Может, все будет не так плохо, и Идрис нормальный мужчина? По крайней мере, он не такой трус, как мой бывший жених. И не предатель, как родители.
Ужас. Как вспомню о событиях последних суток, аж в дрожь бросает. Но, похоже, мой муж – это как раз меньшее из зол.
Привожу себя в порядок и вижу, что меня в гардеробе уже ждет темно-зеленое платье и легкие балетки. Не считая нижнего белья. Надеваю на себя все это и выхожу из спальни.
– И что? – слышу голос свекрови со второго этажа. – Она так и будет спать по полдня?
– Мама, она моя жена, а не служанка. Не обязана делать дела по дому. Только если сама захочет.
Ага, захочу, конечно. Прямо бегу, волосы назад. Я не белоручка, но какого черта, спрашивается?
Останавливаюсь возле лестницы и прислушиваюсь дальше.
– Я вставала в пять утра, когда вышла замуж за твоего отца. Готовила завтрак мужу и его семье. Намывала дом, кормила скотину, готовила еду. Делала все, Идрис! Все и даже больше. Никто не говорил мне, мол, она жена, не обязана.
– Так, я все сказал. Мне пора. Раз ты уже хорошо себя чувствуешь, тогда я поехал.
– Ой, да где там хорошо? – стонет она. – Сердце до сих пор болит.
– Врач сказал, что у тебя все отлично с сердцем.
– А давление шалит! Слышал же? Вчера на скорой померяли, а оно повышенное! Это все ты делаешь. Добавляешь мне поводов понервничать.
– Сегодня приедет реабилитолог, – отзывается Идрис, игнорируя слова матери. – Надо, чтобы отцу кто-то помог.
– Я не могу, я плохо себя чувствую.
– Ясно.
Слышу твердые шаги, а потом вижу, как Идрис спускается по лестнице. Делаю два шага назад, чтобы он меня не увидел. Дожидаюсь, пока выйдет из дома и закроет дверь, и только потом сама начинаю тихо пускаться.
– Слышала, как он со мной разговаривает? – снова голос свекрови. – Как будто с чужой.
– Не говорите так, Шамай Ниязовна, – а это уже голос Асият. – Идрис очень вас любит. Вчера позаботился, когда вам стало плохо.
– Девку эту притащил! Мало ему Каримы? Нет, ее выслал, а притащил русскую девку! Наверняка она даже не невинна!
– Госпожа, вам нельзя нервничать. Поешьте. А я пойду покормлю Хасана Казмовича. Он, наверное, уже тоже проснулся.
– Ох, никто не щадит меня, – причитает свекровь.
С ее этажа выходит Асият и застывает, увидев меня. Ее взгляд мечется в сторону спальни моей свекрови, а потом – снова ко мне.
– Доброе утро, – произношу спокойно и продолжаю спускаться.
– Доброе, – летит мне в спину. – Мелания, где предпочитаете позавтракать?
– Я предпочитаю позавтракать с Хасаном Казимовичем, если он согласится, – отвечаю, не оборачиваясь, и иду сразу в спальню свекра.
Пока топаю, хмурюсь в попытке понять, о ком говорила свекровь. Кто такая Карима, и почему ее выслал Идрис? Может, девушка, с которой он встречался?
Стучусь и, получив разрешение, захожу в спальню свекра. Он уже сидит в кресле перед окном.
– О, Мелания, доброе утро! – восклицает с улыбкой. – Позавтракаешь со мной?
– С удовольствием. Я поэтому и пришла, не люблю есть в одиночестве.
– Вот еще одна наша общая черта, как и любовь к сладостям. Асият, – смотрит мне за плечо, – накройте на террасе, день хорош.
Мы располагаемся на улице с другой стороны дома, во внутреннем дворе. Здесь я еще не была.
На террасе большой стеклянный стол с креслами вокруг него. Уровнем ниже – бассейн и небольшой сад, а еще ниже – мини гольф-поле.
– Играешь? – спрашивает мой свекор, когда видит, что мой взгляд задерживается именно на этой зоне.
– Нет, – качаю головой, – не доводилось пробовать.
– О, ты непременно должна попробовать. Шамай очень любила гольф. Когда строил этот дом, предусмотрел для нее мини-поле, чтобы могла развлекаться. А она со временем поостыла к нему.
– Это вы построили?
– Не прямо своими руками, но да, это я строил этот дом.
– Он потрясающий, – произношу честно.
Если бы только не отравляющая токсичная атмосфера… Но вслух я этого, конечно, не говорю.
– Спасибо, дочка. Планов было еще море, но видишь, неудачная бандитская пуля, и я в инвалидном кресле.
– В прямом смысле пуля? – обалдеваю я.
– В прямом. Большой бизнес всегда был сопряжен с большими проблемами. Не всем везет в них выжить. Мне повезло. Правда, я в тот день потерял возможность двигаться, а заодно и жену, похоже, – с грустью добавляет он.
Мне хочется расспросить его, что случилось с их отношениями. Судя по тому, что свекор рассказывает, он для Шамай Ниязовны дом построил, поле вон предусмотрел. Значит, любил ее. Интересно, а она его любила? Такая, как моя свекровь, кажется, из той категории женщин, которые любить умеют только себя. Самозабвенно и безусловно. Остальные просто должны быть для них удобными.
Жалко Хасана Казимовича. Он кажется хорошим человеком. Такой заслуживает счастья с любимой женщиной.
Асият и еще одна женщина расставляют на стеклянном столе блюда. Эта женщина с интересом поглядывает на меня, после чего они вместе удаляются, а мы располагаемся за столом. Приступаем к завтраку.
– Когда я травмировался, Шамай была в положении. От волнения она… Гм, в общем, у нас один сын, Идрис.
– И она не смогла простить вас за это?
– Она просто не справилась. Я долго балансировал на грани жизни и смерти. А потом… Я сам виноват. Закрутил роман с врачом, которая спасала мою жизнь. А Шамай очень ревнива. С тех пор все и покатилось под откос.
– А ваш диагноз… Ну, то есть, ваше положение… Это навсегда? Простите, если лишнее спрашиваю.
– Не навсегда, шансы есть. Но стимула встать нет. Как будто я потерял цель. Поэтому реабилитация идет медленно.
– Если вы себе в этом признаетесь, значит, цель еще не потеряна. Скажите, вы все еще любите свою жену?
Хасан Казимович смотрит на меня, прищурившись.
– На данный момент я готов ее удавить.
– Значит, любите. И, значит, стимул есть. Я помогу вам снова встать на ноги.
– Ты физиотерапевт?
– Нет, – качаю головой. – Я просто буду напоминать вам, ради чего вы это делаете.
На лице свекра расплывается улыбка.
– Ну попробуй, – дает он разрешение.
– Вы как будто бросаете мне вызов.
– А я и бросаю его. Очередной твой вызов в этом доме.
– Что значит “очередной”? – улыбаюсь, но это слово меня настораживает.
– Тебе здесь будет не так просто, Мелания. Боюсь, вызовов будет множество.
Глава 10
– К Хасану Казимовичу нельзя.
Асият останавливает меня в паре метров от комнаты свекра. Я не навещала его после уходи физиотерапевта, а теперь решила пригласить разделить со мной ужин. Но экономка встала перед дверью, словно охранник.
– Почему? Я просто хотела пригласить его поужинать.
– В дни физиотерапии он не ужинает. По крайней мере, после нее. И просит его не тревожить.
Я склоняю голову набок. Вытягиваю губы трубочкой, глядя на служанку.
– Асият, уходя на встречу с физиотерапевтом, мой свекор сказал, что мы сегодня еще увидимся.
– Не надо вам к нему ходить, я же сказала.
Она произносит это так, будто я тут… не знаю, прислуга, которая пришла помыть полы в сейфе хозяина дома. Задираю подбородок и смотрю на экономку свысока. Я пыталась говорить нормально, но раз тут каждый считает, что может приказывать мне, пора мне проявить свой характер.
– Шамай Ниязовна запретила, – добавляет Асият.
Я вопросительно приподнимаю бровь.
– А разве я спрашивала у нее разрешения? Или, может, у вас? Хозяин этой комнаты Хасан Казимович, и только он может запретить мне входить. А теперь шаг в сторону.
Взгляд Асият становится острее. Она недовольно сжимает челюсти, но все же отходит от двери. Стучусь.
– Хасан Казимович, это Мелания! Можно войти?
– Заходи, дочка, – отзывается он.
Стреляю взглядом в служанку. Та поджимает губы и сваливает, а я захожу к свекру.
– Мне сказали, что вы не ужинаете в дни терапии, – говорю сразу от входа. Он переводит на меня взгляд, и я хмурюсь.
Моего свекра как будто подменили. Несколько часов назад у него был живой взгляд, подвижное лицо. А сейчас… будто кто-то взял и выкачал из него жизнь.
– Что-то случилось? – спрашиваю. – Асият не хотела впускать меня к вам.
Обхожу кровать и сажусь на край.
– Потому что обычно в такие дни я никого не хочу видеть.
– Так больно проходить терапию?
– Не в этом дело. После нее я чувствую себя дряхлым стариком.
– Вы не такой. Но позвольте поинтересоваться, сколько вам лет.
– Пятьдесят четыре.
– Сколько?– вытягивается мое лицо. – Да вы еще молоды! Такой импозантный мужчина, полный жизни и энергии! А лежите тут… Так, давайте-ка поднимайтесь, я отвезу вас на ужин.
– Мелания, – качает он головой.
Я вскакиваю с кровати и ставлю руки в боки. Сверлю взглядом своего свекра. Чувствую, что лезу не в свое дело, но я же обещала ему напоминать, ради чего он должен встать с постели.
– Даже слушать ничего не хочу, – качаю головой. – Мы сегодня договорились, что я помогу вам. Это первый шаг. И если вы думаете, что я от вас отстану, то сильно ошибаетесь. Знаете, на кого я учусь? На врача. Но не это самое главное. А то, что у моих родителей есть возможность оплачивать мне учебу, но я настолько упертая, что поступила на бюджет. Как думаете, большой конкурс на лечебный факультет?
– Большой, – улыбается Хасан Казимович.
– Вот именно! Огромный! Но я смогла!
– Ты умница, – кивает.
– Нет! Вы не сможете перевести тему. Этим я хочу показать вам, что я очень упертая в достижении своих целей. Так что… я иду распорядиться насчет ужина, а вы пересаживаетесь в кресло, расчесываете волосы и едете на террасу. Ужинать будем тоже там.
Разворачиваюсь и решительно топаю к двери. Откровенно говоря, эта мнимая выволочка свекру была нужна не только ему, но и мне. Я снова чувствую себя полной жизни. Нужной. Посе того, как узнала, что отец продал меня за завод, я очень нуждалась в этом чувстве.
– Мелания? – зовет меня свекор, когда я дохожу до двери. Оборачиваюсь. – А ты играешь в нарды?
– Нет, – качаю головой. – Не умею.
– А научиться хочешь?
– С удовольствием. После ужина.
