Элара хоть и была сломанной и без голоса, но будто требовала у меня это. А ещё я заметил, что мы с ней немного похожи. Все в этом доме ползали на коленях перед моим отцом и Акселем. Все, кроме меня и неё. А раз в этом мы сошлись, значит, похер на них.
Я взял телефон и набрал номер нашего семейного помощника Сэма.
– Привезите фортепиано.
– Какой?
– Самый лучший и дорогой.
– Я уточню.
– Мне нужен до вечера.
Положив трубку, я почувствовал себя последним кретином, потому что шёл на поводу у девчонки.
Ближе к ночи грузчики привезли рояль фирмы «Стейнвей». Взглянув на ценник, я присвистнул. Не думал, что инструменты могут столько стоить.
Его затащили в моё крыло, а я стоял в коридоре и смотрел на всё это, прислонившись к стене. Несколько мужиков пыхтели, потели. Рояль оказался огромный: блестящий, чёрный, с изогнутой крышкой. В ней прикольно отражалась люстра.
Но он выглядел совершенно нелепо в этом доме. Почти как бабочка в морге.
Элара вышла на шум и замерла в противоположных дверях. Её руки упали вдоль тела. Девушка смотрела на рояль и в её глазах будто рождалась и умирала вселенная. В какой-то момент даже подбородок дрогнул.
Нет-нет-нет! Только не плачь.
Я ни хрена не знаю, что делать с чужими слезами. С женскими и подавно. А с её… вообще караул.
Но Элара не заплакала, лишь бросила на меня быстрый взгляд и что-то чиркнула в блокноте.
А потом вырвала лист и подошла.
На клочке бумаги было написано: «Спасибо».
– Не за что, – буркнул я. – Можешь играть сколько хочешь.
Я невольно чувствовал вину. И хоть убеждал себя, что виноват только Аксель, её родителей убили люди Ван дер Хольтов. А я имею к ним прямое отношение.
Я ушёл, не оборачиваясь.
Вечером не мог найти себе места. Бродил по дому. Ник уехал по делам, Аксель, слава богу, торчал в офисе, отец же заперся в кабинете где-то далеко, в своём крыле. Тишина огромного поместья давила на уши.
И вдруг я услышал мелодию.
Ломаный и неровный звук шёл из гостиной. Элара играла только одной рукой. Ноты спотыкались, обрывались и начинались заново.
Я пошёл на звук. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за роялем, освещённая одним торшером. Тёмные волосы закрывали лицо. Левая рука неуверенно и медленно бегала по клавишам, а правая лежала на коленях. Она играла что-то грустное. Даже сердце защемило. От этой музыки хотелось только смотреть в окно и молчать.
Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.
– Звучит как что-то умирающее, – усмехнулся я в своей идиотской манере.
Не любил драмы и совсем не нравилось это чувство тоски.
Элара захлопнула крышку рояля так громко, что удар прокатился по комнате. Девушка резко встала и повернулась ко мне.
В её глазах я прочёл бешенство. Как будто вся злость, что накопилась, сейчас вырвалась наружу.
Она быстро подошла ко мне и задрала голову. А я чуть наклонился, но от этого мы стали лишь ближе.
Да, я застал её в самый уязвимый момент. Не знаю, как там у пианистов. Возможно, они входят в транс и своей репликой я разрушил её момент. Именно поэтому сейчас получал столь злобный взгляд. Но мне не нравилось такое отношение.
– Осторожнее, девочка, – сказал я тихо. – Будешь так хлопать крышками, я решу, что ты пытаешься привлечь моё внимание.
Элара толкнула меня в грудь, но я даже не качнулся. Я весил как минимум вдвое больше неё.
Она пихнула ещё раз, явно выпроваживая меня отсюда.
Я перехватил её здоровое запястье и рывком развернул. Ей спина впечаталась в мою грудь.
И на мгновение меня прошибло искрой.
Элара была маленькая, тонкая. Горячая. Я чувствовал, как ходят её лопатки, как вздымается грудь от тяжёлого дыхания. Мой подбородок оказался ровно над её макушкой. Волосы пахли обычным, самым дешёвым шампунем, а не духами или бордельной сладостью. И от этого я стал дуреть.
Я скользнул вниз, коснулся её уха и ощутил, как по телу девушки прошла дрожь.
А потом опустил взгляд и увидел её хрупкое запястье в своей огромной ладони. Тоненькая венка быстро билась под большим пальцем.
– Пульс, – шепнул я. – Сто двадцать, не меньше. Это ненависть или что-то поинтереснее?
На секунду Элара замерла, но лишь только я разжал руки, девушка вырвалась, отскочила. У двери развернулась и посмотрела на меня жгучим взглядом. Слова не нужны. Я знал, чего она хотела – уничтожить меня.
Когда Элара ушла, я всё ещё стоял и не шевелился. Грудь хранила тепло её спины.
Я дышал рвано, и это раздражало.
– Чёрт! – вырвалось у меня.
Подойдя к роялю, я провёл пальцами по крышке, поднял её и долго смотрел на клавиши. Подумалось, что девушка так разговаривает. Музыкой. А я назвал её голос умирающим.
Молодец, Рейн. Так держать.
А ночью, когда я уже собирался засыпать, под мою дверь влетела записка.
Я встал, открыл дверь.
Никого.
Развернув бумажку, прочитал: «В следующий раз предупреди, когда позовёшь к себе шлюху. Я заткну уши. И кстати, судя по её стонам – она симулировала и совсем от тебя не в восторге».
Мне понадобилось пять секунд, чтобы понять, что это Элара про прошлую ночь говорила. Та рыжая. Оказывается, моя жена всё слышала.
Сначала я прыснул, а потом рассмеялся, прижавшись лбом к дверному косяку. Немая девчонка язвительно отчитывала меня. Забавно.
Смех кончился резко, будто его обрезали.
Внутри что-то кольнуло.
Скомкав записку, я сжал её в кулаке. Комната Элары напротив. Мы не выносим друг друга, но молчим. И это громче любых криков.
Нас ждёт интересная жизнь. Теперь мне стало любопытно.
Глава 8
Элара
Утром я долго стояла под душем, высунув загипсованную руку наружу. Горячая вода – единственное, что могло унять дрожь, которая поселилась внутри с той самой ночи. Воспоминания постоянно мелькали вспышками. Просто прятались днём и возвращались, стоило остаться одной.
Я вышла из ванной в полотенце, с мокрыми волосами. Услышав шум, открыла дверь в коридор, думая, что это Марта. Женщина обычно приходила к этому времени.
Но это была не она.
Напротив меня сейчас стоял Рейн с чашкой кофе в руке. Он явно шёл мимо, но замер.
Его взгляд упал вниз. Я почувствовала физически, как он скользнул по волосам, шее, ключице, где ползли капли воды. И дальше. Мужчина рассматривал меня медленно, спокойно. Но воздух в коридоре накалялся.
Потом его кадык дёрнулся, и Рейн отвёл глаза.
– Я… кофе, – выдал он хрипло, неловко качнул чашкой и быстро ушёл.
Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось где-то у горла, а кожа горела там, где прошёлся его взгляд.
Нет. Это ничего не значит. Он мужчина, а я стояла в одном полотенце. Просто физиология. Ничего больше. Ненавижу его. И всех их.
Но ненависть пульсировала не в груди, а в животе. И это пугало до чёртиков.
Марта пришла через полчаса. Принесла завтрак: овсянку, тосты и зелёный чай. Поставила на стол, села рядом и просто смотрела, как я ем. Её молчаливая забота хоть как-то удерживала меня на плаву.
Я написала в блокноте слова благодарности, вырвала листок и протянула ей.
Женщина прочитала, мягкое лицо на миг исказилось тоской. Она быстро пошла в ванную, чиркнула спичкой и сожгла листок над раковиной.
К чему такие предосторожности? Может, Марта боится за свою работу?
Или же… что хуже… она тоже в клетке. Не в такой, как я, но всё же. Записка от меня – это риск, как и любое проявление человечности в этом доме.
После завтрака я решила прогуляться. Из поместья меня не выпускали, но по нему побродить же можно?
Я шла по коридору, когда из-за угла вышел тот самый охранник. Эл. Его лицо не сверкало интеллектом, тупые маленькие глазки искали свою жертву. Мой палец заныл, как только я опустила взгляд на его ботинки.
– О-о-о, – протянул он, загораживая проход. – А я-то думал, кто тут шастает.
Я отступила и упёрлась в стену.
– Красивая девочка. Помнишь меня? – Он наклонился, от него пахнуло потом и сигаретами. – Теперь ты тут живёшь, да? Жена младшего? – Мужчина хмыкнул. – Бедняжка. Он тебя утешает хоть?
Его рука потянулась к моему лицу. Грязные пальцы коснулись щеки, и я дёрнулась. Оттолкнула его здоровой рукой. Но он перехватил, сжал запястье и притянул к себе.
– Тихо-тихо. Всё равно ты никому ничего не расскажешь, правда? – Его дыхание обожгло ухо. – Немая мышка. Давай я тебя пожалею. Бедную девочку…
Его ладонь легла мне на талию, я попыталась вырваться, но он дёрнул ткань, и она разошлась. Грубые руки сжали мои бёдра.
Меня накрыла паника. Ведь даже закричать не могла. А если бы и закричала, кто-то пришёл на помощь?
Я извивалась в этих тисках, а он продолжал меня лапать, злобно посмеиваясь.
А потом…
Секунда, и он полетел.
Я даже не поняла, что произошло. Только что был рядом, и вот его уже нет. Мужчина лежал на полу в двух метрах от меня, а над ним навис Рейн. Удар. Ещё один.
Он раскроил Элу бровь, из неё пошла кровь, но это его не остановило.
Снова и снова мой новоиспечённый муж бил охранника. Молча. Сосредоточенно. Как тогда в спортзале грушу.
– Если ты… ещё раз… к ней подойдёшь… – каждое слово сопровождалось ударом, – я тебе… руки… вырву… к чёртовой матери!
Эл хрипел, пытался закрыться. Бесполезно.
Рейн поднялся, тяжело дыша. Костяшки были в крови. Мужчина посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ярость.
Прибежали другие охранники и утащили полуживого Эла.
Всё это время Рейн прожигал меня взглядом.
Потом его глаза переместились на мою одежду. Платье порвалось, ткань висела, оголяя грудь. И я быстро попыталась прикрыться. Его кулаки снова сжались.
В коридор вбежала Марта.
– Господи! Что тут…
– Где. Её. Одежда?! – рявкнул Рейн. – Я ещё вчера сказал, чтобы привезли! Она до сих пор ходит в этом сраном платье! Вы что тут все, отупели разом?!
Женщина побледнела, что-то промямлила и убежала. А мужчина развернулся ко мне.
