Страница 4 из 12
– Привет… – Я кладу на край стола сумочку.
Макс двигает для меня стул – ухаживает.
На нем пиджак и джинсы. Я отвожу взгляд от жирной надписи GUCCI на его футболке, смотрю в лицо.
Я не помню за ним чего-то особенного в университете, в памяти всплывает лишь то, что он точно не был дураком. Придурком тоже не был, или я мало с ним общалась. Мы просто контактировали время от времени, в остальном существовали в параллельных реальностях.
Я ловлю взгляд в вырезе своего платья, когда Макс устраивается напротив.
Не думаю, что он может «почувствовать разницу» между тем, что было в моем вырезе пять лет назад, и сейчас. Сейчас у моей груди второй размер взамен той недоединице, которой наградила меня природа, и хоть сама я чувствую колоссальную разницу, окружающие – вряд ли.
В отличие от многих решений в моей жизни, намерение увеличить грудь было, наверное, самым осмысленным. Я просто терпеть не могла унылую плоскость у себя в лифчике, теперь чувствую себя полноценной! По крайней мере, физически, но эта удовлетворенность – бальзам на душу, так что она мне много чего компенсирует.
У Макса узкое худое лицо, он выглядит моложе своего возраста. Именно поэтому я вспоминаю, что он младше меня на год, но я не помню, чтобы раньше в его взгляде было столько наглости и… вседозволенности…
Он купил их вместе с брендовыми шмотками?
Я пытаюсь спрятать свой цинизм. Собираюсь быть приветливой, хотя мне это нахальное дерьмо и не нравится.
Он положил локоть на стол и подался ко мне всем телом. Столик круглый и маленький, мы близко. Плюсом в карму Максу идет то, что он не переборщил с парфюмом, у меня и так голова никакая…
– Давай сразу на берегу договоримся, – говорит Макс. – Я плачу и за тебя, и за себя. Я по старинке люблю.
– Это как?
Я откидываюсь на спинку стула, чтобы увеличить между нами расстояние. Скрещиваю на груди руки и забрасываю ногу на ногу.
– Это когда мужик – добытчик, а баба – красивая… – сообщает он.
Мне режет слух его грубость, тем более с озвученной установкой у меня непростые отношения, потому что она суть и основа моей собственной семьи! Основа, которую я не принимаю на клеточном уровне.
– Ну а я люблю, когда право за меня заплатить… мужик завоевал, – говорю я.
Макс криво усмехается.
– Это точно не ко мне, – говорит он. – У меня очередь из желающих. Только свистнуть.
– Я за тебя рада.
– Ага, – бросает он и, к моему удивлению, вдруг спрашивает: – Ну так че… Я за тебя заплачу? Можно?
Снова нахальство.
Эту манеру общения можно терпеть, по крайней мере, вытерпеть. Сильнее раздражает то, что Макс уделяет много внимания моему лицу – рассматривает не стесняясь, будто рассчитывает меня этим смутить, в ответ на что мне дико хочется поставить его на место.
Я довожу задержку с ответом до того, что даже у меня в голове начинает звучать барабанная дробь, а затем пожимаю плечом и говорю:
– Можно…
– Вот это да, – бросает он. – Я, по-моему, даже не дышал. Завоевывать – это, оказывается, адреналин. Меня так давно не подкидывало.
– Век живи, век учись.
– Не зря сегодня из дома вышел.
– Была мысль, что зря?
– Нет, – говорит Макс. – Ты даже лучше, чем на фотке. Отлично выглядишь.
От этого комплемента мне хочется поморщиться, тем не менее я отвечаю:
– Спасибо. Я придерживаюсь правильного питания.
На самом деле мое питание порой – хреновее не бывает, из трех килограммов, которые я успела набрать за пять лет, половина – это моя новая грудь.
Взгляд Макса поверх меню плавает по моему лицу все время, пока мы выбираем еду.
– И чем ты в Москве занимаешься? – интересуется мой одногруппник.
– Ищу себя. А ты чем занимаешься?
Я знала, что Макс не откажется поговорить о себе. Он делает это с удовольствием.
– Программирую, – отвечает Макс на мой вопрос. – Инвестирую.
– Удачно?
– Суперудачно. Не жалуюсь.
Теперь я понимаю, откуда вся эта наглость. Очевидно, он зарабатывает столько, чтобы в мозгах у него произошла полная перепрошивка. За окном у входа в ресторан припаркован «БМВ» – с виду самой последней серии. Даже с учетом того, что, кроме нас, здесь полно посетителей, я не сомневаюсь в том, чья это машина.
– Общаешься с кем-нибудь из… наших? – спрашиваю я.
– Нет. Я вообще три года на Бали прожил. Вернулся месяц назад.
– Скучно стало?
– Типа того. Как-то все однообразно. Мне быстро все надоедает.
– Три года – это разве быстро?
– Поначалу весело было, – поясняет Макс. – Телки, тусовки. Здесь тоже тусоваться можно, если бабла хватает. А ты? У тебя мужик есть?
Брошенный вскользь вопрос внутри цепляет меня крючком.
Вопрос моей личной жизни именно сегодня напоминает о себе слабостью в руках и ногах. Именно сегодня я думала об этом слишком много, чтобы суметь с разбега ответить.
Илья взял меня с собой на корпоративный Новый год прошлой зимой, там я познакомилась с его коллегой Никитой.
Мы видимся пару раз в месяц, иногда на свидания ходим, но в основном встречаемся у него дома. Быстро и… не напрягая друг друга. Я знаю, что у него есть другие девушки. Мне все равно. Но ирония в том, что через месяц Никита уезжает на Бали и предложил мне поехать с ним.
В качестве его девушки. Или женщины.
Он предложил отношения. Проводить вместе больше времени. Жить вместе.
Мне его предложение показалось заманчивым. С ним комфортно. Никита умный, воспитанный. Он легко смотрит на вещи. Легко смотрит на наши отношения. Как и я. Нам хорошо вместе. Даже отлично. Безопасно…
Я чешу свою тату-птичку.
Я не сказала ни «нет», ни «да».
Я уехала домой, чтобы… подумать.
– Все сложно? – слышу я вопрос с усмешкой.
– Да… – тихо отвечаю я, больше сама себе.
– Ну, тогда я тебя домой отвезу. Можно? – вздергивает Макс бровь.
Встряхнувшись, я смотрю на него и говорю:
– Я не люблю «БМВ», извини.
Мой ответ Макс принимает без особых эмоций.
Бонус в подарок за этот вечер – бесплатный ужин, который оказался вкусным. Я прощаюсь со своим одногруппником, как только он оплачивает счет, – просто сообщаю, что такси подъехало, и выхожу в сгустившиеся сумерки с ощущением накатывающей головной боли…
Глава 7
Глава 7
Звонок от Лёвы вытаскивает меня из постели почти в десять утра.
Голос брата бодрый. Мне не тошно, просто я не была готова к такому потоку энергии, когда нажимала «ответить».
– Привет! – говорит Лёва. – Хочешь пострелять?
Упав обратно на подушку, я прикрываю глаза и спрашиваю:
– Что?
– Пострелять, – повторяет он.
– В кого?
Лёва смеется.
– Ты еще не проснулась, я понял. Надень что-нибудь потеплее. Заеду в одиннадцать.
Я проговариваю хриплое «ладно» и продолжаю спать еще минут десять, пока в голове прокручивается наш короткий разговор и до меня наконец-то доходит, чего Лёва от меня хотел.
Последнюю неделю еще до этой поездки я просыпалась в шесть и просто пялилась в потолок, возможно, поэтому сегодня даже в десять с трудом разлепляю глаза. Снежный ком моего недосыпа наконец-то ударил по голове, но, даже проснувшись, я лежу какое-то время и на этот раз пялюсь в стену…
Сегодня все ощущается пресным. Воздух, запахи, мысли. У меня действительно заражение крови. Сегодня по венам стелется безразличие ко всему, если бы не Лёва, наверное, я бы не выбралась из постели.
Я больше никуда не спешу, никуда не убегаю. Сегодня на все плевать.
Это долбаное опустошение.
И еще слезы на глазах.
Опять.
Я стираю со щеки мокрую дорожку и снова хватаю телефон. Смотрю на новую фотографию в своем профиле, листаю ленту. Сейчас даже сильнее, чем обычно, я боюсь увидеть в этой ленте лицо человека, из-за которого когда-то так масштабно порезала свои подписки.
Только из-за одного-единственного человека.
Спрятала свое прошлое от себя самой, потому что даже на расстоянии в тысячу километров его боялась. А когда невыносимо хотела к нему прикоснуться, когда открывала и закрывала окно переписки, не знала, что сказать.
Что я могу сказать или что хочу.
Боялась, что уже поздно. Что мы… теперь чужие…
Что наши жизни существуют в разных плоскостях, по-прежнему с разными… ценностями. Что я теперь другая, а он… теперь я знаю, что и он другой.
Взрослый, серьезный, принципиальный…
И у него есть семья.
Я вытираю повисшие на ресницах слезы. От них перед глазами все плывет.
Судя по тому, как тихо в квартире, мать ушла на работу. Я не слышала ее сборов. Я думаю о том, что было бы неплохо заглянуть в ее магазин – я ни разу этого не делала.
Я надеваю джинсы и толстовку. Волосы прячу под бейсболку.
Жду Лёву на скамейке перед подъездом, забравшись на нее с ногами. Обняв колени руками, бездумно наблюдаю за детской площадкой, где не так много людей.
Я никого из них не знаю, несмотря на то что практически выросла в этом дворе. В этой квартире, которая досталась матери в наследство от ее матери. Мы с Ильей жили у нее неделями, Лёва тоже бывал здесь частенько. Теперь все поменялось: соседи, деревья, даже скамейки.
Сегодня холоднее, чем вчера. Возникает идея вернуться за курткой, но Лёва въезжает во двор как раз в тот момент, когда меня посещает эта мысль. Еще я жалею о том, что не позавтракала. Из рациональных побуждений, а не потому, что желудок пустой. Мой аппетит пресный, и голод тоже пресный, но мне стоило поесть, ведь я даже не в курсе, куда мы едем.
– Это стрелковый клуб, – поясняет Лёва, когда я сажусь в машину. – Там есть ресторан, не переживай.
– У тебя новое хобби? – спрашиваю я.
– Да нет… это чисто побаловаться.
– Почему мужчины так любят оружие? – бормочу я, пристегиваясь.
