Как собачонка, которой дали под зад, Паша вжимает голову в плечи и ускользает, так и не посмотрев мне в глаза.
Я дожидаюсь, пока за ним закроется дверь, и поворачиваюсь к Захару.
– Ты ведь понимаешь, что я не буду ни в чем участвовать?! Сам разбирайся со своим цирком!
– Давай без истерик, – морщится Захар.
– И не надейся! Истерики я теперь закатываю только ради дела и за большие деньги, – улыбаюсь своей самой стервозной улыбкой. – Ты больше не мое дело! И вообще, я прямо сейчас уберусь из этого дома. А затем забуду, что мы встречались.
– Для начала ты спрячешь свои иголки, – он говорит тихо, но так, что в груди срабатывает тревожная сигнализация.
– На благодарность надеешься? – я расслабленно откидываюсь на спинку дивана.
– А это возможно? – горько усмехается.
– За «спасибо» обращайся к Герману. Уверена, это он сообщил тебе о похищении. Вот пусть теперь и расплачивается.
– Я уже и забыл, какой «благодарной» ты бываешь, – дергает шеей Захар.
– В этом мы похожи. Ты тоже кое-что забыл сообщить мне перед свадьбой. Мелочь!
Спокойно поднимаюсь с дивана и направляюсь к двери.
– Полина, хватит.
– Вот именно. Хватит. Я поехала!
– Мы недоговорили. – Он перехватывает меня на полпути.
На миг мы стоим почти вплотную. Я чувствую его жар. Вижу, как Захар сжимает челюсти, будто борется со своими демонами.
Секунда – и в глазах мелькает что-то странное. Не злость. Не холод. Ломка.
– Я не собираюсь тебя шантажировать или угрожать. Паша сам разберется со своим косяком. Но кое-кому другому, возможно, будет приятно тебя увидеть.
– Не вижу здесь никого.
Этот дом и раньше был пустым, а сейчас выглядит совсем позаброшенным. Повсюду какие-то коробки, а на полках вместо книг – стопки цветастых журналов.
– Пошли.
Захар отворачивается первым. Он словно боится, что я успею что-то прочитать по лицу, и идёт в сторону гостевой спальни.
– Ненавижу твою таинственность, – рычу под нос.
– Она будет рада тебя видеть, – голос у него тихий, уставший. – Но если скажешь хоть одну гадость… я тебя придушу. Собственными руками, – предупреждает шепотом и распахивает дверь.
Первое, что меня встречает, – запах лекарств. Так пахнет в больницах и в некоторых аптеках.
Второе… я вижу медицинскую кровать с красивым клетчатым пледом и плюшевым зайцем. А на ней… Варвара. Старенькая экономка, которая была мне как мать.
– Здравствуй, дорогой, – скрипучим голосом произносит она. – Ты опять нашёл сиделку?
Варвара тянется к прикроватной тумбочке за очками. А я врастаю ногами в пол.
Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Перед глазами все кружится.
– Она тебе понравится. – Захар подходит к кровати и заботливо поправляет плед.
– Я же просила, не нужно. У тебя и так из-за меня одни трудности.
– Это не сиделка, – отвечает Захар.
– А кто же? – Варвара, наконец, надевает очки.
– Привет, – шепчу, не слыша собственного голоса. – Это я.
Глава 6
Полина
Следующие несколько минут превращаются для меня в пытку. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на всякие датчики и не плакать. Держу за зубами свои вопросы. И осторожно обнимаю похудевшую, осунувшуюся Варвару.
Срываюсь только в коридоре. Вначале плотно закрываю за собой дверь. Затем отхожу подальше. А после… это похоже на детонацию.
– Сукин сын! Ты знал, чем надавить! – тычу пальцем в каменную грудь Сабурова. – Настоящий политик, чтоб тебя!
Меня трясет. Из глаз льются слезы. А желание убивать такое сильное, что я готова выцарапать его нахальные серые глаза.
– Считаешь, она заболела по моему приказу?
Захар перехватывает меня за руки и притягивает ближе.
– Ты мог заранее сообщить! Позвонить или написать. Но нет! Выждал подходящий момент! Дотянул до того, как она совсем слегла. – Дергаюсь, пытаясь освободиться. Однако проще отрубить себе руки.
– Не помню, чтобы ты интересовалась кем-то из нас эти годы.
Гад толкает меня в сторону стены. Не позволяя вырваться, прессует своим огромным телом. Жмет так сильно, что я чувствую каждую его литую мышцу, каждую впадину и упругость. Даже ту, которая должна быть спокойной.
– Ты смеешься? Не ты ли запретил мне напоминать о себе? Это одно из условий нашего развода!
– И ты так честно соблюдала его десять лет. Похвально. Наверное, было очень удобно забыть обо всех!
– Эти годы я пахала как проклятая! Сиротам, знаешь ли, непросто получить приличное образование, добиться стажировки за границей, а еще вернуть кредит за услуги адвоката!
Извилины закипают от злости. Все накопившиеся обиды поднимаются изнутри девятым валом. Но тело…
Кажется, ему пофиг на все, что я чувствую. Внизу живота закручивается горячая тугая спираль. Во рту пересыхает. А сердце колотится так быстро, словно хочет выпрыгнуть наружу.
Это какой-то гребаный безусловный рефлекс на одного-единственного мужчину. Троянский конь в моей искалеченной прошивке.
– Хочешь, чтобы я тебя пожалел? – Пальцы Захара ложатся на мою шею…
Но не сжимают.
Не давят.
Хуже!
Он медленно поглаживает подушечкой большого пальца вдоль вены. Именно там, где раньше целовал во время наших сумасшедших оргазмов.
– Все. Хватит… – торможу себя. – Что с ней? – хриплю, не узнавая собственный голос.
Будто понял, что тоже заигрался, Захар резко отступает.
– Онкология. – Опускает голову. – Рак поджелудочной. С метастазами.
– Лечение? – Пошатываюсь.
– Пробовали. Она прошла несколько курсов химиотерапии. К сожалению, стало только хуже.
– Господи… Варвара… – скольжу по стене на пол.
– Мы слишком поздно заметили. Она хотела похудеть. Села на какую-то диету, и вес начал падать. Первые месяцы все было отлично. Варвара так радовалась, а потом начались боли.
Словно диагноз поставили не Варваре, а мне – нутро вспыхивает огнем.
– А почему здесь?.. – Я кое-как оглядываюсь на дверь гостевой комнаты. – У нее ведь есть дочь. Вроде бы Рита.
– Поначалу она была у дочки. Я помог ее семье выбить льготный кредит на покупку большой квартиры. Рита ушла с работы, чтобы ухаживать за матерью. Но после окончания третьего курса химиотерапии Рита забеременела, и многое поменялось.
– Это была ее первая беременность?
Я помню, как Варвара хотела внуков, а у дочки не получалось. Они вроде бы собирались сделать ЭКО и нашли клинику.
– Первая. А на нервах еще и проблемная.
– Ее положили на сохранение?
Кажется, я начинаю понимать, как Варвара могла оказаться в этом доме.
– Муж не мог заботиться о двоих. Я предложил им сиделку. Даже готов был оплачивать. Но семья отказалась. – Захар морщится, как от зубной боли. – Некоторым идиотам проще удавиться, чем быть благодарными.
– И ты забрал ее. – Прерываю лекцию о благодарности.
– Однажды я заехал проведать. Рита была в больнице, ее благоверный – на работе. А Варвара лежала на полу. Она пыталась дойти до туалета и упала.
– Боже…
– Не буду описывать, в каком состоянии я ее нашел. – Захар отводит взгляд. – Тем же днем я приказал оборудовать в доме гостевую комнату и перевез Варвару сюда.
– Понятно… – облизываю саднящие губы.
Умом понимаю, что должна задать еще один вопрос – самый главный. Однако язык отказывается подчиняться. Мне жутко об этом думать и страшно озвучивать вслух.
– Если хочешь спросить, сколько ей осталось, то – два… максимум три месяца.
Захар всегда умел читать мои мысли.
– А твоя предвыборная кампания?.. – Сама не верю, что спрашиваю об этом.
– До выборов три месяца, – холодно чеканит он.
Чтобы решиться произнести следующую фразу, мне приходится собрать в кулак все свои силы.
Еще день назад я планировала провести ближайшие месяцы на райских островах – пить коктейли, любоваться красивыми загорелыми мужчинами, баловать себя массажем и умирать со скуки.
Для мотивации я даже развела Ювелира на дурацкий спор и почти заработала половину его гонорара.
В моих планах не было никаких бывших, игры на публику и прочих предвыборных развлечений.
Мне нужно было всего лишь улететь… еще вчера.
– Не думай, что я тебя простила или согласилась изображать добрую бывшую. – Возвращаюсь на диван. Опускаю зад на сиденье и, закрыв глаза, как перед прыжком в пропасть, произношу: – Я останусь здесь на три месяца, но у меня есть свои условия.
Глава 7
Полина
– Предсказуемо, – хмыкает Захар. – Условия – наше всё.
Он цокает языком и смотрит на меня с таким спокойствием, будто заранее знает все, что потребую.
– Ты же не думал, что я соглашусь просто так, – развожу руками.
– Пойдем. – Указывает на дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, первым выходит из гостиной.
Я мгновение медлю. Что-то колючее за ребрами просит остановиться. Намекает на новые проблемы и запрещает верить Захару – на слово или даже под подпись.
