В итоге я отправила всё. Ответ будет через пять рабочих дней.
Пять. Грёбаных. Дней!
Для спортсмена — это как пять лет.
Устав от переживаний вечером я пошла в бассейн, потому что хотела побыть одна, а вода для одиночества лучше всего.
Рекреационный бассейн на дальнем краю комплекса был почти пуст, только какая-то женщина в шапочке неторопливо добивала дистанцию на боковой дорожке.
Я спустилась в воду и поплыла. Не профессионально, разумеется. Я была гимнасткой, не пловчихой, но вода гасила шум, что не прекращался весь день, обволакивала прохладой, и на несколько минут можно было просто двигаться, ни о чём не думая.
Когда я заканчивала третий круг, откуда ни возьмись появился Тауэр.
Сперва я увидела его ноги, а за ними лицо. Парень находился здесь в одежде: кроссовки, шорты, светлая футболка. Какие у него загорелые голени.
Фу, Мия! О чём ты думаешь?!
Парень сидел на краю и смотрел вниз. Давно здесь? Когда я подняла голову, наши глаза встретились, и мне хватило секунды, чтобы понять: он не случайно проходил мимо. Он знал, что я здесь.
— Я пришёл извиниться.
— Не верю.
— Правильно. Я не умею.
И тогда он сделал то, чего я не ожидала. Просто соскользнул с бортика в воду, прямо в одежде. Вода хлестнула в стороны. Его футболка моментально прилипла к телу, обрисовала каждую линию, и я отвернулась, потому что смотреть на это было невозможно.
Оттолкнувшись от стенки, я поплыла в сторону. Он за мной.
Я сделала три гребка, Этан махнул два раза и уже находился рядом.
Пловец. Конечно. Можно разорваться пополам, но обогнать его в воде у меня не было ни единого шанса.
Тауэр спокойно и неторопливо загнал меня к дальней стенке, зная, что деваться некуда. Упёрся ладонями в бортик по обе стороны от моей головы. Вода стояла по грудь, между нами находилась его мокрая футболка и сантиметров десять пространства, не больше.
— Я исправлю, — прошептал он.
— Как?
— Как скажешь. Ты говоришь, я делаю.
В один момент я почувствовала его ногу. Под водой, где не видно, его бедро прижалось к моему. Медленно. Намеренно. Тёплая кожа чувствовалась сквозь мокрую ткань.
Я вздрогнула всем телом и не отплыла. Не смогла или не захотела, и я не знала, что хуже. В груди отчаянно билось сердце. Ко мне давно никто не подходил. Я мало кого вообще так подпускала.
— Отойди.
Несколько секунд Этан медлил, рассматривал меня, но потом отступил на полметра. Достаточно, чтобы не касаться. Но мало, чтобы я могла нормально вдохнуть.
— У меня есть деньги, — продолжал он тихим бархатным голосом. — А они могут почти всё.
Да что ему от меня нужно? Пошёл он… к чёрту!
Я нырнула под его руку, выбралась из бассейна и направилась к раздевалке, не оглядываясь. Мокрые следы от моих ног тянулись по кафелю, я шла быстро, почти бежала, и только за дверью позволила себе прижаться спиной к шкафчику и закрыть глаза.
Я просто трусиха. Сложно признаться, что я горю от этого парня. И не хотелось показывать ему свои слабости. Побег — лучшее решение. Да. Не нужно мне от него ничего. Сама как-нибудь справлюсь. А он пусть… окучивает других девушек. Наверняка у него их вагон, судя по количеству подписчиц.
Ночью я лежала и чувствовала жар от его ноги. Будто мне обожгло кожу в том месте, где он касался. Сколько бы ни переворачивалась, ощущение оставалось, въелось в тело. Хотелось его смыть, чтобы не волновать себя ненужными мыслями.
В час открыла телефон и полезла в соцсети. Видео с моим срывом было ещё там, кто-то перезалил, кто-то сохранил. Всюду дрянные комментарии, что я жаркая девочка, мне б не выступать, а на камеру сниматься, некоторые спрашивали, что я делала ночью в его комнате, и ответы были вполне однозначными. Я читала по одному, и каждый резал мою душу на части. Люди обожают скандалы, а их здесь завались.
В конце концов я закрыла приложение. Публичные люди должны обрастать толстой кожей, чтобы вся грязь отскакивала от них. И мне тоже надо этому учиться.
Тем не менее я всю ночь возвращалась к экрану и читала новые комментарии.
К утру видео начало исчезать. Сперва одно перезалитое, потом второе, третье. Как будто кто-то невидимой рукой стирал следы.
Где-то в шесть утра пришло сообщение с незнакомого номера.
«Видео скоро будет удалено».
Я уставилась в телефон и сразу поняла, кто это.
«Откуда у тебя мой номер?» — напечатала я раздражённо.
Появились три точки, а потом замерли. Я загипнотизированно смотрела на них.
«У меня есть деньги», — наконец пришёл ответ.
Пф. Трясёт своим богатством направо и налево. Интересно, сколько на это клюёт девушек? Идиот.
Я заблокировала номер. Отложила телефон и перевернулась набок. Подушка пахла хлоркой от волос, и хотелось содрать с себя этот запах: он напоминал Тауэра.
Но сила воли у меня явно никакущая, потому что уже через четыре минуты я снова разблокировала его номер.
Твою мать!
Весь этот день стипендиальный комитет молчал.
Видео же исчезало из сети. К вечеру следующего дня от него не осталось почти ничего: кто-то профессионально и, явно заплатив приличную сумму, чистил интернет. И я знала кто. Этан всё решил за одну ночь и сделал это с такой лёгкостью, будто ему ничего не стоила эта мелочь.
А вот с письмом от комитета дела обстояли хуже. Его нельзя было купить или стереть, и уж точно не залить деньгами. Бюрократ с полномочиями не стирается, как пост в чате. Ответа не пока не приходило, и каждый день в неизвестности был днём, когда я ходила по бревну с завязанными глазами, не зная, есть ли внизу мат.
Он мог стереть видео в интернете, но не систему.
Но даже и этого много. Не хотела быть ему благодарной. Не за что. Он не герой. Просто… разгрёб собственное дерьмо. Частично.
Глава 5
Этан
В семь утра пришло сообщение от Мэриан. Я прочитал его и сел на кровати.
«Информация для тебя. Слышала, кто-то подал анонимный сигнал на гимнастическую сборную. Возможен внеплановый допинг-контроль. Сегодня-завтра. Имён нет, но вдруг захочешь кого-то предупредить».
Я смотрел на экран, и в моей голове строились ходы. Все внеплановые контроли происходят не просто так, а по чьей-то наводке. И не исключено, что давить будут сильных, а Мия из их числа.
Я мог предупредить её. Одно сообщение. Десять секунд, чтобы проверила шкафчик. Если там подброс, а я уже допускал, что так оно и есть, она нашла бы его до контроля. Не произошло бы кризиса или отстранения. Но также… не было бы причины, по которой ей понадобилась бы моя помощь.
Закрыв сообщение, я положил телефон на тумбочку, открыл штору и посмотрел на утреннее озеро за деревьями.
Не написал ей.
Это мой выбор. Не ошибка. Я их не делаю. Рассеянности тоже нет. Мне не свойственно что-то забывать. Я посмотрел на два варианта: предупредить или промолчать, и выбрал второй совершенно осознанно и с холодным расчётом.
Потом пошёл в душ. Воду сделал ледяной и стоял под ней долго, пока не почувствовал дрожь тела.
По дороге в столовую я размышлял. Чистка интернета обошлась в несколько тысяч. Профессиональная компания справилась отлично. Для кого-то это бы стало катастрофой. Для меня это просто звонок и номер карты.
Внутри уже ждала Мэриан. Мы с ней поболтали недолго. Я немного посвятил её в историю Мии. И в конце она спросила:
— Дорого обошлось?
— Не твоё дело, — буркнул я.
— Она тебе нравится? — с улыбкой откинулась девушка на стуле.
— Мия меня ненавидит.
— А это не тот вопрос, который я задала.
Я не ответил. Потому что пока сам не знал. Мия занозой засела в голове, но что я испытывал — загадка даже для меня. Может, ничего, а может, всё сразу.
Допинг-контроль прошёл на следующее утро. Внеплановый, как Мэриан и предупреждала. Комиссия приехала с пробирками и протоколами. Обычная процедура, если бы не одна деталь: в шкафчике Мии всё-таки нашли запрещённый препарат с её отпечатками, потому что она трогала свой шкафчик каждый день, и никто не надевает перчатки, когда достаёт полотенце.
Что получила девушка? Временное отстранение до выяснения.
Я всё это узнал через час. Сыграл удивление перед тем человеком, кто мне это рассказал: поднял брови, покачал головой. Голос сделал с нужными интонациями, и лицо такое же. А внутри царила ровная гладь ледяного спокойствия. На глубине ощущения походили на те, когда выключаешь все мысли и остаётся только движение.
Днём я всё же решил наведаться к Мии.
Дверь комнаты была приоткрыта и из неё выскользнула соседка. Мелкая девчонка с испуганными глазами. И, увидев меня, замерла на секунду, будто решала — предупредить или сбежать. В итоге за секунду исчезла.
Я вошёл без стука и сначала подумал, что комната пуста, поскольку постель была заправлена, а вещи лежали слишком аккуратно.
Потом на полу у кровати увидел Мию. Девушка сидела спиной к стене.
На мгновение сбился ритм где-то в голове. Расчёт, который работал бесперебойно, запнулся на её лице, и я потратил целую секунду на то, чтобы осознать, что чувствую. Не понял. И решил пока на этом не зацикливаться.
Мия была бледной, как бумага. Сидела, обхватив колени, и смотрела на телефон, лежавший на полу рядом с ней.
На экране горел таймер со странными цифрами в пятьдесят восемь дней.
Я посмотрел на них и попытался понять, что они означают. Пятьдесят восемь дней до чего? Не знал. Что это за разбивка?
Сейчас я видел только её лицо, на котором был написан тихий подсчёт конца.
Девушка не плакала. Скорее калькулировала, и от этого становилось не по себе, потому что я узнавал этот взгляд. Сам так смотрел на табло, когда время горело.
— Это подброс, — констатировал я, вальяжно устраиваясь на её кровати.
Она подняла глаза. Даже не удивилась моему вторжению.
— Я знаю. У меня нет денег на адвоката.
— У тебя есть я.
Мия ничего не ответила, но я видел, как в её голове крутятся шестерёнки. Они считали, искали подвох. Девочка умная и осторожная, это делало всё сложнее. И интереснее.
— Что ты хочешь за это? — наконец выдала она.
Я выдержал паузу. Мог бы разыграть благородство, бескорыстный жест, это мне ничего не стоило. Но она бы не поверила. И правильно.
— Ужин. Одна. Со мной. Без права отказаться.
Девушка смотрела на меня, а я пытался понять, что у неё в голове. И там явно не жаркие и радостные картинки. В её зелёных глазах искрилась злость.
— Ты шантажируешь меня ужином? Моя карьера, жизнь моей семьи висит на волоске, а тебе нужно, твою мать, свидание?
— Два часа. Да или нет? — протянул я холодно и встал, чтобы показать, что время на выбор у неё нет.
— Ты больной.
— Да. А у тебя пятьдесят восемь дней.
Я кивнул на экран напротив неё.
Мия вздрогнула. Её плечи дёрнулись, а зубы сжались. Я понял некоторые вещи про её таймер. А это было информационное вторжение в её жизнь, ведь я забрал цифру, которая принадлежала лишь ей, и разыграл свою партию.
— Это всё? Только ужин? — спросила Мия.
— Я подумаю. Пока не знаю.
Девушка молча отвернулась к стене.
А я вышел и прикрыл дверь. Её ответ очевиден.
Мне понадобились сутки, чтобы решить этот вопрос.
