– А улучшить его можно как-то? Что ты о внешнем абрисе говорил?
– Идём! – указал аспирант на дверь, а уже в коридоре сказал: – В этой жизни возможно всё, вопрос исключительно в тех усилиях, которые для этого придётся приложить.
– Так понимаю, это значит «нет»? – вздохнул я.
– Это крайне сложно даже при первоначальной настройке, – уверил меня Ночемир, – а внешний абрис – так и вовсе удел старых родов с сильной родословной. Обычно в ходу артефакты с вложенными в них приказами, а вот даже с одним-единственным пустым узлом – редкость несусветная. В нашем захолустье так уж точно. Опять же, в бытность аколитом связывать себя с артефактом стоит только представителям старых родов. Речь, как ты понимаешь, о семейных реликвиях. Остальным лучше не рисковать.
– Почему?
– Артефакт влияет на дух тайнознатца ровно так же, как аргумент влияет на атрибут, а во время преломления малейшая несовместимость может оказаться роковой.
Ответ нисколько не порадовал, и я поморщился.
– Преломление – это понятно. А ты как же? Ты-то преломление давно прошёл!
Аспирант снисходительно улыбнулся.
– А после преломления, мой любознательный друг, имеет смысл приобретать только что-то действительно серьёзное. Иначе возьмёшь какую-нибудь дешёвку и очень быстро её перерастёшь.
Стало немного обидно, я не удержался и фыркнул.
– Сказал бы просто, что в карманах шаром покати!
– А хоть бы и так? – пожал плечами Ночемир. – Если думаешь, что аспиранты могут почивать на лаврах, то заблуждаешься. Когда за тайнознатцем не стоит род или школа, ему приходится наперёд просчитывать стратегию развития, дабы предельно усилить свои способности за счёт грамотного сочетания аспекта, артефакта, атрибута, аргументов и так далее и тому подобное. Ну ты понял!
Я кивнул.
– Понял, не дурак.
– Был бы не дурак – не стал бы нож к духу привязывать.
– Не без этого, – признал я, про себя подумав, что если б не свалял дурака с ампутационным ножом, то до сегодняшнего дня не дожил бы вовсе. Сколько раз он мне жизнь спасал, и не сосчитать!
Мы поднялись на второй этаж и зашли в один из кабинетов, а там – профессор Чернояр.
– Ну и что у него с ядром? – спросил у ассистента лысый старикан.
– Полный порядок, – заявил тот в ответ.
– То есть прошла полноценная трансформация?
– Именно так, – подтвердил Ночемир. – Прошла.
Я глянул на него с укором и не сдержался, ругнулся:
– Трепач!
– Ой, да брось! – отмахнулся аспирант. – После разрушения и восстановления ядра ты бы на его развитии сосредоточился, а прожиг абриса в долгий ящик задвинул. Нет разве? Думаешь, никто бы на эту странность внимания не обратил?
Чернояр хохотнул.
– Ты ведь хотел сказать: «думаешь, старый хрыч на эту странность внимания бы не обратил»?
Я скривился.
– Значит, заключения об ущербности не дадите?
– А тебе так принципиально его получить? – поинтересовался профессор. – Что с тобой не так, брат Серый, если тебя проще притормозить в возвышении, нежели убить?
– Что со мной не так? – хмыкнул я. – Спросите лучше, что не так с этим миром! У того драного аспиранта сегодняшняя дуэль самое меньшее шестой по счёту была!
– Допустим, – вздохнул профессор Чернояр, поднялся из кресла и глянул в упор. – Но ты не ответил на вопрос: тебе и вправду так уж нужно свидетельство о повреждении ядра?
– Не отказался бы, – кивнул я.
Старик скрутил из пальцев фигу и сунул её мне под нос.
– Школа на себя такой риск не возьмёт!
Я оскалился.
– К чему тогда этот разговор?
Вспышка раздражения никакого впечатления на профессора не произвела, он опустил руку и поинтересовался:
– Говорил кому-нибудь уже, что тебя возьмут во внутренние ученики, если справишься с заданием на юге?
Я ненадолго задумался, потом кивнул.
– Было дело.
– Так вот! – ткнул меня в грудь указательным пальцем профессор Чернояр. – Во внутренние ученики тебя не возьмут! – Он выдержал паузу, ухмыльнулся и продолжил: – По этому поводу ты подашь на школу в суд. Уж не разоришься на оплате услуг стряпчего! Ну а мы в свою очередь представим во дворец правосудия неоспоримые доказательства того, что в ближайшие годы тебе аспирантом не стать в силу зафиксированного повреждения ядра, а следовательно, для нас ты попросту бесперспективен.
– К чему такие сложности?
– К тому, что оные доказательства никоим образом не будут касаться третьих лиц и претензий к нам впоследствии никто предъявить не сможет. В конце концов, надо ещё поискать ответчиков, которые не предоставляли в суд подложных документов!
– Звучит неплохо, – сказал я, – но всё упирается в цену.
– Денег мы с тебя за это не возьмём, – покачал головой лысый старикан. – Расценивай это заделом на будущее. Своеобразным стимулом о кое-каких наших интересах и предложениях не распространяться. – Он прищурился. – Тебе ведь известно изначальное значение слова «стимул»? Это палка для понукания скота. Заострённая.
Намёк был прозрачней некуда, и я поморщился.
– Допустим, – кивнул раз и другой. – Но! Это не значит, что я обязан буду принять решительно любое ваше предложение!
– Разумеется, – скривил уголок рта асессор. – Именно на случай твоего отказа нам и нужна такого рода страховка!
Я понимающе улыбнулся. Если подписавшийся на сомнительную работёнку исполнитель точно не станет о ней распространяться, то исполнитель, от задания отказавшийся, может и не удержать языка за зубами. Теперь же придётся помалкивать. В обозримом будущем – так уж точно.
– Договорились! – решил я.
Мы скрепили сделку рукопожатием, но только лишь этим всё не ограничилось, и Ночемир принялся составлять соглашение – только не реальное, а мнимое, с наградой в виде зачисления во внутренние ученики.
– Акт не потерял? – уточнил аспирант, имея в виду документ, который мне вручили для предъявления в банк сразу после возвращения из астрала. – Нет? Ну и замечательно!
– С одеждой что?
– Сейчас всё будет!
И точно: немного погодя подошёл приказчик из магазина готового платья – снял с меня мерки и поинтересовался предпочтениями, а поскольку представлял он именно ту торговую точку, где я приобрёл свой предыдущий костюм, то доставили вскорости именно то, что и требовалось.
– Сапоги тут ни к селу ни к городу! – объявил придирчиво оглядевший меня Ночемир и принёс мешок с моими оставленными в усадьбе пожитками. – Ботинки лучше надень. И – да! – встрепенулся аспирант. – Забери уже наконец своё драное ядро!
Моряцкие ботинки, полученные после штурма главной конторы Черноводской торговой компании, смотрелись с серым костюмом лучше сапог, так что я подумал-подумал и остановил свой выбор на них. Ядро, всё такое же тёплое и липкое, убрал в мешок.
– Одежду вернуть не забудьте! – напомнил Ночемиру.
– Не забудем, – сказал тот и поторопил меня. – Идём!
– Куда ещё? – не понял я.
– В банк же!
– А ты там на кой?
– Издеваешься? – набычился аспирант. – Мало того, что ты ещё с нами полностью не рассчитался, так мне за костюм из своих денег заплатить пришлось!
Я вздохнул.
– Ладно! Сейчас пойдём. Дай только с людьми переговорить.
– Без меня не уходи, дождись в общем зале.
Пообещав так и поступить, я вернул аспиранту не пригодившийся сигнальный амулет, покинул кабинет и, небрежно помахивая вещмешком, двинулся к лестнице. За минувшее с момента ранения и последующего исцеления время успел чуток очухаться, но хоть и не ощущал больше себя куском хорошенько отбитого и прожаренного мяса, в общий зал начал спускаться безо всякой спешки.
Тихо. Тихо. Тихо. Только бы ничего не растрясти…
Прекрасно понимаю, что слишком резкие движения ни ядру, ни абрису никакого вреда не причинят, но – тихо, тихо, тихо…
Волот и Заряна общались с профессором Чернояром; при моём появлении барышня резко встала из-за стола.
– Серый! – начала было она встревоженно, но тут же прищурилась и упёрла руки в бока. – Интересно! Мы тут как на иголках сидим, а он уже и принарядиться успел!
Выражением лица в этот момент она удивительно напомнила мне свою маменьку – аж мурашки по спине побежали.
– Профессор, – указал я на представителя школы Пылающего чертополоха, – разве не ввёл вас в курс дела? – По улыбке лысого старикана понял, что тот и не подумал успокоить моих спутников, и развёл руками. – Я и предположить не мог, что вы до сих пор терзаетесь неизвестностью!
– Не перекладывай с больной головы на здоровую! – потребовал Чернояр. – Я не твой лечащий врач и уж тем более не уполномочен раскрывать диагноз!
– И каков диагноз? – поинтересовался Волот.
– Да! – присоединилась к его вопросу Заряна. – Что с тобой?
– Жить буду, – уверил я их. – Понадобится кое-какая реабилитация, но я уже обо всём договорился.
– Договорился он! – всплеснула руками барышня. – Да ты и вчера обо всём договорился!
– Давай не сейчас, – попросил я, мысленно морщась.
Заряна возмущённо фыркнула и повернулась к профессору Чернояру.
– Сможете выписать счёт прямо сегодня?
Лысый старикан кивнул.
– Распоряжусь. Но его оплату лучше отложить до принятия окончательного решения. – Он поднялся из-за стола и наметил поклон. – С вашего позволения я вас оставлю.
Никакого позволения он, разумеется, дожидаться не стал и утопал к лестнице, а я вопросительно посмотрел на Заряну.
– Счёт?
– Потом! – отмахнулась барышня. – Поужинаем?
Я покачал головой.
– Нет, уже есть планы на вечер. – И повернулся к Волоту. – У тебя, кстати, тоже. Со студентами поведу знакомиться.
– Тогда и Дарьяна надо взять, – решил аспирант и протянул мне котелок и рубаху. – Держи!
– Так и хотел, – сказал я, распустил горловину вещмешка и убрал в него рубаху, а котелок нахлобучил на голову. – Предупреди его, если увидишь. Мне по делам отлучиться придётся.
Я перехватил взгляд сделавшей страшные глаза Заряны, припомнил её рассказы о правилах приличия и шляпу снял.
– По делам? – изогнула та бровь.
– В банк поеду, за лечение расплачусь, – пояснил я. – Но можем завтра пообедать. Только где?
– А здесь! – обвела девчонка рукой зал. – Мне тут понравилось!
Я озадаченно прочистил горло.
– Не уверен, что хозяева будут рады аколитам…
– Брось, Серый! – отмахнулась Заряна. – Этот милый старичок приглашал меня заглядывать.
«Милый старичок» Чернояр? Меня передёрнуло. Волота, такое впечатление, тоже. Если до того он определённо был не прочь присоединиться к нам за обедом, то тут аж в лице переменился.
Барышня такой нашей реакции на свои слова не заметила, уверила меня:
