Кольца света и тени, проявление магии Потомков, вьющимися побегами клубились вокруг предплечий Лютера. Шрам, рассекавший ему лицо, казался темнее обычного, предвещая насилие, которое ему было по силам развязать.
Лютер приблизился на шаг, встав в дверном проеме. Лишь собрав всю свою смелость, я подавила желание отступить.
Как ни странно, сердце мне кольнула обида. Вопреки нашим колоссальным различиям и моим подозрениям касательно его роли в исчезновении моей матери, наивная часть меня чувствовала, что между нами образуется какая-то связь. Связь не вполне дружеская, а… иная.
Но меч в руке Лютера и жгучая пульсация его ауры не оставляли сомнений: он явился сюда явно не ради дружбы.
По коже поползли ледяные мурашки страха, но я расправила плечи и подняла подбородок. Может, мне страшно, но я скорее умру – наверное, в буквальном смысле, – чем покажу свой испуг Лютеру Корбуа.
– Без боя не сдамся, – предупредила я. – Хотя бы дай мне меч, чтобы бой получился справедливым, если тебе в принципе известно значение этого слова.
Темные линии его бровей сдвинулись, заострившиеся черты лица стали чуть спокойнее.
– Вряд ли я виновата в том, что корона выбрала меня, а не тебя, – продолжала я. – Вот только выясню, как от нее избавиться, и можешь забирать. Не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей расой.
На лице у Лютера отразилось изумление. Неужели ему никогда не приходило в голову, что кто-то может не желать короны?
Я опасливо посмотрела на его меч с инкрустированным эфесом:
– Раз не хочешь давать мне оружие, убей меня магией. Умирать от этого я отказываюсь. Слишком постыдно.
Лютер проследил за моим взглядом и ощетинился, глядя на свой меч так, словно только что его заметил.
– Как давно ты знаешь правду? – спросил он с убийственной мягкостью. – О том, кто ты такая. О том, кем ты станешь.
Я стиснула зубы:
– Я уже говорила тебе. Я простая смертная. Ничего подобного я не ожидала.
– Врать бессмысленно. Для секретов слишком поздно.
Я позволила одеялу упасть и решительно приблизилась к принцу.
– Как ты смеешь читать мне нотации о секретах?! – прошипела я. – Почему тебе не рассказать мне о том, что ты сделал с моей матерью?!
Замерев, Лютер смотрел на меня. Темные мысли явно отразились в его взгляде, медленно скользившем по моему обнаженному телу.
– Подними взгляд, принц! – рявкнула я.
Зрачки Лютера расширились, и он снова посмотрел мне в глаза.
Я кивнула на его меч с инкрустированным эфесом:
– А теперь убери эту кичливую железку, пока я не сделала это за тебя.
Целую минуту принц изучал меня, не говоря ни слова. Его желваки так и ходили под кожей: он принимал какое-то непростое решение – вероятно, определял, в какую часть меня нанести удар в первую очередь.
– Поэтому ты убила короля? – наконец спросил он. – Потому что думаешь, что я обидел твою мать?
– Убила короля? – Я чуть не подавилась словами.
– Незадолго до его смерти ты оставалась с ним наедине.
– По твоей просьбе! И на тот момент он был чуть жив.
– Стражи сказали, что слышали спор. В покоях были признаки борьбы.
Я закрыла рот. Я так и не поняла, что случилось во время моей странной встречи с умирающим королем: он пригвоздил меня к себе с невероятной силой; его хрупкое тело сияло неестественным светом.
«Они предупреждали, что ты придешь за мной, – проговорил тогда король Ультер. – Они сказали, что твоя кровь разрушит наши основы и сметет наши границы. Пожирательница Корон, Разрушительница Королевств, Вестница Мщения».
О нашей маленькой беседе распространяться не стоило.
– Что случилось с моим дядей? – потребовал Лютер.
– Ничего, – буркнула я.
– Он говорил с тобой?
– Тебя это не касается.
– Скажи мне! – прорычал Лютер.
Я подбоченилась и ответила на его гневный взгляд таким же:
– Не скажу, пока ты не объяснишь, где моя мать.
Лютер заметил это движение, и его взгляд скользнул к моей обнаженной талии.
У него аж ноздри затрепетали.
– Твоя мать в этом участвовала? Я знал, что вы вместе что-то замышляете. Твое странное поведение во дворце, твои попытки флиртовать со мной, чтобы отвлечь…
– Флиртовать с тобой?! – проорала я. – Флиртовать с тобой?! Насколько я помню, Лютер Корбуа, это ты вечно не давал мне прохода. – Принц открыл рот, чтобы ответить, но я, чувствуя, что щеки мне заливает горячий румянец, ткнула пальцем ему в грудь и заставила его замолчать. – Я не стала бы флиртовать с тобой, даже будь ты последним из живых мужчин на нашем гребаном континенте.
Серо-голубые глаза Лютера вспыхнули.
«Лгунья», – будто бы говорили они.
Началось безмолвное противостояние. Я тратила все силы, чтобы сохранять свирепый вид, а Лютер, казалось, не мог разобраться в выражении моего лица и искал ответ, скрытый глубоко внутри. Он протянул ко мне руку, а когда я отшатнулась, замер, сжал пальцы и опустил ладонь.
Лютер поднял взгляд, сосредоточившись на бесплотной короне. Казалось, ее вид его умиротворяет. Дыхание принца замедлилось, на лице отразилось что-то непонятное.
– Ты и твоя мать не связаны со смертью короля? Клянешься, что это так?
– Вообще-то тебе я никакие объяснения давать не обязана! – фыркнула я. – Но нет, я с его смертью не связана, клянусь. Если с ней связана моя мать, то мне об этом не известно.
Лютер оценивающе посмотрел на меня, потом отступил на шаг и вложил меч в ножны:
– Одевайся, я отвезу тебя во дворец.
– Прости, но мне придется отказаться, – сухо проговорила я.
– Ты собираешься править целым Люмносом из сторожки в лесу?
– Я вообще ничем править не собираюсь. Я же сказала, что не хочу эту корону. Как только найду способ ее снять, можешь сражаться за нее со своими друзьями.
Лютер нахмурился:
– От короны можно избавиться, только умерев.
– С этим мы разберемся, – буркнула я, подняла одеяло с пола и отступила вглубь сторожки.
Я приблизилась к камину и взяла свои сырые вещи. Лютер откашлялся и смущенно отвернулся, пока я одевалась. На миг я даже вкус победы почувствовала: вот ведь, принца проняла.
– Даже если ты настойчиво желаешь остаться здесь, тебя найдут, – проговорил он через плечо. – Гриверна монарха теперь привязана к тебе, и долгой разлуки Сора не вынесет. Стоит мне вернуться во дворец, она последует за твоим запахом. А моя семья поймет, что нужно следовать за ней.
– Тогда, наверное, мне стоит убить тебя, чтобы ты не вернулся во дворец.
Лютер и бровью не повел:
– Сора все равно тебя найдет. Ее зовет сила короны.
Я вспомнила потрясающее создание, которое видела во время предыдущих визитов во дворец, – легендарное чудовище с головой морского дракона, крыльями и когтями орла и телом льва. Иметь такое невероятное существо в услужении…
– Если поедешь со мной сейчас, то, по крайней мере, явишься во дворец на своих условиях. Сможешь рассказать лишь то, что захочешь рассказать, – продолжал Лютер. – В нашем мире это огромнейшее преимущество.
Скрепя сердце мне пришлось признать, что Лютер прав. А я ведь только ругала себя за то, что свои проблемы решаю слишком опрометчиво.
Со вздохом, слишком напоминавшим стон, я застегнула на поясе ножевой ремень, потом, морща нос, натянула хлюпающие сапоги.
Я шагнула в поле зрения Лютера и скрестила руки на груди:
– Полагаю, Лили сказала тебе, что я здесь?
Лютер встретил мой взгляд, но промолчал.
Я изогнула бровь:
– Она должна была вернуться сюда. Я не могу уехать, если девушке среди ночи придется идти в пустую сторожку.
Лютер стиснул зубы:
– Лили сюда не придет.
– Значит, она таки предала меня, – буркнула я.
– Не сердись на нее. Лили думала, что помогает тебе.
– Почему? Потому что ты пообещал ей, что поможешь мне? – фыркнула я. – А потом приехал сюда махать мечом и обвинять меня в убийстве. Снова.
Не будь я уверена, что принц не способен на такие эмоции, то подумала бы, что за его ледяным взглядом притаилось чувство вины.
Собрав вещи, я жестом велела Лютеру потушить огонь. От взмаха его руки вокруг камина сгустился и зашипел темный туман. Когда тени растаяли, от пламени остался лишь завиток дыма.
Не удержавшись, я таращилась. Я была свидетельницей ужасающего насилия, которое способна вызывать магия Потомков, но видеть, как магической силой разбрасываются так просто, так небрежно… Я сомневалась, что когда-нибудь привыкну к этому.
– И ты могла бы так сделать, – проговорил Лютер, заметив мое восхищение, и кивнул на дымящиеся уголья. – Раз корона выбрала тебя, значит, твоя магическая сила превосходит мою.
– Нет у меня никакой магической силы.
– Ясно, продолжай себе врать.
Мой взгляд мог испепелить его заживо.
– У меня нет магической силы.
– Не может быть. И с твоей стороны будет очень разумно не упоминать это во дворце.
Закатив глаза, я протиснулась мимо него и вышла в прохладный вечерний воздух. К ближайшему дереву была привязан конь.
Один конь.
Только один конь.
Я резко остановилась.
– Ни в коем случае, – заявила я, качая головой. – На одном коне с тобой я не поеду.
– Тут недалеко.
– Тогда пешком дойду. Хотя я же монарх. Ты пешком пойдешь.
– Клянешься, что не хочешь власти, а сама вон как быстро начала ею пользоваться.
Я пронзила Лютера самым злобным из своих взглядов, отчего уголки его рта слегка приподнялись. Что это было… Он насмехается надо мной?
– Не мог привести двух коней?
– Я не ожидал, что понадобится больше одного.
– Ты не рассчитывал, что я пойду с тобой, или собирался убить меня до возвращения во дворец?
Лютер прошел мимо меня не ответив.
Конь оказался настоящим гигантом – его спина была на целую голову выше меня. В вечернем мраке его белая лоснящаяся шерсть сияла звездами, лишь промеж глаз чернела отметина.
Восторгаясь прекрасным скакуном, я почувствовала, как просыпаются какие-то воспоминания. Почему-то конь казался мне знакомым. Но это было невозможно: таких коней я прежде не видела.
