– Извини. – Облизываю губы.
– Папе и бабушке говорить пока ничего не будем. А вот я все же познакомилась бы с твоим другом. Потом посмотрим, что с вами делать.
– Я ему передам.
Мы еще недолго обсуждаем планы на день, корректируя их под ее выходной после командировки. Я прошу маму разбудить меня в десять и забираю телефон со стола, как только она уходит. Еще раз перелистываю фотографии в профиле Арса. Пишу: «Зачем ты все удалил?» Раньше я не писала ему первой. Теперь мы общаемся больше, и я не вижу в этом шаге ничего плохого. В конце концов, после того как я решилась его обнять, что криминального в простом сообщении? Отправляю. Все же жалею об этом, подумав, что лезу не в свое дело, но засыпаю быстрее, чем успеваю удалить написанное.
За весь день Арс так и не ответил. Прочитал, поэтому удалять сообщение уже глупо. Возможно, человек просто занят. Я и сама чего только не переделала за сегодня. Съездила на урок игры на гитаре, потом мы ходили с мамой по магазинам, свозили бабушку в поликлинику, приготовили обед и помыли Беляша. Этот белый комок мокрой шерсти уже час недовольно фыркает, вылизываясь у меня под столом.
Телефон оживает ближе к половине восьмого вечера.
Арс: «Психанул» – это, видимо, ответ на мой ночной вопрос. – «Ты не передумала насчет картинга?»
Я: «Нет. Мы же договорились. С тебя картинг, с меня мафия».
Арс: «Супер. Я заеду за тобой минут через двадцать. Нормально?»
Я: «Вполне. Только не к подъезду» – напоминаю ему. Отец уже вернулся с работы, так что нам лучше не попадаться никому на глаза.
Арс: «Понял».
В конце ожидала увидеть какой-нибудь смайл, чтобы понять его настроение, но в профиле Арса просто сменился статус, показывая, что он вышел из мессенджера.
Прикинув, в чем будет удобнее кататься, надеваю узкие черные брючки. Передний край свободной полосатой футболки заправляю под ремень, и получается милый, чуть небрежный, но вполне женственный образ. Волосы заплетаю в две косы. Беру с собой рюкзак с разными мелочами и, предупредив семью, выхожу в подъезд. За мной выскакивает Беляш. Трачу время, чтобы поймать кота и вернуть его на законное место.
– Диляра! – зовет отец.
– М? – Сую нос на кухню, где он пьет чай в компании рабочего ноутбука.
– Дома будь к полуночи, – оглянувшись, требует папа.
Кивнув, торопливо покидаю квартиру во второй раз. Он оказывается успешным, и я нахожу машину Арса, припаркованную за домом. Сажусь вперед и словно проваливаюсь в темную дыру, отчего по позвоночнику пробегает мороз. На первый взгляд, Арс спокоен и даже расслаблен, если не обращать внимания на вздувшиеся вены на открытых предплечьях и холод в голубых глазах.
– У тебя что-то случилось? – тихо спрашиваю я.
– Нет, все нормально, – на автомате отвечает он, явно повторяя эту фразу далеко не в первый раз. – Едем. – Заводит двигатель и аккуратно встраивается в поток машин.
– Я рассказала про тебя маме.
– И что она? Сказала, что я придурок и нам нельзя видеться? – недовольно морщится он.
– Нет. Она будет рада с тобой познакомиться. Ты же хотел, – напоминаю ему.
– Правда? – Арс очень искренне удивляется, будто ожидал совсем иного.
– Правда. Пока без папы. Ему она скажет позже. И еще, мне дома к полуночи надо быть.
– Без проблем. Будешь. А что ты маме рассказала? – После небольшой паузы любопытство все же побеждает.
– Что мы дружим и ты спортсмен. А! Еще фотографию показала, – честно отвечаю ему. – Я же говорила тебе, она поймет. С остальными будет сложнее.
– Хоть что-то хорошее, – устало вздыхает Стич, сворачивая к картинг-клубу.
Администратор выдает нам по шлему. Арс сам надевает его на меня, пока нас инструктируют по технике безопасности. Выбираю карт, устраиваюсь и азартно стреляю взглядом в «соперника». Оттаяв, он хитро улыбается и дает мне фору.
Управлять этой маленькой машинкой несложно, но извилистая трасса покоряется далеко не с первого раза. На коварных поворотах Арс легко вырывается вперед. Сразу чувствуется водительский опыт. Я же умудряюсь влететь в гору шин. Смеясь, Арс подъезжает ко мне и помогает вернуться на трассу.
– Я бы сама…
– Ага-ага, – озорно отвечает он, вновь давая мне фору в несколько секунд.
Только я радуюсь, что у меня получается войти в узкий поворот, как мы с Арсом сталкиваемся бортами.
– Ах так! – Поймав кураж, крепче сжимаю руль и, закусив губу, выезжаю на ровный участок трассы, обгоняя хитрого Стича.
Наши гонки быстро превращаются в догонялки, где я убегаю, а Арс меня ловит. И это гораздо веселее, чем просто пытаться выиграть. Я же понимаю, что это практически невозможно. Набесившись и получив массу приятных эмоций, сдаем шлемы и отправляемся гулять по городу. Покупаем по стаканчику кофе. Арс случайно касается моей руки. Я отчего-то вздрагиваю, а он уже намеренно ловит мою ладонь и сжимает в своей. Так и идем, потягивая латте и держась за руки. Я чувствую, как его ладонь периодически напрягается, копируя мой собственный рваный пульс…
Арс долго молчит, и воздух вокруг нас постепенно сгущается. Я не лезу с вопросами, догадываясь, что ему нужно время. И мне приятно, что он выбрал меня как человека, с которым можно помолчать. Мне кажется, в этом есть что-то особенное. Доверие? Это может звучать странно, но, если подумать, молчим мы чаще всего наедине с собой. Закрываемся где-то, размышляем, вспоминаем, переживаем и ни с кем не делимся. А в компании друзей или с родственниками помолчать не выйдет. Кто-то обязательно задаст вопрос, и придется говорить. А ведь именно в молчании прячутся наши сокровенные мысли. Вот и выходит, что этот опасный мальчик доверяет мне свое молчание, а значит, и свои мысли, которыми больше ни с кем не делится.
Он резко останавливается посреди тротуара, разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза:
– Хочешь, я познакомлю тебя со своей мамой? – Снова хрипло, снова пронзительно, задевая своим тембром натянутые струны внутри меня.
– Хочу. – Соглашаюсь не раздумывая.
Арс крепче сжимает мою ладонь, и мы идем дальше, слегка покачивая сплетенными руками в воздухе.
– Она болеет, – спустя несколько долгих минут делится он. – У нее рак.
У меня перехватывает дыхание от этой правды. Я ожидала чего угодно, но точно не такого. Сглотнув, шумно втягиваю воздух носом и понимаю, что совершенно не знаю, что говорят в таких случаях.
– Я пропадал недавно, помнишь?
– Помню, – шепчу, приходя в себя.
Так странно. Мама его, но и меня будто ударили под дых. На секунду представила, если бы моя мама… Нет! Даже думать о таком не хочу. Сейчас же многое лечат. У нас сильная медицина. Лучше думать об этом. О шансе на спасение.
– Ей операцию делали. Я должен был быть рядом. Мы думали, что все закончилось, обойдемся поддерживающей терапией. Но эта зараза слишком быстро вернулась. – Он скрипит зубами, сжимая мою руку еще крепче. – Я не готов сдаваться. Буду бороться за нее всеми возможными способами.
– Ты очень хороший сын. – Аккуратно подбираю слова.
– Нет, – скалится Арс. – Не жалей меня, окей? Никогда. – В его голосе появляются раздражение и злость. – Я рассказал тебе об этом, чтобы ты понимала, что происходит. И я иногда буду пропадать в столице, возможно, надолго.
– Спасибо. – Поглаживаю тыльную сторону его ладони, как делал он. – А знаешь, чего я хочу? – Нахожу в себе силы улыбнуться и немного переключить его настроение.
– И чего же? – Скосив взгляд, Арс смотрит на меня, плавно возвращаясь в нашу прогулку.
– Мороженое. Классическое эскимо. Давай поищем?
– Пойдем. Знаю я тут одно место…
Глава 12
Арс
Выходные давно стали лишь еще парой дней в неделе со своими названиями. До начала занятий в универе осталось всего ничего, и я подумываю, а не перенять ли мне привычку Дили вести ежедневник. Я соскучился. Мы еще не виделись с ней после картинга. Я так замотался, что не было даже времени завести ноутбук. Пришлось передать через Дана. Переписывались с Лило всего один раз. Последние дни я возвращаюсь домой и отрубаюсь, едва успев снять кроссовки.
Останавливаюсь возле дачного участка Дана. Еще недавно это место с небольшим вагончиком, минимумом удобств и сделанной своими руками спортивной площадкой было ему домом. Теперь это наша основная тренировочная база. Друг с довольной рожей поднимается со ступенек крыльца и выходит меня встречать. Ударяемся кулаками и хлопаем друг друга по плечу.
– Готов? – тоном палача, обожающего свою работу, спрашивает Дан и хрустит шеей.
– Да, – уверенно отвечаю.
– Сегодня постарайся удержать в себе все, что съел за день. Весь режим питания насмарку, – издевается гаденыш.
– Да пошел ты, – беззлобно огрызаюсь. Переодеваюсь прямо у капота и разогреваюсь вместе с другом.
Из Дана мог бы выйти отличный тренер. Он разбирается во всех составляющих работы со своим телом, не боится быть жестким и требовательным, отлично зная заплаченную в «Клетке» цену жизни. Еще полгода назад его задачей было сделать так, чтобы платили ему, а не за него. Теперь он делает то же самое со мной, и маме еще не раз придется увидеть синяки и ссадины на моем теле. Но уж лучше я буду получать их на тренировках с Данте, чем на ринге.
А стебется Дан не просто так. Вчера меня реально стошнило – наказание от организма за то, что не успел вовремя поесть. Про падение глюкозы во время интенсива еще бывший тренер рассказывал. Ну и плюс аукается моя вредная привычка. Сегодня я уже в нормальном режиме спал, ел, пил. Все должно пройти хорошо.
Надеваю жилет-утяжелитель. Несколько раз подпрыгиваю, привыкая к новой массе. Так как в спорт я пришел не вчера, мы добавили десять килограмм к моим семидесяти пяти. Данте включает музыку, выводит ее на большую колонку и швыряет в меня скакалкой. Начинаем с двадцати пяти секунд на упражнение. Друг дает отмашку, и я прыгаю, отталкиваясь от земли двумя ногами. Заканчиваю. Перехожу к большой упругой покрышке. Скрестив руки на груди, тем самым усложняя себе задачу, прыгаю в центр, выпрыгиваю наружу, разворачиваюсь и повторяю, чувствуя и вес жилета, и нагрузку на мышцы.
Следующее упражнение еще сложнее. Оно похоже на интенсивный бег в гору. И по вискам начинает стекать пот. Легкие забиваются, хочется отдышаться, но Дан строго следит за тем, чтобы я не отдыхал больше десяти секунд. Что-то похожее на планку с упором ладоней на колесо. Активно поочередно завожу руки за спину. Пресс превращается в камень, а лишние десять килограмм ощущаются еще сильнее. Затем выпрыгивания из положения стоя обеими ногами на этой же покрышке. Следом двадцать пять секунд на приседания и удары ногами в воздух. Десяток упражнений, каждое сложнее предыдущего. Они работают на все тело и являются частью комплекса, развивающего выносливость.
К концу тренировки меня снова немного мутит, но это быстро проходит, стоит отдышаться и попить воды. Сажусь на ступеньки, прислоняюсь потной спиной к двери вагончика и закрываю глаза. Пульс все еще мощно отстукивает на шее. Присасываюсь к бутылке с водой, громко дыша через нос. От пота щиплет глаза. Наливаю немного воды в ладонь, умываюсь. Вставать пока влом. Дан ржет, стаскивая с меня жилет.
– Ка-а-айф. – Вытягиваю ноги, чувствуя, как холодный металл нижней ступеньки обжигает разгоряченную кожу. Тело кажется легче не на десять килограмм, а на всю двадцатку.
Данте берет меня за запястье, проверяет пульс и удовлетворенно кивает.
– Завтра утром у тебя пробежка в умеренном темпе и обязательный отдых. Что там с таблицей? Вывесили бои на следующую неделю?
– Днем не было. Давай посмотрим, может, сейчас что изменилось.
Мой телефон в машине. Данте открывает со своего.
– Неплохо, – комментирует он, пока я вчитываюсь в незнакомые имена. – С одним я встречался, второго не знаю. Но дни отличные. Пятница и воскресенье. Денег в клуб принесут море.
– Дело за малым. – Дергаю правым уголком губ. – Победить.
– Пока вообще об этом не думай, Арс. Время на подготовку у нас еще есть.
– Я не могу. Об этом. Не думать. – Стучу затылком о дверь. Мне бы, может, и хотелось, но не могу!
– Надо, – жестко отрезает Дан. – Накачаешь себя не теми эмоциями, перегоришь раньше времени и точно сольешь все к чертям.
– Какая-то беспросветная тьма. – Кошусь на друга.
– Развейся. Только давай без клубов и коктейлей, окей?
– Что, даже молочный нельзя? – Давлюсь смехом.
– Вали уже в душ! – Данте с улыбкой толкает меня в плечо. Шутливо заваливаясь на бок, слезаю со ступенек и захожу в вагончик, чтобы ополоснуться.
Минут через двадцать мы уже разъезжаемся каждый по своим делам. Я останавливаюсь возле дома Диляры и набираю ее номер.
– Привет, – отзывается она мелодичным голосом, от которого все время тянет улыбаться.
– Я снова пропал…
– Ты же предупреждал. Как дела?
– Выходи, расскажу. – Моя улыбка становится шире. – Заодно решим, когда пойдем знакомиться с родителями.
– Как всегда, внезапный, – смеется она.
Мне так хорошо становится от ее смеха и голоса. Еще острее ощущаю, как сильно скучал эти несколько дней. Дурак. Надо писать и звонить ей чаще.
– Спустишься? – Кусаю губу, разглядывая в зеркало, как расширяется зрачок.
– Жди.
Она сбрасывает, а я продолжаю держать телефон возле уха. Точно дурак. Закатываю глаза и убираю трубку на подставку. Съезжаю, принимая расслабленную позу, смотрю в лобовое стекло и стучу пальцами по колену.
Пассажирская дверь открывается. Салон наполняется запахом цветов и солнца, а моя челюсть падает. Пульс разгоняется, слюна становится вязкой. Обалдеть, какая она сегодня красивая! Опять… Диля в черных брюках, белой рубашке с завернутыми манжетами, стильной жилетке в тонкую полоску и в шляпе с узкими полями. Волосы распущены, ни грамма косметики. Ей и не надо. У нее свои длинные ресницы и розовые губы, и… Она еще и смущается от моего слишком пристального взгляда. Какой у меня друг… подруга… А-а-а, черт!
– Куда поедем? – Нарушаю затянувшуюся тишину.
– Играть в мафию. – Диля смотрит на маленькие часики на своем запястье. – Еще вполне можем успеть.
