На рассвете провожаю Дилю до подъезда, готовый при необходимости представиться ее родителям и взять на себя ответственность за ее побег. Я ведь не сделаю ей ничего плохого и ни на что не претендую. Мне просто нравится проводить с ней время. Они должны об этом знать. Но родителей так и не вижу, поэтому отправляюсь к машине.
Кладу руки на руль. По телу проходит приятная дрожь, резко сокращая мышцы пресса и бедер. Смеюсь. Это вызвал момент, когда мы обнимались. Нормальная реакция на красивую девочку, только сейчас она была острее. Прикрыв глаза, медленно выдыхаю, отпуская волну возбуждения. Оно сосредоточилось не только в паху, но и на кончиках пальцев. Может быть, надо было остаться в клубе? Это максимально тупая мысль. Тогда я бы пропустил эту дождливую ночь с Дилей.
Мне действительно понравилось. И в момент, когда она меня обняла, мне было абсолютно плевать на то, что Лило сжала мою футболку так, что она задралась и холодный дождь при порывах ветра бился об обнаженную поясницу и стекал под ремень джинсов. Главным оказалось, что дождь не попадает на нее. А физика… это не та проблема, которую нельзя решить. Она ровным счетом ничего не значит, если не будет касаться Дили.
Мои сегодняшние мысли так и останутся при мне. Ей нужно больше, чем я могу дать. Нормальные свидания, время, разговоры. Просто секс ей точно не подойдет, а ничего другого у меня пока нет. А ей будет больно. Я не хочу делать ей больно. Мы лучше сходим на картинг или поиграем в мафию. Как друзья…
Медленно выезжаю со двора, шелестя шинами по мокрому асфальту и окатывая брызгами бордюр. Все вокруг серое. Даже рассвет бесцветный, а за ребрами продолжает пульсировать тепло. Будь мы в другой реальности, где здорова мама, у меня выходит что-то дельное в спортивной карьере, есть работа, учеба, я бы, может, и попробовал с Дилей нечто большее.
Пока еду, гоняю все эти странные мысли в голове. Вспоминаю, что обещал заехать к дяде. Еще сегодня должен позвонить мамин врач. Не забыть бы извиниться. Проверяю, включен ли звук на мобильном, и прячу его в карман. Сижу еще некоторое время в машине у своего подъезда, смотрю, как соседи уезжают на работу или выводят собак на прогулку.
В кармане неприятно вибрирует телефон. Вынимаю его из кармана.
– Да, мам, – хриплю после долгого молчания.
– Арсик, у тебя все хорошо? – тихо спрашивает она.
– Конечно. Я здесь, у подъезда. Скоро поднимусь. А чего такие вопросы с утра пораньше?
– Не знаю, – вздыхает она. – Ерунда всякая снится. Раз уж ты здесь, забеги в продуктовый, купи молока, я оладьи на завтрак пожарю. У тебя деньги есть?
– Есть, конечно. Скоро буду.
Дождь почти прекратился, и я, перепрыгивая глубокие лужи, иду в местный магазин. Деньги есть. Пока. На днях мы начнем обследование, новый курс терапии, возможно, понадобится еще одна операция, и заканчиваться деньги будут критически быстро.
Главное – не накачать себя этими мыслями до отказа, чтобы не сорваться ни на ком снова. Люди не виноваты в наших проблемах. Но кто бы знал, как иногда хочется найти виноватого, чтобы разорвать его на куски за то, что маме так плохо!
Поднимаюсь в квартиру. У нас открыто. Мама встречает на пороге и сразу замечает, что я насквозь промок. Футболка уже немного подсохла, а вот джинсы все еще держат влагу.
– Я не спрашиваю, где ты был, – вздыхает мама.
– Гулял. – Вручаю ей пакет молока.
– Под дождем?
– Да. Гроза была сильная. Ты слышала?
– Слышала. И наверное, молнией тебе зарядило прямо вот сюда. – Костяшками пальцев толкает меня справа в линию челюсти. – Арсик, – она вкрадчиво произносит мое имя.
Поворачиваюсь к зеркалу. Черт! Вообще из головы вылетело, куда мне досталось. На удивление, синяк не особенно яркий, но разве от моего персонального «радара» что-то скроется?
– Объяснишь? – вроде спрашивает, но на самом деле требует.
– Нет. Мне надо переодеться и поспать. Дядя Ваня звонил, я ему в сервисе сегодня нужен.
Она ничего больше не говорит. Крепче сжав в руке пакет с молоком, уходит на кухню. Расстроилась. Зажмурившись, яростно душу вспыхнувшее чувство вины за постоянную ложь. Я знаю, для чего все это делаю. На этом все!
Забираю полотенце из комнаты и иду отогреваться под душ. Выхожу, а у нас кухня наполнена запахом свежеиспеченных оладий. Сглатываю слюну. Тихо сажусь на табуретку и наблюдаю за мамой.
– Иногда мне хочется взять ремень и хорошенько надавать тебе по заднице, – неожиданно говорит она.
– Ты даже в детстве ничего такого не делала. – Посмеиваясь, тянусь к графину с водой. Делаю несколько глотков прямо из широкого горла и ставлю его на место.
– А сейчас бы сделала. Потому что так нельзя, Арс! Ты через день приходишь то с синяками, то с ссадинами.
– Не преувеличивай, – прошу ее. – И ты прекрасно знаешь, что на тренировках случается всякое.
– Но еще несколько месяцев назад это «всякое» не случалось с такой регулярностью. Меня это пугает, понимаешь?
– Понимаю.
– И это все, что ты можешь сказать? – Мама впервые с начала разговора оглядывается на меня.
Я лишь развожу руками, подтверждая, что сказать мне действительно больше нечего. Она закашливается, приложив ладонь к месту, где расположен послеоперационный шов. Тут же оказываюсь рядом. Настаиваю, чтобы она села, и наливаю ей воды.
Сделав несколько маленьких глотков, мама смотрит на меня со смесью волнения и нежности.
– Простыла, наверное. – Хрипло вздыхает. – Диляре понравился букет?
– Вроде. Я не спросил. Раз по лицу им не получил, наверное, понравился.
– Арс, – смеется мама, – а что, уже есть за что получать по лицу?
– Да вроде нет, но кто вас, женщин, разберет. Ты вот за ремень собралась хвататься, – припоминаю ей.
– У меня-то как раз есть повод. – Мама строго грозит мне пальцем.
– Уверяю тебя, нет.
Поцеловав ее в щеку, ухожу в свою комнату. Прикрываю дверь и слышу, как она снова кашляет. Только этого не хватало для полного счастья. И уснуть нормально не получается. Плаваю в полудреме, то вздрагивая от любого шума, то возвращаясь к моменту коротких объятий с Дилей.
Телефонный звонок окончательно выбрасывает меня в реальность. На связи мамин врач. Тут же сажусь на кровати и нахожу, чем и на чем записать все, что он диктует. Завтра маме надо сдать еще ряд анализов, а в начале следующей недели будут делать компьютерную томографию. Стоит это очень недешево, и даже тут приходится ждать своей очереди, а в бесплатной больнице сроки близки к бесконечности.
– Она стала больше кашлять, – тихо говорю врачу, пока мама не слышит.
– Понял тебя. Все проверим. Главное, не паникуй раньше времени. Да, болезнь – дрянь, но пока есть шансы, мы будем с ней бороться.
– Спасибо. И это… Док, извините меня. Сорвался.
– Принимается. Все, Арс, у меня пациент. Жду вас завтра утром.
Выхожу из спальни. Получаю укоризненный взгляд от мамы. Ну да, можно сказать, не спал. По помятой роже это сразу заметно.
Глотнув кофе, собираюсь и еду к дяде. Мне нравится подрабатывать в его мастерской. У него уже был такой бизнес. Не выдержал кризиса. Но дядя вкладывает много сил и времени, чтобы раскачаться заново, учитывая предыдущие ошибки. Он спокойно отдает мне на ремонт клиентскую машину, зная, что я с ней справлюсь. Такая работа успокаивает, и в какой-то момент дядя возникает рядом, чтобы поговорить. Коротко рассказываю ему ситуацию с маминым здоровьем. Поджав губы, дядя Ваня качает головой.
– Может, еще обойдется. Ты не кисни. Я помогу, чем смогу. Мы ее вытащим. – Хлопает меня по плечу. – А про «Клетку» и правда пока лучше ей ничего не говори. Это там тебя так? – Кивает на синяк.
– Ерунда. Пропустил случайно. – Отмахиваюсь, снова ныряя под капот машины.
– Арс, уйти бы тебе оттуда. Это ведь небезопасно.
– Дядь Вань, вот только ты не начинай! – злюсь я.
– Если тебя там сломают… Парень, я никогда себя не прощу за то, что допустил твой заход туда.
– Это было мое решение. Давай закроем тему. Ты с нами на КТ поедешь?
– Поеду, конечно. Наберешь?
– Наберу.
Возвращаюсь к ремонту машины и вожусь с ней до позднего вечера. Сдаем клиенту. Дядя Ваня тут же переводит деньги за работу. Поблагодарив его, еду домой, по дороге созваниваясь с Данте по поводу нового курса тренировок. А оказавшись в своей комнате, потрошу все тайники с сигаретами. В мусорную корзину швыряю айкос и затасканный вейп. Еще раз проверяю, чтобы нигде ничего не осталось.
– А что ты делаешь? – остановившись в дверях, удивленно спрашивает мама.
– Собираюсь побеждать. – Широко улыбаюсь ей, снова тщательно скрывая все, что горит внутри.
Глава 11
Диля
После дождя волосы распушились. Кусая губы, я то собираю пряди в косу, укладывая ее на левое плечо, то снова распускаю и нервно отбрасываю за спину. Склонив голову на бок, внимательно смотрю на себя в зеркало и никак не могу совладать со странным чувством, поселившимся в груди после прогулки. Перед глазами так и стоит момент, как Арс ловит языком дождь и улыбается самой шальной из всех улыбок, что я когда-либо видела.
Зачем-то трогаю искусанные губы, плавно спускаюсь пальцами по подбородку на шею, провожу по ключицам. Словно за нашу короткую прогулку под дождем во мне что-то могло измениться и я изучаю себя заново. На правом плече маленькая родинка. Она со мной с самого детства. Еще одна на груди, но ее не видно под домашним растянутым топом. Те же бедра, которые всегда казались мне узковатыми. И талия все та же.
– Ты у меня самая красивая, – раздается от двери, и я, подпрыгнув от неожиданности, прикладываю обе ладони к груди, чтобы поймать сердце, если от испуга оно все же решит вырваться наружу.
– Мамочки… – Плавно выдыхая, прикрываю глаза и тут же снова их распахиваю. – Ты давно тут стоишь?
– Минут пять точно, – смеется она без грамма упрека в голосе.
Проходит в комнату, склоняется к желтому, как солнце, букету и вдыхает его аромат, поглядывая на меня.
– Рано же еще. – Растерянно поправляю тонкую лямку топа.
– Я слышала, как ты вернулась. – Мама пробегается пальцами по лепесткам, едва их касаясь. – Давай-ка поговорим.
– О чем? – Забираюсь на кровать и укутываю босые ступни простыней. Передергиваю плечами, только сейчас обратив внимание, что замерзла на нашей прогулке. Подтягиваю простыню повыше и удобно откидываюсь на подушку.
– Например, о дарителе этого букета. Ты же с ним гуляла?
– С ним. – Отвожу глаза.
– Как зовут? – Мама полубоком садится на кровать. Находит мои ступни, спрятанные под простыней, крепко сжимает. – Ноги холодные. – Качает головой. – Так как зовут мальчика?
– Арсений, Арс. Я как раз хотела тебе рассказать. – Мама смешно приподнимает бровь. – Честно, – уверяю ее. – Тем более он рвется познакомиться.
– Даже так? Какая смелость. Сколько ему лет?
– Девятнадцать.
– И как далеко зашли ваши отношения, если парень желает знакомства с родителями? – Мама старается быть строгой, но в ее карих глазах читается понимание. Она ведь тоже была в нашем возрасте и еще не забыла об этом.
– Они совсем никуда не зашли, мам. У нас нет отношений. Мы просто дружим, и компания у нас общая. Арс – лучший друг Данте, жениха Амалии.
– Вот оно что. Цветы и прогулка под дождем тоже часть дружбы? – Она так странно на меня смотрит. Не верит?
– Да. – Пожимаю плечами. – Ему было грустно, и мы немного прогулялись по району. Попали под дождь, а потом он подвез меня прямо к подъезду. Вот и все. Так что это совсем не то, о чем ты думаешь. А познакомиться он хочет, чтобы можно было меня провожать. Ты же знаешь, как папа и бабушка к этому отнесутся. – Опускаю взгляд на свои руки, стискивая простыню в кулаке. – И я ему запретила, – говорю совсем тихо.
– Ну да-а-а, – забавно тянет мама. – Папа у нас строгий, а бабушка просто из другой эпохи. Но это не значит, что ее не надо слушать, – строго добавляет она.
– Я понимаю. Но мы ведь правда просто дружим.
– Подвинься. – Мама взмахом руки показывает мне на стену.
Ерзаю, освобождая для нее место. Она ложится рядом, целует меня в висок и поправляет мне волосы, рассыпавшиеся по груди. Я люблю такие моменты между нами, когда с мамой можно просто говорить. Не обо всем на свете, но о многом. Она может и отругать, конечно, но в нашей семье именно к ней я могу прийти за поддержкой, если понадобится.
– Расскажи о нем, – просит мама. – Чем занимается? Где учится? Или он уже работает?
И тут я впадаю в легкий ступор с неприятным оттенком паники. Я же не знаю. Он о себе ничего не рассказывает. Даже про нелегальные бои в «Клетке» я узнала не лично от него, а из разговоров в общей компании. Арс вроде и не скрывает, но и ничего о себе не говорит. Какая странная у нас получается дружба…
– Он спортсмен. – Приходится рассказывать то, что знаю, чтобы не выглядеть глупо.
– Как интересно. – Мама перебирает мои волосы. До мурашек приятны прикосновения ее нежных пальцев к коже головы.
– Да. Боксер.
– Фотография есть?
– Подашь телефон? Он на столе, – прошу маму.
Как только мобильный оказывается у меня в руках, захожу в профиль Арса, улыбаюсь аватарке Стича, открываю альбомы с его фотографиями и замечаю, что их практически не осталось. Арс все удалил. Там были фото из ночных клубов, с тренировок и турниров, а сейчас всего несколько кадров, где он один. Не знаю, почему это вызывает приступ грусти. Я ловлю в этом странный символизм, вспоминая тоску в его глазах.
– Ну что там? – напоминает о себе мама.
– Вот. – Показываю ей фотографию во весь экран.
Оттуда на нас смотрит скуластый, голубоглазый Арс. Правый уголок губ чуть вздернут в будто приклеенной ухмылке. Наглый кошачий взгляд обрамляют пушистые ресницы, а черная футболка обтягивает крепкие плечи и рельефные руки.
– Друг, значит. – В мамином голосе столько скепсиса, что становится немного обидно.
– Друг, – подтверждаю я.
– Диль, – мама кладет телефон на стол, садится и задумчиво разглядывает мое лицо, – будь с ним осторожна, пожалуйста. Знаю, ты у меня удивительно разумный ребенок, каким я точно не была, – смеется она. – Но я все же скажу. Сначала принимай решение вот здесь, – мягко касается моего виска, – только потом тут, – указывает туда, где быстро стучит сердце. – А за ночной побег вам обоим сразу минус.
