меня даже чересчур здоровый и бодрый. Яркий. Мои щеки горят, волосы слегка разметал ветер, губы ярко-малиновые даже без помады.

Я отправляю фото Илье, точно зная, что сегодня брат не прочтет мое сообщение раньше одиннадцати утра. Он, скорее всего, спит.

Глядя на фото, я решаю, что… мои социальные сети спали слишком долго. Пять… лет…

Возможно, с упрямством и вызовом, правда, не знаю кому, но я это делаю – обновляю фотографию своего профиля и за то время, пока возвращаюсь домой, получаю отклик, на который даже не рассчитывала. В том числе от своего бывшего одногруппника, которого на фото в его профиле я не сразу узнала.

Он был жутким ботаником, худым и нескладным. Сейчас в его ленте фигурируют дорогие машины, роскошный отдых и самоуверенность, и он предлагает встретиться. Пообщаться.

Как ни странно, мне это интересно, весь сегодняшний день насквозь прошит ностальгией. В каждом грамме воздуха и в каждом пройденном мною километре, отчего ноги гудят.

Эти эмоции приглушают давление, которое поселилось у меня в горле и время от времени создает на глазах пелену.

Гребаное. Давление.

У Лёвы были свои планы на сегодня, и я этому рада. Перспектива пойти на ничего не значащую встречу привлекает меня гораздо больше.

Я соглашаюсь встретиться с Максом, одногруппником, но, даже имея планы на вечер, чемодан разбираю только наполовину.

Глава 6

Глава 6

Макс явно набрал вес, но он все равно худой, тем не менее одежда на нем сидит нормально. Его самоуверенность в реальности на глаз совпадает с той, что он демонстрирует в интернете, сказать конкретнее я не могу, потому что, хоть и пришла, не в силах сосредоточиться.

– Вау, – говорит он. – Привет… Сто лет, сто зим…

– Привет… – Я кладу на край стола сумочку.

Макс двигает для меня стул – ухаживает.

На нем пиджак и джинсы. Я отвожу взгляд от жирной надписи GUCCI на его футболке, смотрю в лицо.

Я не помню за ним чего-то особенного в университете, в памяти всплывает лишь то, что он точно не был дураком. Придурком тоже не был, или я мало с ним общалась. Мы просто контактировали время от времени, в остальном существовали в параллельных реальностях.

Я ловлю взгляд в вырезе своего платья, когда Макс устраивается напротив.

Не думаю, что он может «почувствовать разницу» между тем, что было в моем вырезе пять лет назад, и сейчас. Сейчас у моей груди второй размер взамен той недоединице, которой наградила меня природа, и хоть сама я чувствую колоссальную разницу, окружающие – вряд ли.

В отличие от многих решений в моей жизни, намерение увеличить грудь было, наверное, самым осмысленным. Я просто терпеть не могла унылую плоскость у себя в лифчике, теперь чувствую себя полноценной! По крайней мере, физически, но эта удовлетворенность – бальзам на душу, так что она мне много чего компенсирует.

У Макса узкое худое лицо, он выглядит моложе своего возраста. Именно поэтому я вспоминаю, что он младше меня на год, но я не помню, чтобы раньше в его взгляде было столько наглости и… вседозволенности…

Он купил их вместе с брендовыми шмотками?

Я пытаюсь спрятать свой цинизм. Собираюсь быть приветливой, хотя мне это нахальное дерьмо и не нравится.

Он положил локоть на стол и подался ко мне всем телом. Столик круглый и маленький, мы близко. Плюсом в карму Максу идет то, что он не переборщил с парфюмом, у меня и так голова никакая…

– Давай сразу на берегу договоримся, – говорит Макс. – Я плачу и за тебя, и за себя. Я по старинке люблю.

– Это как?

Я откидываюсь на спинку стула, чтобы увеличить между нами расстояние. Скрещиваю на груди руки и забрасываю ногу на ногу.

– Это когда мужик – добытчик, а баба – красивая… – сообщает он.

Мне режет слух его грубость, тем более с озвученной установкой у меня непростые отношения, потому что она суть и основа моей собственной семьи! Основа, которую я не принимаю на клеточном уровне.

– Ну а я люблю, когда право за меня заплатить… мужик завоевал, – говорю я.

Макс криво усмехается.

– Это точно не ко мне, – говорит он. – У меня очередь из желающих. Только свистнуть.

– Я за тебя рада.

– Ага, – бросает он и, к моему удивлению, вдруг спрашивает: – Ну так че… Я за тебя заплачу? Можно?

Снова нахальство.

Эту манеру общения можно терпеть, по крайней мере, вытерпеть. Сильнее раздражает то, что Макс уделяет много внимания моему лицу – рассматривает не стесняясь, будто рассчитывает меня этим смутить, в ответ на что мне дико хочется поставить его на место.

Я довожу задержку с ответом до того, что даже у меня в голове начинает звучать барабанная дробь, а затем пожимаю плечом и говорю:

– Можно…

– Вот это да, – бросает он. – Я, по-моему, даже не дышал. Завоевывать – это, оказывается, адреналин. Меня так давно не подкидывало.

– Век живи, век учись.

– Не зря сегодня из дома вышел.

– Была мысль, что зря?

– Нет, – говорит Макс. – Ты даже лучше, чем на фотке. Отлично выглядишь.

От этого комплемента мне хочется поморщиться, тем не менее я отвечаю:

– Спасибо. Я придерживаюсь правильного питания.

На самом деле мое питание порой – хреновее не бывает, из трех килограммов, которые я успела набрать за пять лет, половина – это моя новая грудь.

Взгляд Макса поверх меню плавает по моему лицу все время, пока мы выбираем еду.

– И чем ты в Москве занимаешься? – интересуется мой одногруппник.

– Ищу себя. А ты чем занимаешься?

Я знала, что Макс не откажется поговорить о себе. Он делает это с удовольствием.

– Программирую, – отвечает Макс на мой вопрос. – Инвестирую.

– Удачно?

– Суперудачно. Не жалуюсь.

Теперь я понимаю, откуда вся эта наглость. Очевидно, он зарабатывает столько, чтобы в мозгах у него произошла полная перепрошивка. За окном у входа в ресторан припаркован «БМВ» – с виду самой последней серии. Даже с учетом того, что, кроме нас, здесь полно посетителей, я не сомневаюсь в том, чья это машина.

– Общаешься с кем-нибудь из… наших? – спрашиваю я.

– Нет. Я вообще три года на Бали прожил. Вернулся месяц назад.

– Скучно стало?

– Типа того. Как-то все однообразно. Мне быстро все надоедает.

– Три года – это разве быстро?

– Поначалу весело было, – поясняет Макс. – Телки, тусовки. Здесь тоже тусоваться можно, если бабла хватает. А ты? У тебя мужик есть?

Брошенный вскользь вопрос внутри цепляет меня крючком.

Вопрос моей личной жизни именно сегодня напоминает о себе слабостью в руках и ногах. Именно сегодня я думала об этом слишком много, чтобы суметь с разбега ответить.

Илья взял меня с собой на корпоративный Новый год прошлой зимой, там я познакомилась с его коллегой Никитой.

Мы видимся пару раз в месяц, иногда на свидания ходим, но в основном встречаемся у него дома. Быстро и… не напрягая друг друга. Я знаю, что у него есть другие девушки. Мне все равно. Но ирония в том, что через месяц Никита уезжает на Бали и предложил мне поехать с ним.

В качестве его девушки. Или женщины.

Он предложил отношения. Проводить вместе больше времени. Жить вместе.

Мне его предложение показалось заманчивым. С ним комфортно. Никита умный, воспитанный. Он легко смотрит на вещи. Легко смотрит на наши отношения. Как и я. Нам хорошо вместе. Даже отлично. Безопасно…

Я чешу свою тату-птичку.

Я не сказала ни «нет», ни «да».

Я уехала домой, чтобы… подумать.

– Все сложно? – слышу я вопрос с усмешкой.

– Да… – тихо отвечаю я, больше сама себе.

– Ну, тогда я тебя домой отвезу. Можно? – вздергивает Макс бровь.