– Ты деспот, Леголас! – Ллойд полезла в свою сумку и, достав моток широкого малярного скотча, гордо заявила: – Я подготовилась!
Мэри вытянула левую руку. Браслеты жалобно звякнули в последний раз, прежде чем она начала безжалостно заматывать их бумажной лентой. Выглядело это ужасно – как гипс на полруки, но эффективно.
– Доволен? – подняв замотанное запястье, помахала она перед моим лицом. – Теперь я похожа на мумию. Всё ради тебя, между прочим.
Я не сдержал усмешки. Это была очень короткая, почти неприметная усмешка, но Мэриан её заметила.
– Ага! Ты улыбнулся! Я видела! – Она торжествующе ткнула в меня пальцем.
– Это был спазм лицевой мышцы, – отрезал я. – Пойдём.
Мы подошли к линии огня. Специально для неё я подготовил учебный лук – простую деревянную классику с силой натяжения всего в шесть килограмм. Для меня игрушка, а для неё же первый шаг в ад.
– Это что за палка? – разочарованно протянула Мэри. – А где твой? Тот чёрный, крутой, с колёсиками и прицелами?
– Тот чёрный и крутой весит больше, чем твоя сумочка, а сила натяжения у него двадцать два килограмма, – пояснил я спокойно. – Если ты попробуешь его натянуть, ты порвёшь мышцы спины, вывихнешь плечо, и мне придётся везти тебя в травмпункт. А у меня по плану стрельба на семьдесят метров. Так что бери этот.
Она надула пухлые губы, но лук взяла.
– Ладно. Что делать?
– Встань боком к мишени. Ноги на ширине плеч. Левое плечо смотрит в центр щита.
Она встала, но неправильно. Слишком выгнула спину, отклячила бедро, будто позировала для фото.
– Ллойд, – вздохнул я. – Мы не на подиуме. Спину ровно и убери прогиб в пояснице. Вес равномерно на обе ноги.
Она попыталась, но всё равно стояла неустойчиво.
– Я не могу объяснить словами, – пробормотал я. – Можно я поправлю?
– Трогай, – разрешила она легкомысленно. – Только без рук. Ой, то есть… ну ты понял.
Я подошёл к ней сзади и положив ладони ей на плечи. Тот самый ванильный аромат ударил в ноздри сильнее, и это сбивало с толку. На стрельбище должно пахнуть травой и воском, а не кондитерской.
– Расслабься, – скомандовал я, чувствуя, как она напряглась от моего прикосновения. – Опусти плечи. Вот так.
Я надавил на её трапеции, заставляя опустить плечи вниз. Затем слегка развернул её корпус.
– Теперь подними левую руку. Держи лук, но не сжимай сильно рукоятку, она не убежит. Пальцы расслаблены. Упор вот в эту точку ладони.
Я взял её кисть в свою, показывая правильное положение. Её ладонь была горячей и мягкой, а мои пальцы – грубыми и мозолистыми. Контраст сумасшедший. Она была как плюшевый заяц, случайно попавший в мир титановых сплавов и карбона.
– Вот сюда, – повторил я, нажимая большим пальцем на центр её ладони. – Рукоятка должна упираться в кость большого пальца. Не в подушечки. Иначе будет больно, и стрела улетит в кусты.
– Ай, – пискнула Мэри, хотя я едва нажал. – Поняла. У меня там линия жизни проходит. Не порвёшь карму?
– Твоя карма уже пострадала, когда ты надела эти каблуки на стрельбище, – хмыкнув, я отпустил её руку и отошёл на шаг, чтобы увидеть всю стойку целиком. – Ладно. Поднимай правую.
Она неловко подняла правую руку с натянутой тетивой. Лук был слабый, но для новичка и это чрезмерная нагрузка.
– Локоть вверх, – скомандовал я. – Больше. Выше, Ллойд! Локоть должен быть на одной линии со стрелой. Представь, что у тебя за спиной стена, и ты прижимаешься к ней обоими локтями.
Мэри искренне старалась, щёки покраснели от напряжения, и, забывшись, она закусила край нижней губы. Это было забавно, и даже немного мило. Всё её позёрство слетело, осталась только искренняя попытка доказать мне, что она не зря сюда припёрлась.
– Тяни, – сказал я. – К подбородку, а пальцы – под челюсть. Костяшка большого пальца упирается в угол челюсти.
– Я сейчас себе зубы выбью, – прошипела она, дрожа всем телом.
– Не выбьешь, если будешь слушаться, – тихо проговорил я, опять подойдя к ней вплотную сзади.
Положил одну руку ей на правое плечо, а другую – на левый локоть, выправляя линию. В этот момент мы стояли так близко, что я чувствовал тепло её спины, а пушистые волосы щекотали мне лицо. Это была ошибка. Я нарушал своё же правило про два метра… Но сейчас я тренер, и поступаю правильно.
– Спиной тяни, – прошептал я ей прямо в затылок, стараясь говорить строго. – Лопатки своди, а позвоночник должен быть прямой. Чувствуешь напряжение между лопатками?
– Чувствую, что сейчас умру, – выдохнула она отчаянно. – Можно уже стрелять?
Я посмотрел на мишень: огромный цветной щит всего в десяти метрах. Промазать по нему сейчас почти невозможно.
– Целься по стреле, – разрешил я, отступая на шаг назад. – Плавно отпускай пальцы.
Мэри сразу же нарушила всё, что я сказал. Она зажмурилась и резко разжала пальцы.
Твинг!
Тетива хлестнула её по предплечью, а стрела полетела в сторону мишени. В самый низ, в белую зону, почти в землю.
– А-а-а-а-а! – вскрикнула Мэриан, хватаясь за руку. – Бэр! Ты меня покалечил!
На её предплечье мгновенно надувался красный рубец от удара тетивы.
– Ты сама зажмурилась и дёрнула рукой, – спокойно констатировал я, хотя внутри кольнула совесть, надо было надеть на неё защиту. – И я говорил: не сжимай рукоятку. Ты её сжала, тетива пошла по руке.
Я подошёл к ней. Она потирала место удара, а в глазах стояли слёзы.
– Больно? – спросил я уже мягче.
– Адски! – всхлипнула Мэри. – Как будто плёткой ударили! Это твой хвалёный спорт? Садомазохизм какой-то!
– Дай посмотрю, – осторожно взяв её за запястье, я осмотрел кожу.
Мэриан продолжала кукситься, резко захотелось подуть на красную кожу или поцеловать, как мама в детстве делала.
– Ничего страшного, – сказал я, хотя понимал, что для изнеженной блогерши это трагедия. – Лёд приложишь, через пару дней синяк пройдёт. Зато теперь ты настоящий лучник, тебя поцеловала тетива. Можно сказать, что прошла боевое крещение.
Она подняла на меня свои мокрые синие глазищи. Тушь немного размазалась.
– Поцеловала? – переспросила она с дрожью в голосе. – У тебя странные представления о романтике, Бэр.
И тут случилось что-то странное. Вместо того чтобы устроить истерику, вызвать скорую и написать гневный пост, она вдруг рассмеялась. Нервно сквозь слёзы, но рассмеялась.
– Чёрт, – сказала она, вытирая лицо свободной рукой. – Я, наверное, выгляжу как панда.
Я не сдержался и тоже улыбнулся. На этот раз по-настоящему.
– Немного, но тебе идёт.
– Ладно, – она шмыгнула носом. – Боевое крещение, говоришь? Значит, я теперь в клубе?
– В песочнице клуба, – поправил я. – Но начало положено.
Я отпустил её руку и полез в свой рюкзак. Достал баллончик с заморозкой и эластичный бинт.
– Садись, – кивнул я на скамейку.
Мэри послушно села, и я пшикнул спреем на ушиб. Девушка зашипела, но не отдёрнула руку.
– Холодно, – пожаловалась она.
– Терпи. Ты же хотела экшена.
Забинтовав ей руку, я снял свою крагу и надел на неё. Обычно такие вещи не передаются, но я искренне пожалел Ллойд.
– Ричард, – вдруг сказала она тихо.
Не Бэр, не Мишка, не Леголас или не Робин Гуд. А Ричард.
Я замер внутри, но продолжал завязывать крепления.
– М?
– Почему ты ненавидишь журналистов, блогеров и девушек? – вопрос прозвучал просто, без подковырки.
Закончив с крагой, я присел рядом. Солнце уже начало припекать, моя тренировка была сорвана окончательно, но я почему-то не злился.
– Я не ненавижу, – ответил я, глядя на свои руки. – Я просто не доверяю. А девушек, вообще-то, люблю.
– Уже хорошо, – Мэри улыбнулась, но потом также серьёзно повторила вопрос. – А журналисты и блогеры, чем не угодили?
– Долгая история. Не для первого свидания с луком.
– Но для интервью? – Она хитро прищурилась, к ней возвращалась её настырность.
– Возможно, – уклончиво ответил я. – Если попадёшь в жёлтое хотя бы один раз.
Мэриан посмотрела на мишень. Потом на забинтованную руку. Что-то прикинув в своей головушке, она перевела взгляд на меня. В её глазах зажёгся азарт. Тот самый, который я видел у чемпионов перед финальным выстрелом.
– Спорим? – сказала она. – Если попаду в жёлтое, то ты расскажешь мне всё. И угостишь ужином. Не в столовой, а в нормальном месте.
– А если промажешь? – спросил я, зная, что шансов у неё ноль. Техника нулевая, а рука болит.
– Если промажу… – на секунду задумалась Мэри. – То я буду ходить на твои тренировки молча и без браслетов. Пока ты не выиграешь медаль.
Ставка была высокой. Девять дней тишины – это рай.
– По рукам, Ллойд, – протянул ладонь я, и она ответила на рукопожатие.
Потом встала и сама взяла лук. На этот раз движения были увереннее. Боль явно мешала, но девушка закусила губу и встала в стойку. Вспомнила сама про спину и выпрямилась. Подняла локоть, не правильно, но старательно. Я смотрел на неё и видел неумелую, смешную и очень упрямую девчонку.
Она натянула тетиву и прищурилась. Секунда… две… три… Выстрел.
Стрела сорвалась, на этот раз без удара по руке, и полетела немного криво, виляя хвостом, но…
Шлёп!
Мы оба уставились на мишень.
Стрела торчала в синей зоне на пять часов. Совсем неблизко к десятке. Для первого раза с травмированной рукой – это был подвиг. Но спор есть спор.
Мэриан медленно опустила лук. Её плечи поникли. Вся боевая стойка рассыпалась, превратившись обратно в позу расстроенной девушки в коротких шортах. Чересчур коротких шортах.
– Ну вот, – выдохнула она, глядя на мишень. – Прощай, эксклюзив и ужин. Здравствуй, обет молчания. Надеюсь, ты рад.
Я подошёл к мишени, чтобы выдернуть стрелу. Она вошла глубоко, с усилием. Значит, натянула тетиву до конца, не схалтурила.
– Неплохо для начала, – признал я, возвращаясь к ней. – Но ты проиграла, Ллойд.
Она подняла на меня глаза. Из них пропало озорство, остались только усталость и разочарование.
– Я знаю, – буркнула она. – И умею проигрывать. Неделя тишины и никаких браслетов на твоих тренировках. Я держу слово.
Она начала разматывать скотч с левой руки. Звук отрываемой липкой ленты был неприятно громким в утренней тишине. Под слоем бумаги и бинта показались серебряные украшения, впечатавшиеся в покрасневшую кожу.
Попыталась снять самостоятельно, но вскоре протянула мне руку:
– Поможешь?
Я расстегнул застёжки, касаясь нежной кожи на запястье. Сняв всё, она сунула их в сумку.
– Всё, – сказала она глухо. – Я пошла лёд искать. Спасибо за урок, Бэр. Было познавательно.
Девушка развернулась и побрела к выходу с поля, прижимая больную руку к груди. Её фигурка казалась такой маленькой и одинокой на фоне огромного стадиона.
И тут что-то внутри меня произошло, но мне очень хотелось её успокоить.
– Ллойд! – окликнул я её.
Она остановилась, но не обернулась.
