Сидела у меня на коленях сжатым комочком. И я понял, что впервые в жизни девчонка у меня в руках не желание трахнуть ее прямо сейчас вызывает, а желание погладить по головке, поцеловать в лобик и заверить, что я чмо последнее, но больше так не буду.
– Извини, – выдохнул я.
Она моргнула мокрыми ресницами.
– Возможно, я перегнул, – мля, как это сложно-то, оказывается. Я подцепил ее подбородок пальцами, разворачивая к себе. – Оль...
– Поставь себя на мое место, – со слезами в голосе пожаловалась она. – Ты же ведешь себя как маньяк! Понятно, что я испугалась.
– Я не маньяк, зай, – я улыбнулся.
Я только учусь, по ходу, ага. Но дикий кулак в душе все равно начал разжиматься вместе с ее голосом.
Не настолько все плохо, кажется.
– Я тебя не обижу никогда. И ты для меня не свежее мясо. Я по-другому просто по ходу не умею. Извинишь?
– Дал бы мне уехать на маршрутке тогда.
– Нет, – я рыкнул непроизвольно. – Не будешь ты кататься на этих раздолбайках. Или с отцом, или со мной, поняла?
– У-ф-ф, – она обреченно вздохнула, запрокидывая лицо кверху.
К ней тянуло.
Прикоснуться губами к ее щечкам, даже вот таким, залитым слезами, хотелось до дрожи. Но я удержался. Тут момент такой, важный. Вспугну – будет только хуже. А я не хочу-у-у...
– Поехали за цветочками? – я коснулся носом ее плечика все же. Прижался губами, целуя ее незаметно. – Будет обидно, если не привезем же.
– Поехали, – она опять вздохнула. – Пусти, я сяду.
Я помог.
Снова усадил ее на ее сиденье, жалея, что тепло от ее тела так быстро развеивается с поверхности кожи. И через минут двадцать уже въехал на территорию оптовой базы, где был нужный нам цветочный склад.
– Это точно здесь? – Оля разглядывала все вокруг.
– Я забил тот адрес, который твоя мама прислала, – я отключил навигатор. – Пойдем и спросим, чего гадать?
Но гадать все равно пришлось.
Начать в темпе думать, как избежать от товарища полковника феерического пиздеца для нас обоих.
– Так эти каллы забрали уже, – равнодушно известил продавец склада. – Я же говорил по телефону, что держать коробку буду только до полудня. А сейчас уже три часа дня! Я их продал.
Глава 10. Лед
Зайчик выскочила из цветочного павильона-склада пулей.
Отмахнулась от меня, оббежала машину и остановилась только за ней. Обхватила живот двумя руками и даже согнулась чуть.
– Млять, Оля! – я ухватил ее за плечо, разворачивая к себе. – Да что с тобой?
Она повернулась.
Подняла голову с застывшими крупными каплями слез в глазах. Такими чистыми, что они сработали как линзы. Преломили в теплых дневных лучах голубизну ее зрачков, раздробили его на множество маленьких искорок. Маленькие бриллианты, которые мне по сердцу полоснули своими острыми гранями как тактическими ножами.
– Все, Рома, – ее нижняя губка тряслась. – Мне теперь хоть домой не приезжай.
– Да почему?
– А ты не понимаешь? – она на секунду прижала тыльную сторону запястья ко рту, будто сдерживала всхлип. – Папа... Он скажет, что я с тобой прокаталась в городе, прогуляла. То, о чем просила мама – не сделала. С тобой каталась, понимаешь, с тобой! Я не сделала, что нужно, Рома, понимаешь? Я даже сопротивляться не буду, когда он меня дома посадит под замок.
С-сука-а...
Так погано мне еще никогда не было.
Мне многое говорили в лицо. К эпитетам типа «мудак» я уже привык. К истерикам – тоже. К вот таким вот тихим слезам и обвинениям самой себя вместо меня – нихера нет!
– Так, зайчик, – я резко притянул ее к себе за плечи и обнял.
Обхватил покрепче стройное тело, сжал его, чтобы не тряслось от испуганных судорог. Прижался губами к светлой макушке, сам успокаиваясь ароматом ее волос.
– Отставить панику, поняла? Садись-ка в машину, там, в бардачке водичка, попей. Я щас приду.
– Куда ты? – она неловко ухватилась за автомобильную дверь, уже поставив одну ногу на коврик.
– Не бойся, я скоро. Посиди, ладно?
Она из-за стекла смотрела на меня растерянно.
Коротко подмигнув ей, я вернулся в прохладный из-за специальных холодильников павильон.
– Что, решили что-то другое взять? – хамоватый продавец сидел на круглой табуретке и сплевывал шелуху от семечек прямо на пол, себе под ноги.
– Телефон, – я оперся двумя кулаками на его широкий прилавок. – А еще лучше адрес магазина, в который увезли каллы.
– Чо?
– Адрес магазина, в который увезли коробку с нашими цветами, – почти прорычал я.
– А с какого хера?
Я ухватил его за воротник ветровки, крутанул кулак так, чтобы зажать ему глотку тканью и дернул на себя.
– Ты-х-х, – продавец пропахал носом не слишком-то и чистый прилавок.
– Хер у меня длинный и толстый, - я чуть нагнулся к нему, чтобы он слышал лучше. – Поэтому, пока я еще вежливо прошу, дай мне адрес цветочного, куда уехала наша коробка. Я же по-доброму еще, ты же видишь.
– Х-х, – он захрипел и закивал, как был способен в таком положении.
– Вот и молодец!
Он отпрянул от прилавка, бешено глядя на меня.
Стиснул свою шею, потирая ее сразу обеими ладонями.
– Адрес!
– В Азалию их забрали, на площади которая. У них там заказ какой-то огромный на свадьбу, за две цены выкупили всю коробку.
Я презрительно прищурился. Сволочь. Это не мы опоздали, это он просто решил навариться дополнительно, отдал товар по завышенной цене не тому, кому обещал.
В таком случае, расхлебывать будет тоже сам.
Иначе, как я заберу эти цветы? Если их выкупили по двойной цене под заказ, то мне их не отдадут уже и по тройному ценнику. Будем применять старое доброе вранье во благо, пока этот гаденыш еще тепленький.
– Звони им.
– Зачем? – парень поежился. Угрозу в моем голосе не услышал бы только глухой сейчас.
– Скажи, цветы зараженные или еще что. Наври, что угодно. Чтобы они от цветов отказались, а я их заберу.
– Так мне и деньги придется возвращать!
– Такова жизнь, – я широко ухмыльнулся. – Скупой платит дважды. Звони, иначе тебя мама родная сегодня не узнает, я щас пиздец какой нервный.
Он поверил. Достал из внутреннего телефона ветровки телефон, а я отошел к двери. Повернул на ней табличку «Открыто» другой стороной. Постоял там, послушал, как увлеченно навешивает кому-то лапшу на уши нечистый совестью продавец.
А он соображает, по ходу, в цветах. Приплел какую-то мушку заразную еще, надо же.
– Все, – он аккуратно положил свой телефон на прилавок.
– Можно забирать? – я подошел обратно.
– Да, я им сказал, что вы подъедете и деньги вернете. Только они коробку уже распечатали.
– Обратно закроем. Переводи мне бабки.
Вот тут его начало ломать.
А когда я продиктовал свой номер, и мне на карту упало двести тысяч, я даже присвистнул. А не хило цветочки стоят нынче даже в закупе. Но сотку я ему сразу же вернул. Я не вор, мне чужого не надо. За цветы зайчик ничего должна никому не будет.
Через полчаса я уже выносил снова заклеенную скотчем коробку с каллами из цветочного магазина в центре города.
– Рома, – Оля только глазами хлопала.
– Вот и все, – я впихнул огромную ношу на заднее сиденье, потому что в багажник она бы не влезла по длине. – Никто тебя дома не запрет, поняла меня? И больше не плачь, у меня оказывается аллергия на твои слезы.
А вот на улыбку – нет.
В грудаке аж тепло стало от ее застенчивости. От того, как она на меня смотрела сейчас и сколько благодарности взглядом выливала.
– Целуй, давай, – отряхивая ладони, я подставил ей щеку.
– Ром...
– В щеку же, ну.
Маленькая даже на цыпочки привстала. Обхватила мои плечи, чтобы дотянуться до щеки губами. Коснулась еле-еле, я даже толком и не понял ничего. Но сам факт!
Мы вышли на новый уровень наших отношений!
Обычно я на него выходил минут за десять с момента знакомства, а с ней уже два дня трахаюсь и только вот-вот. Трахаюсь причем исключительно фигурально.
А жаль...
– Ой, – Оля схватилась за свою сумочку.
– Что? – ну зачем ты от меня отошла, а-а-а...
– Звонят, – она достала телефон. – Мама. Да, мам?
Я поморщился.
А вот и контроль подъехал. Хорошо, что не папенька любимый звонит. Хотя, тот бы скорее позвонил мне, а не дочке. Еще раз бы напомнил, куда и что он мне засунет в случае чего.
– Да, мам, забрали цветы, – радостно рапортовала Оля в телефон. – Скоро домой поедем.
– Стой, – я даже руками замахал, но было уже поздно.
Твою ж мать... Накрылась наша прогулка по Чите медным тазом. Я ведь хотел моментом воспользоваться, пока зайчик вся такая размякшая и благодарная. Ну, да, гад я. А что делать?
Не ромашки же мне ей дарить и под балконом серенады петь. Куда она меня пошлет с таким подходом? Да и не умею я, в гарнизоне засмеют нахер.
– Все, – Оля запихнула телефон снова в сумочку. – Поедем?
– Не хочу, – ответил я честно.
– У тебя еще дела есть какие-то? – спохватилась она.
Снова заполнила свой взгляд тревожностью. Нежеланием мешать и быть неудобной, воспитанием своим идеальным. Да таким ярким, что я даже цыкнул раздраженно.
Как ты умудрилась такой получиться-то, а, зайчик?
Ты же в большом городе жила. В какой оранжерее тебя держали? Мне уже даже почти совестно стало, а я это состояние жуть как не люблю.
– Погулять с тобой хотел.
