– Вряд ли. Много времени прошло. Просто… Этот случай всё подкосил.
– Ты всё равно популярная! Всё ещё наладится.
– Дело не только в работе. Я расстроена, потому что с Эдиком стало хуже. А в последний месяц вообще мрак. Мы отдалились. И анонимы как с катушек слетели. Мне такое видео вчера прислали… – Поправляю солнцезащитные очки и качаю головой. – Даже говорить не хочу.
– Ты разве к этому не привыкла?
– В последнее время нервы ни к чёрту.
– Понимаю. И мне всякую фигню присылают. У тебя хоть фанаты есть, которые за тебя заступаются.
– Ага. И бросаются иногда. – Усмехаюсь, но усмешка горькая.
– Ну, это да, – виновато улыбается Света и делает глоток чая. – А мне дерьмо прилетает и от мужа, и от его чокнутых поклонниц.
В этом мы со Светой можем друг друга понять. Её муж, Мирон тоже один из подопечных Эдика. Он старше, и на сцене на десять лет дольше, чем я. Но только если у меня просто временный трудный период в карьере, то у Мирона всегда что-то идёт не так, в силу его характера. Он то концерт перенесёт из-за своей прихоти, то какой-нибудь шишке нахамит. В общем, ходит по лезвию ножа и в любой момент доиграется. У него серьёзные проблемы с нервами, он очень вспыльчивый, зависимый и ленивый, так что с ним непросто. Три года назад у него умер отец, и Мирон ещё и выпивать начал. Редко, но метко.
Но есть в нём то, что заставляет Эдика продолжать с ним работу. Во-первых, Мирон – его друг. И во-вторых, он всё ещё приносит моему мужу деньги.
Несмотря на всё, Мирону везёт. Он очень обаятельный, красивый, как с обложки, фанатки от него кипятком писают и прощают ему любые заскоки. И голос у него шикарный. Вот Эдик и терпит его. И Света терпит. Не из-за денег или его популярности. Она мужа по-настоящему любит. Хоть это и непросто.
Прогулявшись, мы со Светой едем в аэропорт. Сегодня вечером я буду дома одна. Эдик уже улетел в Рим. Мы толком так и не поговорили о вчерашнем.
– Аврор, давай ко мне в гости? Чего ты будешь дома одна в такой момент? Закажем что-нибудь, поболтаем, Мирон нас повеселит своими шутками.
– Да-а… Мирон тот ещё юморист, – протягиваю с сарказмом.
– Ну, серьёзно. Мне самой дома бывает скучно. С тех пор как Владик уехал учиться в Лондон, дома как-то пусто стало.
– Хорошо, Свет.
Я соглашаюсь, неуверенная, кому из нас сейчас больше нужна поддержка.
За весь день от мужа только две смски. Спрашивает, что там с моим фанатом. Я ответила, что взяли не того. Эдик пишет, что он на встрече, и обещает позвонить мне, как освободится.
Вечером мы со Светой приезжаем к ней домой. Мирон встречает нас слегка пьяный. А я думаю, это даже хорошо. Он, когда выпьет, очень говорливым становится. А с Эдиком они дружат. Вот я и спрошу у Мирона про Надю. Может, по его ответам пойму, есть у моего мужа с ней интрижка или нет.
Глава 4
– Ава, как дело фаната? – интересуется Мирон, когда мы со Светой только заходим. Он встречает нас в одних только спортивных шортах с бокалом пива в руках. И несмотря на это пиво, у Мирона идеальная, подтянутая фигура, а на прессе вырисовываются все восемь кубиков, которые он обожает демонстрировать. Я знаю, что за это пиво он потом проведёт два часа в спортзале.
– Взяли не того, – рассказываю разуваясь.
– Обидно, – хмыкает он. – Они ещё найдут его.
– Да, наверное. – Я пожимаю плечами, делая безразличный вид. Не хочу больше говорить об этом.
– Мирон, ты не хочешь одеться? У нас, вообще-то, гости. – Света слегка раздражённо вручает мужу сумку с продуктами, которые мы купили по дороге домой.
– А чего Аврора не видела? – Он разводит руками и улыбается, оголяя идеальные, белоснежные виниры.
И мы со Светой награждаем его недовольными взглядами. Света, потому что её злит, что мужу нравится, когда на его роскошную фигуру глазеют. Я, потому что своим вопросом: “что она не видела?” он только унижает жену. Конечно, все всё у Мирона видели. Ну почти всё. У него полно фотосессий, на которых его тело отфотографировали во всех ракурсах и масштабах, на радость фанаткам.
Поняв, что нам со Светой не до шуток, Мирон устало вздыхает и уходит.
– Я надеялась, что с возрастом у него это пройдёт, – говорит Света, когда остаёмся одни. – Ну, что он остепенится, устанет от самолюбования и начнёт ценить что-то более важное. Нашу семью, например. Но мне кажется, для него по-прежнему главное, чтобы на него смотрели.
– Свет, он тебя любит. Просто он вот такой.
Чуть позже мы со Светой собираем ужин на скорую руку, который состоит из всевозможных закусок. Берём немного алкоголя и перемещаемся в гостиную к камину. Мирон раскладывает настольную игру. Вечер мог бы получиться тихим и приятным, но мне нужно задать вопросы, которые меня беспокоят. Поэтому, когда мы все выпиваем по бокалу, я спрашиваю у Мирона:
– Ты хорошо общаешься с Надей?
Она у нас новенькая, и единственный раз, когда вся команда Эдика ходила вместе развеяться в клуб, меня с ними не было. Я в тот вечер слегла с жуткой мигренью. Так что, с Надей я толком никогда не общалась. Но Мирон был там.
– Да так, пересекались в офисе пару раз. Прикольная девчонка. Правда, без души.
– Как это? – Смотрю на него подняв бровь.
Света недовольно качает головой.
– Он имеет в виду, что она рыжая.
– А-а… – доходит до меня. – Шутки про рыжих. Ясно.
Мирон смеётся.
– Как долго до вас доходит, девочки. – Он отпивает из своего бокала и переставляет фишку на игровом поле.
Света взъерошивает Мирону волосы с видом жены, которую муж раздражает, но при этом она его страстно любит.
– Мирон, ты видел, как Эдик с Надей общаются? Он тоже считает её прикольной?
Теперь Мирон смотрит на меня скептически, видимо, догадавшись, к чему я клоню.
– Ты хочешь узнать, не заглядывается ли твой муж на новенькую?
У меня сердце начинает биться быстрее.
– Ты что-то видел? – стараюсь, чтобы мой вопрос звучал спокойно, но внутренне меня трясёт. Я хочу правды. И одновременно боюсь её.
– А ты? – отвечает вопросом на вопрос. – Почему ты спрашиваешь?
Я достаю телефон и показываю им со Светой видео, которое мне вчера прислали. Не хотела это делать. Но без доказательств мои подозрения будут выглядеть беспочвенными, и мне скажут, что я надумываю.
Мы трижды пересматриваем ролик на повторе. А я наблюдаю за реакцией друзей. Света морщит нос, ей явно неприятно на это смотреть. А у Мирона округляются глаза, а на губах появляется усмешка.
– Кто тебе это прислал? – Света смотрит на меня с сочувствием.
– Не знаю.
Мирон отрицательно качает головой с отрешённым видом.
– Я не знал, Аврор. Честно. Нет, я видел, как они общаются. Лёгкий флирт в общении, в общем-то, не возбраняется. Мы все этим грешим. Но что они спят… Я честно не знал.
Я убираю телефон и поджимаю губы. Похоже, что ни Мирон, ни Света не в курсе происходящего. Думаю, если бы Мирон знал об интрижке Эдика и Нади, он бы отреагировал иначе. Может, стал бы разубеждать меня, говорил бы, что это монтаж, или что-то такое.
– Эдик сказал, что Надя плакала у него на коленях. Что просто снято с такого ракурса.
На лицах друзей явное облегчение.
– Дай-ка ещё раз посмотреть, – просит Мирон.
– Мирон, хватит, – шикает на него Света. Она двигается ко мне ближе и обнимает.
– Аврор, ну так значит правда плачет. Там на видео всё так обрывисто. И они в одежде оба. Да и Мирон с Эдиком дружат. Мирон наверняка бы знал, если бы что-то было? – Она смотрит на мужа. – Ведь так?
Мирон задумчиво смотрит в сторону.
– Мирон?! – переспрашивает Света.
– А? – Он переводит задумчивый взгляд на меня, потом на Свету, и берёт себя в руки. – Да. Конечно. Если бы что-то было, я бы знал. Эдик тебя любит, Аврор. Вокруг него много баб крутится. Каждая свой кусок хочет откусить. Но он с тобой. Что это, если не любовь?
– Одно другому не мешает.
Мирон только разводит руками. Света поглаживает меня по спине.
– Поговори с Эдиком по душам. Тебе станет легче.
– Да. Спасибо. – Я киваю и прячу взгляд в телефоне.
Мирон, судя по реакции, ничего не знал. Может, и правда ничего у Эдика с этой рыжей нет? И я себя накрутила. Надо ещё раз поговорить с мужем. С этими поездками всё пошло наперекосяк.
Смотрю на часы. Эдик уже должен освободиться. Выхожу в другую комнату и набираю его номер. После долгих гудков, Эдик отвечает:
– Привет, малышка, что-то случилось?
– Ничего нового. Я всё жду твоего звонка.
– Я пока на встрече, кис. Сейчас не очень удобно говорить. Я перезвоню тебе через час, либо утром, чтобы не будить.
– Нет. Позвони, как только освободишься. Даже если поздно.
– Договорились. Люблю тебя.
– И я тебя, – отвечаю на автомате. Хоть и не хотела этого говорить из-за застрявшей в груди обиды.
Как же мне надоели эти его вечные встречи допоздна. Если бы я не позвонила Эдику, он бы сам меня не набрал. Почему я всегда нахожу время, чтобы позвонить ему? Даже когда у меня весь день расписан, я нахожу минутку. Ведь, если ты хочешь пообщаться с любимым человеком, ты всегда найдёшь время!
У меня в голове зарождается чёткая мысль, что муж пудрит мне мозги. Он там, наверное, с кем-то развлекается в Риме, а мне лапшу вешает на уши. Может, сейчас сидит с какой-то дивицей в гостиничной номере, и вышел в коридор, чтобы ответить мне.
Тошно от таких мыслей. Я не хочу, чтобы они у меня в принципе возникали. Но Эдик сам даёт поводы. Мы должны, наконец-то, поговорить и расставить все точки над и! Я хочу чувствовать себя любимой и желанной для мужа, а не вот это вот всё.
Надоело. Как только Эдик прилетит, у нас будет серьёзный разговор. И если мы так и не придём к пониманию… Ну, значит, это конец.
Через час я приезжаю домой. Звонка от Эдика так и нет. Настроение ниже плинтуса. Я принимаю горячую ванную, долго отпариваюсь, чтобы расслабиться. Напряжение в теле немного уходит.
Когда я уже ложусь спать, мне, наконец-то, поступает входящий звонок от мужа. Сердце заходится быстрее. Принимаю вызов и на том конце мне говорят сначала на итальянском, но когда я не понимаю ни слова, переходят на ломаный английский, и из этой речи я разбираю следующее:
– Ваш муж попал в аварию. Он находится в нашей больнице в тяжёлом состоянии.
Глава 5
Мужчина, который сообщил мне о муже, быстро называет адрес больницы и прощается. Видимо, его ждут дела. Я тут же перезваниваю, но никто уже не отвечает. Перезваниваю ещё и ещё. Меня всю трясёт, так что пальцы даже не с первого раза попадают по нужной строке на экране смартфона. В очередной раз на том конце провода раздаётся: абонент недоступен.
Я роняю телефон на подушку. Сажусь на кровати, свесив ноги на пол, и не могу найти силы подняться. В комнате темно. В ушах шум крови от быстрых ударов сердца. Воздух начинает казаться тяжёлым, он липнет к коже и сдавливает грудь. Я пытаюсь дышать ровно, но чувствую, что на грани истерики. Сердце не бьётся – оно молотит, глухо, как барабан, лишённый ритма.
Я весь день злилась на Эдика, ненавидела эти его встречи и отговорки. Но теперь вся злость уходит на второй план. Да, я не передумала завести серьёзный разговор о наших отношениях с мужем, но сейчас это кажется таким неважным. Сейчас я хочу только одного: чтобы с ним всё было в порядке!
Я глубоко дышу и понемногу начинаю приходить в себя. Мне нужен билет. Билет до Рима. Ближайший, что есть.
Беру ноутбук с прикроватного столика, как в тумане захожу в поисковик и печатаю. Пальцы не слушаются, приходится стирать и набирать текст заново. И, наконец, нахожу нужную страницу с рейсами.
Ближайший только завтра в двенадцать часов. Завтра – это целая вечность. Завтра – это пропасть, на краю которой я стою, балансируя на тонкой ниточке.
Я перевожу дыхание, размышляя, что же делать. Надо позвонить в эту больницу и узнать, что с Эдиком.
Телефон больницы нахожу сразу, но даже этот крошечный успех обрушивается глухим непониманием. В трубке раздаётся быстрый поток итальянских слов, звенящий в ушах.
Прошу позвать кого-то, кто знает английский. Но мне говорят что-то ещё и звонок сбрасывают. У меня глубокая ночь, у них уже поздний вечер. Наверное, многие уже закончили свой рабочий день и остался только этот дежурный, с которым мы друг друга не понимаем. Я не знаю…
Я продолжаю попытки дышать ровно, чтобы не впадать в панику. Но слёзы всё равно вырываются наружу, меня трясёт от бессилия.
Всю ночь я не смыкаю глаз. И только под утро, когда я проваливаюсь в сон от бессилия, меня будит будильник.
Просыпаюсь с чувством глухого отчаяния. На телефон приходит напоминание о сегодняшнем интервью, которое я обещала дать одному набирающему популярность блогеру. Я совсем про него забыла в этой суматохе. Придётся отменить.
Я начинаю собираться в аэропорт. И за полчаса до того, как хочу выезжать, мне звонит Эдик. Ну, или кто-то с его номера. Быстро принимаю вызов.
– Алло!
– Ава, детка, ты как? – его хриплый голос. Такой болезненный и уставший, но его! Я слышу его, и у меня будто вырастают крылья.
– Эдик! Что с тобой случилось?! Боже, я чуть с ума не сошла!
– Я в порядке. Я так понял, тебе звонили, сказали, что я в больнице. Ты мой контакт на случай ЧС, меня вырубило, и они позвонили тебе. Но я уже в порядке.
– Мне сказали, что ты в тяжёлом состоянии! Я собираюсь к тебе. Уже купила билет на сегодня.
