– Здравствуйте, миссис Ангер. Как дела?
– Бывало и лучше. – Она нахмурилась. – Какие-то хулиганы измывались над моим Снежком.
– Да, я слышал. Об этом я и пришел с вами поговорить.
– Нужно установить на дверь более надежные замки.
Я прикусил язык, чтобы не сказать: «Чтобы замки приносили пользу, нужно запирать двери».
– Прекрасная идея. Я подумаю. Но я надеялся поговорить с вами о подростке, который выкрасил мех Снежка.
– А что с ним?
– Есть ли шанс, что я уговорю вас не подавать заявление в полицию? Я знаю эту семью. Он неплохой парень, просто немного бунтует.
Вид у миссис Ангер был не слишком сочувствующий, поэтому я продолжил настаивать.
– Его мама уехала и оставила его и его младшую сестру одних. Они шалили и снимали все на видео. Они привлекают к себе внимание, потому что им не хватает внимания дома.
Ее лицо смягчилось.
Кто знает, может быть, в том, что я выдумывал на ходу, была доля правды. Миссис Ангер выглядела так, словно верила в мой рассказ, так что я продолжил:
– Вообще-то, этот паренек обожает кошек. Он использовал смываемую краску для волос, так как она более щадящая. Он не хотел никому навредить. Это дурацкий способ привлечь к себе внимание.
– Даже не знаю…
Я потратил еще пятнадцать минут и пообещал позже смыть краску с шерсти Снежка, но в конце концов миссис Ангер согласилась не выдвигать обвинений. Я знал, что при желании полицейские продолжат расследование и без нее, но обычно они закрывали дело, если подавший жалобу не оказывал им содействия – если, конечно, не хотели сделать кого-то примером для других. Черт. Например, сопляка, который вел себя неуважительно, обзывал полицейского свиньей и которому следовало преподать урок.
Существовала большая вероятность того, что в этот самый момент Хит своими руками роет себе могилу, поэтому я решил, что мне стоит пойти в полицейский участок. По дороге я позвонил отцу. Он был уже на пенсии, но тридцать лет проработал полицейским в Филадельфии, из которых последние пятнадцать – детективом. Я обратился к нему за советом, но он предложил кое-что получше: что он позвонит в участок и посмотрит, что там можно сделать. У него было много друзей в полиции Нью-Йорка, с которыми он работал в совместных оперативных группах.
Я зашел в местный участок и направился прямо к стойке регистрации.
– Добрый день, я ищу Хита… – Черт. Какая у этого парня фамилия? Как у Веры? – Гм-м… Ему лет пятнадцать, и его привезли примерно час назад.
Парень вздернул подбородок.
– Вы сын Фрэнка Доусона?
Я улыбнулся.
– Да.
– Умный ход – позвонить отцу. Этот парень – настоящая заноза в заднице. Вам повезло, что я люблю получать подарки. – Он покачал головой. – Я позвонил заявительнице. Она хочет закрыть дело. Так что мы его отпустим… пока. Но поверьте, если этот парень продолжит в том же духе, он сюда непременно вернется.
– Большое спасибо, офицер. Я безмерно вам благодарен.
– Я позвоню и попрошу привести его к вам. Это займет пару минут.
– Отлично. Большое спасибо.
Несколько минут вылились почти в час. Судя по всему, они не сказали Хиту, кто пришел его выручать, и, когда он увидел меня, на его лице отразился шок.
– Что вы…
Я поднял руку и остановил его.
– Поговорим на улице. И под «поговорим» я имею в виду, что я буду говорить, а ты будешь слушать.
Хит нахмурился, но кивнул.
Полицейский за столом снова вздернул подбородок.
– Удачи.
Мы покинули участок, прошли по улице, и лишь потом я повернулся лицом к Хиту.
– О чем ты думал, черт побери?!
– Я думал, видео соберет много просмотров.
– Во-первых… – Я протянул руку. – Дай мне телефон.
– Зачем?
– Я удалю видео, которое ты снял. А если вздумаешь сопротивляться, я притащу твою задницу обратно в полицейский участок. Я долго убеждал миссис Ангер не выдвигать обвинений. И призвал на помощь своего отца, полицейского на пенсии.
Хит передал мне свой мобильный, и я удалил видеозапись.
– Вы расскажете сестре? – спросил он.
– Конечно, я расскажу Девин. Она за тебя отвечает.
Парень нахмурился, но промолчал.
Я кивнул в сторону станции метро.
– Все, поехали.
– Это не та станция.
– Мы кое-где ненадолго остановимся.
– Где?
– Увидишь.
* * *
Это, конечно, не ресторан «У Анджело» в Филадельфии, но все равно было чертовски вкусно. Я отвел Хита в пиццерию «У Джо» в Гринвич-Виллидж, как всегда делал мой отец, когда хотел со мной поговорить. Обычно это означало, что у меня неприятности, но с годами я научился ценить, что папа не просто кричал и наказывал меня на целый месяц, как поступали большинство отцов. Мы ели пиццу, и он беседовал со мной как мужчина с мужчиной, что в некотором роде лишало меня возможности отвлекаться и не слушать. Не поймите меня неправильно, меня все равно наказывали на месяц, но папа устраивал все так, чтобы сначала я его выслушал.
Я подождал, когда Хит возьмет второй кусок, и начал разговор.
– Итак, давай поговорим. Почему ты и твоя сестра всегда ведете себя как маленькие засранцы?
Хит пожал плечами.
– Здесь скукота. Нечего делать.
– Ты живешь в Нью-Йорке. Этот город можно назвать каким угодно, но уж точно не скучным.
Он снова пожал плечами.
– А чем тут заниматься?
– Учиться, делать уроки и помогать старшей сестре по хозяйству.
– Как я уже сказал: скукота.
– А что тогда не скукота?
– Не знаю.
– У тебя есть хобби? Ты занимаешься каким-нибудь спортом?
– Не особо.
Я почесал подбородок.
– Ты снимаешь много видео. Тебе это нравится?
– Ага.
– В школе есть фотокружок или кружок видеомонтажа, который ты мог бы посещать?
– Не знаю.
– Почему бы тебе это не выяснить?
– Да, можно попробовать.
– Дело вот в чем: ты больше не сможешь заниматься всем тем дерьмом, которым ты занимался последние месяцы. Ты больше не будешь сбрасывать мусор с крыши, красть из универмагов манекены и перекрашивать шерсть чужих домашних питомцев. Если тебе скучно, придется найти себе занятие, которое не доставит неприятностей окружающим. На мой взгляд, ты привлекаешь к себе проблемы не потому, что тебе скучно. Хочешь знать, что я думаю?
Хит нахмурился.
– Не особо.
Я ухмыльнулся.
– Рад, что ты спросил. По-моему, ты ищешь внимания. Мамы рядом нет, а даже когда она здесь, она за вами не смотрит. Нередко подростки, а иногда и взрослые, ищут негативного внимания – в конце концов, даже если на тебя накричат, значит, кому-то не все равно, верно?
– Я не пытаюсь привлечь к себе внимание.
– Неужели? Тогда зачем выкладываешь видео в социальные сети?
Разумеется, на это у него ответа не нашлось. Я вздохнул.
– Послушай, не мое дело читать тебе нотации. Понятия не имею, правильно ли то, что я говорю. Но по какой-то безумной причине я решил вмешаться. А раз уж я за что-то берусь, то довожу дело до конца. Поэтому попробую тебе помочь.
Хит отправил в рот кусок пиццы и следующие несколько минут молчал. Я удивился, когда он в конце концов заговорил.
– У меня была видеокамера. Мне нравилось снимать фильмы и все такое.
– Вот как? И куда она подевалась?
– Мы сдали ее в ломбард.
– Зачем, если тебе нравится снимать фильмы?
– Потому что после ухода мамы у нас не осталось дешевых украшений, которые можно было продать, и консервы закончились.
Мое сердце сжалось.
– Сочувствую, дружище.
Хит снова пожал плечами. Но поскольку он сам затронул эту тему, я решил вытащить из него подробности.
– Как часто это происходит? Я имею в виду, как часто твоя мама уезжает.
– Очень часто.
– Ты знаешь, куда она уезжает?
– Она говорит, что ей нужно личное пространство. – Хит закатил глаза. – Как правило, это означает, что она познакомилась с очередным типом, а он не хочет общаться с детьми. Поэтому они на какое-то время уезжают.
– Мне жаль.
– Не стоит, – сказал он. – Мне не нужна ваша жалость.
Черт, у этого парня слишком много эмоционального багажа для его возраста.
– Твоя сестра всегда живет с вами, когда мама уезжает?
Хит покачал головой.
– Обычно мы ей не звоним, потому что, если позвоним, она сразу появится. Но у нас закончились деньги на еду. Мы не хотим быть для нее обузой.
Я не знал, что сказать, и молча кивнул. Мы доели пиццу, и Хит вытер рот.
