Когда я со всеми перезнакомилась, Реми, отец Лютера, снова выступил вперед и повел меня к диванчику в центре гостиной. Он сел напротив меня вместе с женой и дочерью. Гэрет, дядя Лютера, и его семья присоединились к нам, устроившись на стульях и пуфиках, пока остальные Корбуа топтались неподалеку, безуспешно притворяясь, что не подслушивают.
Лишь Лютер отважился сесть рядом со мной.
– Мой сын объявил вашу фамилию как Беллатор, – проговорил Реми. – Боюсь, я не знаком с этим Домом. Из какой части Люмноса вы родом?
Я чуть не засмеялась. Среди смертных имя моего отца считалось легендарным. А то, что Реми – регент и не знает смертного героя войны, который живет в его королевстве… лишний раз подтверждало верность моих планов.
– Я из этого региона, – ответила я. – По сути, я всю жизнь прожила в двух шагах от этого самого дворца.
Лютер напрягся.
Реми вскинул брови:
– В самом деле, удивительно. Я думал, что знаю все Дома в Люмнос-Сити.
Я холодно улыбнулась:
– Возможно, с жителями нашего великого королевства вы знакомы хуже, чем думаете.
На лбу у Реми запульсировала вена.
Он улыбнулся в ответ и кивнул:
– Недочет, который я немедленно исправлю.
К нашей группе подошла Аликс:
– Вы родственница Андрея Беллатора?
– Это мой отец, – подтвердила я.
Реми повернулся к Аликс:
– Ты его знаешь?
– Я знаю его имя. И думала, что все знают.
Аликс нравилась мне все больше и больше.
– Беллатор – очень уважаемый командир армии, – продолжала Аликс. – Он имеет наивысшее для смертного военное звание в современной истории. Он уже давно в отставке, но о его лидерских качествах до сих пор слагают легенды.
Я не сдержала гордую улыбку.
– Для смертного? – Гэрет практически изрыгнул второе слово, будто оно оставило во рту неприятный привкус. – У вас смертный родитель?
Я стала думать, как ответить. Я не забыла загадочный совет Лютера: «Рассказывай им как можно меньше», но понимала и что не смогу долго скрывать свое происхождение. Скоро выяснится, как мало я знаю о Потомках и их культуре. Попытки скрыть причину этого лишь вызовут еще большие подозрения.
– Не один родитель, а оба, – наконец проговорила я. – Моя мать тоже смертная.
Гостиная наполнилась удивленным оханьем и шепотками.
– Так вы… смертная? – осведомился Реми, хмурясь.
– Нет, не смертная, – вмешался Лютер, не дав мне ответить. – Андрей Беллатор – ее приемный отец.
Удивленная, я резко повернула голову в его сторону. Об этом не знали даже жители Смертного Города, и я точно никогда не делилась этим с Лютером.
– А ваш родной отец? – спросил Гэрет.
Я стиснула зубы:
– Он умер до моего рождения, его имя мне не известно.
Снова шокированное оханье и шепот. Я старательно сохраняла внешнюю невозмутимость и никак не реагировала.
– Простите наше удивление, Ваше Величество, – начал Реми, – но смертным и Потомкам…
– Запрещено иметь общих детей, я знаю, – сухо проговорила я.
– Нам придется… то есть многие потребуют… – Реми заерзал на своем месте. – Другие Дома захотят провести исследование вашего происхождения.
– Оно вряд ли принесет результат. Мой отец не знает о моем рождении, а моя мать… – Я замялась. – Уже не с нами.
Перешептывание превратилось в самую настоящую какофонию. Казалось, Реми мутит. Гэрет и его жена усмехались, словно у меня выросли рога. Друг Лютера Таран ухмылялся.
Лютер встал, поправил камзол, потом откашлялся. Разговоры тотчас стихли, вся семья уставилась на Лютера с безмолвным уважением.
– Признаю, наша новая королева получила необычное воспитание, – начал он.
– Ты хочешь сказать ужасающее, – пробормотал Гэрет.
– Однако это создает уникальную возможность. Бездомному Потомку еще ни разу не удавалось успешно занять трон. Трудно править королевством даже при поддержке крупного Дома, а в одиночку это было бы… – Лютер повернулся ко мне, опуская голову. – Опасно.
Я прищурилась. Он мне угрожал?
– Но если королева присоединится к Дому Корбуа, – без запинки продолжал Лютер, – мы могли бы стать влиятельными союзниками.
Реми выпрямил спину, сообразив, в чем задумка сына:
– В самом деле, Ваше Величество, мы почтем за честь принять вас в семью. Дом Корбуа занимал трон веками – ни один другой Дом не поможет вам соответствовать требованиям новой роли лучше нас. Мы в состоянии предложить вам большие материальные ресурсы и защиту на Период Оспаривания.
– Защиту? – спросила я.
– Никто из Дома Корбуа не стал бы оспаривать ваши права на трон… если бы вы были одной из нас. – Реми улыбался, а его голос звучал резко.
Он угрожал мне, как и его сын.
Гэрет заговорил еще жестче:
– Представители других Домов не позволят ей присоединиться к Дому Корбуа, не имея кровного родственника. Если выяснят, что она выбирает Дом по чистой прихоти, начнется хаос. Особенно когда они выяснят, что она полукровка.
Оскорбительное выражение распалило мой гнев.
– Отец, мы все полукровки, – с легким озорством проговорил Таран. – Мы все произошли от Люмнос и ее смертного супруга. Если ты, конечно, не допускаешь, что Блаженная Мать занималась инцестом с братьями по Клану.
– Но это было бы ересью, – бойко добавил кто-то – Элинор, которую я помнила по какой-то прошлой встрече. – И ни один Корбуа не станет оскорблять нашу богиню-покровительницу, верно, дядюшка?
Гэрет уставился на них, а Элинор и Таран зловредно ухмыльнулись.
– Кроме того, у нас сотни мертвых кузенов. – Таран пожал плечами. – Одного из них мы запросто можем назвать ее отцом.
Похоже, такой вариант успокоил группу. В тишине, накрывшей гостиную, все головы повернулись ко мне.
Не знаю, чего я ждала: эмоции и почти постоянный сумбур управляли мной с тех пор, как умирающий король схватил меня за руку и начал нести пророческую ахинею.
Меня совершенно не интересовал союз с этой мерзкой семьей, по воле которой в основном и происходило угнетение смертных, с которым я хотела покончить. И меня абсолютно точно не интересовал союз с принцем Лютером.
Но если откажусь от предложения, и Лютер, действуя от имени своего Дома, оспорит мои права на трон… Вопреки всей своей браваде, я погибну в мгновение ока.
И я ничего не знала о других Домах Потомков. Возможно, они были такими же мерзкими или еще хуже.
Я посмотрела на мрачное, непроницаемое лицо Лютера. Он предложил этот план, чтобы вернуть долг, который якобы имел передо мной, или готовил меня к провалу, дабы получить корону, о которой мечтал для себя?
Лютер сел рядом со мной, так близко, что прижался ко мне бедром, и присутствующие в гостиной дружно вскинули брови.
– Это важное решение, – проговорил он. – Может, Вашему Величеству понадобится время его обдумать.
Время. Да, мне требовалось время.
– Да, – быстро ответила я. – Я… я об этом подумаю.
Реми кивнул и обвел взглядом семью:
– До тех пор ни один из нас не станет говорить о нашей королеве с не присутствующими в этой комнате. Понятно, Дом Корбуа?
По толпе покатился согласный ропот.
– Хочу внести ясность. Если надеетесь сохранить свой дом, свои титулы, свой королевский статус, вы не расскажете об этом никому. Понятно?
На этот раз согласный ропот прозвучал громче.
Услышав слова Реми, я вдруг поняла, что это больше не королевская семья. Принцесса Лилиан, принц Лютер… без кровного родственника на троне они превратятся в простых жителей Люмноса.
Неудивительно, что Лютер предложил такую сделку. Он мог потерять все, включая свой драгоценный титул. Это едва не заставило меня тотчас отказаться от предложения.
Но мои планы не ограничивались одним этим Потомком. Дом Корбуа скоро перестанет существовать.
Как и остальные Дома Люмноса.
Глава 5
Ночь тянулась медленно: одни Корбуа извинялись и уходили, уже устав от меня, другие топтались в гостиной и тихо болтали, наверняка сплетничая о скандальном происхождении новой королевы.
Я подошла к Лили, которая всю ночь старательно меня избегала.
– Принцесса Лилиан, могу я поговорить с вами наедине? – строго спросила я.
Она наконец посмотрела на меня круглыми от страха глазами:
– М-м-м, ну, конечно, Ваше Величество.
Чувствуя обжигающий взгляд Лютера, я протиснулась мимо него и повела Лили в пустой угол гостиной.
Бедняжка покачала головой и начала заикаться:
– М-мне очень жаль. П-пожалуйста… пожалуйста, не з-злись.
Я вздохнула:
– Лили…
– Знаю, я обещала не говорить ему, но Лютер… Он… он может понять. Он может помочь тебе. Он обещал, что поможет. Он сказал, что…
– Лили.
– Блаженный Клан! – У Лили сорвался голос. – Я предала тебя. Ты моя королева, а я предала тебя при первом же испытании на верность.
– Лили!
Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась, вздрагивая при каждом всхлипе. Лютер направился было к нам из другого конца гостиной, потом замер.
– Посмотри на меня! – велела я.
Лили послушалась. Ее темно-сапфировые глаза покраснели от слез.
Я легонько сжала ей плечи:
– Я на тебя не злюсь.
