– Уже ушло, братан. Что я…
– Удали у себя.
Я почти рычал. По моим венам тёк жидкий гнев. Позже разберусь с причинами.
Джекс удалил, глядя на меня волком, а потом быстро ушёл.
Всё это время Мия стояла у стены, и ярость в её глазах уже сменилась просто тупой злостью.
Она упорхнула, не сказав ни слова.
А я закрыл дверь и сел на кровать.
Проверил, есть ли вина. Честно, как проверяют пульс: приложил ладонь, прислушался. Ничего. Вместо вины работал ясный и спокойный расчёт.
Она зависит от стипендии. Стипендия зависит от репутации. Репутация горит с двух концов: тренировка с Ритой расползлась по сети, запись её срыва у меня в комнате ушла по чатам. Два вирусных видео за сутки. Если комитет увидит оба, а он увидит, вопрос не в том, снимут ли стипендию, а когда.
Если я решу эту проблему, найду людей, уберу видео, прикрою от последствий, она будет мне обязана. Не благодарна. Нет. Благодарность ничего не стоит. Именно обязана. Это поводок. Его не видно, но он чувствуется при каждом шаге.
Я поймал себя на этой мысли. Мне стоило от неё отдёрнуться, как от чего-то мерзкого. Но я не стал. Просто отложил. Пока она не нужна, но скоро пригодится.
А после я лёг, закрыл глаза. Её голос всё ещё звенел внутри. Хриплый. Рваный. Она была прекрасна в ярости. И абсолютно уязвима.
Глава 4
Мия
Видео с моим срывом расползлось по закрытым чатам за ночь, и к утру о нём знали все.
Я поняла по столовой. Шёпот шёл за мной волной: стихал, когда я проходила мимо, и поднимался за спиной. Никто не говорил в лицо. В лицо неудобно, зато за исподтишка можно всё.
Нат подсела первой. Улыбка у неё выглядела приторно и фальшиво.
– Видела твоё кино. Оскар за драму, – проворковала она.
Я не ответила. Тратить слова на Нат означало признать, что её мнение что-то для меня имеет вес. А оно бесполезно. Мы с ней скорее конкурентки, чем союзницы.
Рита подождала до тренировки. Увела к стене, в сторону от остальных, и заговорила тихо, а тихая Рита всегда была хуже кричащей.
– Ты устроила сцену у пловца. Ночью. Одна. – Женщина смотрела, не мигая. – Мне не нужна шлюха в команде.
Меня будто к земле прибило, в секунду потемнело в глазах. Но шестнадцать лет гимнастики научили одному: сначала выдержи, потом бей.
– Я пришла потребовать удалить видео. – Голос, слава богу, не дрогнул. – Видео, на котором вы называете меня жирной коровой.
Рита заткнула рот. Не от стыда. Я сомневалась, что стыд входил в её рабочий набор эмоций. Она поняла: если продавит дальше, я заговорю громче. А это плохо, тут везде камеры, потом будут комиссии и конец карьеры.
Тренер отошла. А я стояла у стены и дышала, пока руки не перестали трястись. За что мне всё это?
В обед пришло письмо примерно такого содержания: «Уважаемая мисс Андерсон, в связи с поступившей информацией об инцидентах, связанных с вашим участием в Универсиаде, стипендиальный комитет просит предоставить письменное объяснение…»
Я прочитала дважды, буквы расплылись, потому что экран дрожал.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Подтекст был простой: скандал может повлиять на финансирование. Написано вежливо, но на языке бюрократии их гладкие и вылизанные фразы означали, что они меня уничтожат, если им будет удобно.
Я писала ответ два часа. Перечитывала бесконечное количество раз. Каждое предложение рождалось в муках: одно лишнее слово, неверный тон, и летит всё. Стипендия, учёба, ингаляторы Тайлера, мамина аренда. Всё это держалось на моих словах в окошке электронного письма.
В итоге я отправила всё. Ответ будет через пять рабочих дней.
Пять. Грёбаных. Дней!
Для спортсмена – это как пять лет.
Устав от переживаний вечером я пошла в бассейн, потому что хотела побыть одна, а вода для одиночества лучше, чем стены.
Рекреационный бассейн на дальнем краю комплекса был почти пуст, только какая-то женщина в шапочке неторопливо добивала дистанцию на боковой дорожке.
Я спустилась в воду и поплыла. Не профессионально, я была гимнасткой, не пловчихой, но вода гасила шум, который не прекращался весь день, обволакивала прохладой, и на несколько минут можно было просто двигаться, ни о чём не думая.
Тауэр появился, когда я заканчивала третий круг.
Сперва я увидела его ноги, а за ними лицо. Парень находился здесь в одежде: кроссовки, шорты, светлая футболка. Какие у него загорелые голени.
Фу, Мия! О чём ты думаешь?!
Парень сидел на краю и смотрел вниз. Давно здесь? Когда я подняла голову, наши глаза встретились, и мне хватило секунды, чтобы понять: он не случайно проходил мимо. Он знал, что я здесь.
– Я пришёл извиниться.
– Не верю.
– Правильно. Я не умею.
И тогда он сделал то, чего я не ожидала. Просто соскользнул с бортика в воду, прямо в одежде. Вода хлестнула в стороны. Его футболка моментально прилипла к телу, обрисовала каждую линию, и я отвернулась, потому что смотреть на это было невозможно.
Оттолкнувшись от стенки, я поплыла в сторону. Он за мной.
Я сделала три гребка, Этан махнул два раза и уже находился рядом.
Пловец. Конечно. Можно разорваться пополам, но обогнать его в воде у меня не было ни единого шанса.
Тауэр спокойно и неторопливо загнал меня к дальней стенке, зная, что деваться некуда. Упёрся ладонями в бортик по обе стороны от моей головы. Вода стояла по грудь, между нами находилась его мокрая футболка и сантиметров десять пространства, не больше.
– Я исправлю, – прошептал он.
– Как?
– Как скажешь. Ты говоришь, я делаю.
В один момент я почувствовала его ногу. Под водой, где не видно, его бедро прижалось к моему. Медленно. Намеренно. Тёплая кожа чувствовалась сквозь мокрую ткань.
Я вздрогнула всем телом и не отплыла. Не смогла или не захотела, и я не знала, что хуже. В груди отчаянно билось сердце. Ко мне давно никто не подходил. Я мало кого вообще так подпускала.
– Отойди.
Несколько секунд Этан медлил, рассматривал меня, но потом отступил на полметра. Достаточно, чтобы не касаться. Но мало, чтобы я могла нормально вдохнуть.
– У меня есть деньги, – продолжал он тихим бархатным голосом. – А они могут почти всё.
Да что ему от меня нужно? Пошёл он… к чёрту!
Я нырнула под его руку, выбралась из бассейна и направилась к раздевалке, не оглядываясь. Мокрые следы от моих ног тянулись по кафелю, я шла быстро, почти бежала, и только за дверью позволила себе прижаться спиной к шкафчику и закрыть глаза.
Я просто трусиха. Сложно признаться, что я горю от этого парня. И не хотелось показывать ему свои слабости. Побег – лучшее решение. Да. Не нужно мне от него ничего. Сама как-нибудь справлюсь. А он пусть… окучивает других девушек. Наверняка у него их вагон, судя по количеству подписчиц.
Ночью я лежала и чувствовала жар от его ноги. Будто мне обожгло кожу в том месте, где он касался. Сколько бы ни переворачивалась, ощущение оставалось, въелось в тело. Хотелось его смыть, чтобы не волновать себя ненужными мыслями.
В час открыла телефон и полезла в соцсети. Видео с моим срывом было ещё там, кто-то перезалил, кто-то сохранил. Всюду дрянные комментарии, что я жаркая девочка, мне б не выступать, а на камеру сниматься, некоторые спрашивали, что я делала ночью в его комнате, и ответы были вполне однозначными. Я читала по одному, и каждый резал мою душу на части. Люди обожают скандалы, а их здесь завались.
В конце концов я закрыла приложение. Публичные люди должны обрастать толстой кожей, чтобы вся грязь отскакивала от них. И мне тоже надо этому учиться.
Тем не менее я всю ночь возвращалась к экрану и читала новые комментарии.
К утру видео начало исчезать. Сперва одно перезалитое, потом второе, третье. Как будто кто-то невидимой рукой стирал следы.
Где-то в шесть утра пришло сообщение с незнакомого номера.
«Видео скоро будет удалено».
Я уставилась в телефон и сразу поняла, кто это.
«Откуда у тебя мой номер?» – напечатала я раздражённо.
Появились три точки, а потом замерли. Я загипнотизированно смотрела на них.
«У меня есть деньги», – наконец пришёл ответ.
Пф. Трясёт своим богатством направо и налево. Интересно, сколько на это клюёт девушек? Идиот.
Я заблокировала номер. Отложила телефон и перевернулась набок. Подушка пахла хлоркой от волос, и хотелось содрать с себя этот запах: он напоминал Тауэра.
Но сила воли у меня явно никакущая, потому что уже через четыре минуты я снова разблокировала его номер.
Твою мать!
Весь этот день стипендиальный комитет молчал.
Видео же исчезало из сети. К вечеру следующего дня от него не осталось почти ничего: кто-то профессионально и, явно заплатив приличную сумму, чистил интернет. И я знала кто. Этан всё решил за одну ночь и сделал это с такой лёгкостью, будто ему ничего не стоила эта мелочь.
А вот с письмом от комитета дела обстояли хуже. Его нельзя было купить или стереть, и уж точно не залить деньгами. Бюрократ с полномочиями не стирается, как пост в чате. Ответа не пока не приходило, и каждый день в неизвестности был днём, когда я ходила по бревну с завязанными глазами, не зная, есть ли внизу мат.
Он мог стереть видео в интернете, но не систему.
Но даже и этого много. Не хотела быть ему благодарной. Не за что. Он не герой. Просто… разгрёб собственное дерьмо. Частично.
Глава 5
Этан
Сообщение от Мэриан пришло в семь утра, я прочитал его и сел на кровати.
«Информация для тебя. Слышала, кто-то подал анонимный сигнал на гимнастическую сборную. Возможен внеплановый допинг-контроль. Сегодня-завтра. Имён нет, но вдруг захочешь кого-то предупредить».
Я смотрел на экран, и в моей голове строились ходы. Все внеплановые контроли не просто так, а по чьей-то наводке. И не исключено, что давить будут сильных, а Мия из их числа.
Я мог предупредить Мию. Одно сообщение, десять секунд, чтобы проверила шкафчик. Если там подброс, а я уже допускал, что подброс, она нашла бы его до контроля. Не произошло бы кризиса. Или отстранения. Но также… не было бы причины, по которой ей понадобилась бы моя помощь.
Я закрыл сообщение. Положил телефон на тумбочку, открыл штору и посмотрел на утреннее озеро за деревьями.
Не написал ей.
Это мой выбор. Не ошибка. Я их не делаю. Не рассеянность. Мне не свойственно что-то забывать. Я посмотрел на два варианта: предупредить или промолчать, и выбрал второй. Осознанно. С холодным расчётом.
Потом пошёл в душ. Воду сделал ледяной и стоял под ней долго, пока не почувствовал, что тело начало дрожать.
По дороге в столовую я размышлял. Чистка интернета обошлась в несколько тысяч. Профессиональная компания справилась отлично. Для кого-то это бы стало катастрофой. Для меня это просто звонок и номер карты.
Внутри уже ждала Мэриан. Мы с ней поболтали недолго. Я немного посвятил её в историю Мии. И в конце она спросила:
– Дорого обошлось?
– Не твоё дело, – буркнул я.
– Она тебе нравится? – с улыбкой откинулась девушка на стуле.
– Мия меня ненавидит.
– А это не тот вопрос, который я задала.
