— Так холодно, принцесса. Вы замерзнете, — сказала она.
— Потом отогреемся, — рассмеялась я, прикрывая лицо вязаной варежкой.
Морозец и вправду стоял знатный. До полярной ночи осталось несколько недель, и вроде бы на дворе поздняя осень, а в Эндарии зима уже вовсю заявила о своих правах. Солнце ненадолго поднималось над горизонтом и день становился все короче и короче.
Сани скользили по пушистому снегу, что выпал за ночь, а я все глазела по сторонам, стараясь запомнить улицы, лавки, магазины. Сейчас не верилось, что я прожила три года в Дракенхельме и ни разу не выбралась с прогулкой в город. А он ведь и вправду стоил того, чтобы на него посмотреть.
По заснеженным дорогам ходили люди, и глаза разбегались от разноцветных плащей, дубленок и тулупов. С растительностью в северной стране было туго. Повезет, если где-то встретится низкорослая елочка. Зато улицы украшали фигуры из снега и льда. Для многих это была просто милая забава, но не для меня.
Мы проехали мимо аллеи с ледяными скульптурами. Я даже приподнялась на сидении, чтобы получше их рассмотреть.
— Останови! — крикнула я.
Лошади заржали. Ариэла резко натянула поводья. Рядом испуганно затанцевали кони всадников.
— Что случилось?! — набросился Свен.
Я ойкнула.
— Простите, просто увидела скульптуры и захотела посмотреть.
— Боги, у меня сердце в пятки ушло. Не делайте так больше, принцесса! — испугалась Ариэла.
— Простите, — я виновато улыбнулась, а уже в следующий миг выпрыгнула из повозки и пошла к аллее.
— Боги, дайте мне сил, — проворчал Свен.
Он собрался пойти за мной, но второй стражник его остановил.
— Присмотрите за лошадьми, я сопровожу принцессу Мирану, — сказал Эрик на эндарийском.
Вдвоем мы дошли до аллеи. Держался Эрик чуть позади. Я с любопытством разглядывала ледяные изваяния. Мастера соорудили из глыб все то, чем богат север. Огромных китов, полярных сов, волков и… Я замерла, увидев огромного дракона. Расправив крылья, он в немом рыке задрал голову вверх, будто пытался докричаться до самого солнца.
— Как красиво! — восхищенно воскликнула я на баленсийском.
Лед искрился в лучах солнца, и скульптуры выглядели стеклянными, прозрачными. Но восхищение это было недолгим. Следующей я заметила пародию на моего отца. Испуганный император Казимир комично пригнулся к земле, его затравленный злобный взгляд был направлен на дракона. Он пальцем указывал на него, будто приказывал воинам обуздать мифическое чудовище. Горожане закидали скульптуру отца луковой шелухой, картофельными очистками и еще невесть чем.
Мое сердце болезненно сжалось. Первой мыслью было, что он этого не заслужил, а потом я вспомнила, как у нас на площади каждый год сжигали чучело дракона. Люди везде одинаковы, и неважно из Эндарии они или из Баленсии.
— Принцесса, — позвал Эрик и знаками показал возвращаться.
Я мотнула головой и прошла дальше. Нашлась там и моя скульптура. Сцепив руки в замок, я смотрела на вульгарную девицу с огромными грудями, уродливым лицом и огромными лопоухими ушами. Символизм впечатлял. Подозреваю, так художник хотел показать, что я приеду в Эндарию соблазнять и подслушивать во благо Баленсии. Внизу на снегу виднелись надписи. Вряд ли там восхваляли мою красоту. Скульптуру хотя бы не закидали помоями. Склонив голову на бок, я встала рядом с ледяной девой и спросила Эрика на эндарийском:
— Похоже?
Он покачал головой.
— Если присматриваться, в некоторых деталях художник мне даже польстил, — пошутила я уже на баленсийском.
Увы, моя грудь не шла ни в какое сравнение с богатствами скульптуры.
Эрик интуитивно улыбнулся. Вряд ли он понимал мою речь. На этом я вернулась к повозке.
— Куда теперь? — спросила Ариэла.
Я замялась. Хотелось перекусить, но я запоздало поняла, что у меня нет денег. Вряд ли местные будут в восторге от монет с профилем императора Казимира. Но с другой стороны, у меня имелись украшения. Фамильные драгоценности я оставила дома. Они перейдут жене Эмиля, когда настанет час. У меня же есть несколько драгоценных безделушек. Большую часть я пожертвовала армии еще во время войны. Так поступали многие женщины, независимо от достатка и статуса.
— Ариэла, я не знаю, как тактичнее обсудить этот вопрос… Мне хотелось бы перекусить в городе, но у меня нет денег, — я сняла с пальца золотой перстень с небольшим изумрудом. — Мы сможем расплатиться вот этим?
— Что вы, принцесса Мирана! — она замотала головой. — У нас все есть. Император Агнар выделил вам содержание. Вы можете не только есть в городе, но и покупать вещи.
Я удивленно приподняла брови. Почему я раньше об этом не знала? Ах да, я же не выбиралась из крепости, и использовала только то, что привезла из дома…
— Тогда это многое упрощает, — обрадовалась я и повернулась к Свену. — Едем обедать! Господин Свен, выберите заведение на свой вкус, только, пожалуйста, поскромнее. Там, где едят горожане.
— Принцесса… — начал Свен.
— Поехали, — перебил его Эрик.
Свен недовольно покачал головой, но двинулся в путь. Видимо, Эрик и вправду старший по званию.
Вскоре сани остановились около таверны. Я увидела вывеску в виде скрещенных ложки и вилки. В животе заурчало, и я предвкушала вкусный сытный обед. Конечно, мне уже доводилось пробовать местную еду, но в основном она была приготовлена во дворце, а это не одно и то же.
Мы зашли внутрь. Эрик держался рядом со мной. Свен осмотрел помещение. Не мы одни выбрались пообедать в город. Почти все столики были заняты. Хороший признак вкусной кухни! Место на четверых нашлось в самом центре. Там-то мы и разместились. Я огляделась по сторонам. Каменный пол и стены. Все те же украшения в виде чучел животных и даже рыб. Под самым потолком висели сети с мелкими ракушками. Получилось весьма уютно.
— Что будете, принцесса? — спросил Свен.
— О, я хочу попробовать все самое… колоритное, — подобрала я слово.
— Ваше высочество, вы не совсем представляете, что из себя представляет местная кухня, — предупредила Ариэла.
— Удивите меня.
Эрик хмыкнул. Я на него посмотрела. Неужели он понимает баленсийский?
Вскоре у нас на столе дымилось жаркое из потрохов и печеные на углях овощи. В виде закусок выступали всевозможные соленья и квашеная капуста. Из напитков наваристый ягодный компот.
— А это что такое? — спросила я, указывая на глиняный горшочек с крышкой.
— Сюрстремминг, ваше высочество, — сказала Ариэла. — Ой, только не открывайте…
Но было уже поздно. Я открыла. В нос ударил запах тухлой рыбы. Ариэла позеленела, закрывая нос рукой.
— О боги, — выдохнула я и подавила рвотный порыв.
Свен и Эрик покатились со смеха.
Я с лязганьем закрыла крышку.
— И это еда?! — спросила я, обмахиваясь рукой.
Казалось, этот запах будет преследовать меня до конца дней. Ничего подобного в крепости я не встречала!
— Деликатес, — кивнул Свен, вытирая из уголков глаз слезы. — Вы сами просили колорита.
— Простите, мне нужно в уборную, — Ариэла совсем зеленая выбежала из-за стола.
Я с укором посмотрела на стражника. Вот честное слово, если бы не его шутки, он бы гораздо быстрее нашел с девушкой общий язык!
Кислый ягодный вкус компота немного успокоил желудок, и я смогла попробовать остальные блюда. Все, кроме сюрстремминга. Мне было страшно даже подумать о том, чтобы снова открыть крышку. А вот Свен и Эрик ни в чем себе не отказывали. С немым ужасом, я смотрела, как они сначала резко выдохнули, затем Свен открыл горшочек и быстро подцепил ложкой кусочек рыбки. Так же поступил Эрик.
— Ммм, вкуснятина, — сказал Свен и улыбнулся Ариэле.
Она успела вернуться из уборной. Ее аж передернуло.
— Ариэла, — шепнула я девушке, когда она наклонилась ко мне. — Представь, каково с ними целоваться после такого деликатеса.
— Северянкам за это положено особое место подле богов, — прошептала она в ответ.
Мы захихикали.
— Что? — спросил Свен, хмурясь.
— Ешь дальше свой сюрстремминг, — ответила Ариэла.
— Баленсийская крыса, — донеслось шипение сбоку.
Я повернулась на голос. За соседним столиком сидел мужчина. Старого солдата видно издалека по шрамам и увечьям. Повязка закрывала один глаз, а правый рукав потрепанного сюртука безжизненно болтался сбоку. У мужчины не было руки.
Мы, видимо, слишком громко говорили на баленсийском, и он догадался, кто я. По спине пробежал холодок, его неприкрытая ненависть во взгляде напугала меня. Скрипнул стул, Эрик и Свен встали, недобро поглядывая на смутьяна.
Все посетители замолчали и уставились на нас.
Я же смотрела на солдата, который с вызовом уставился на Эрика и Свена. Казалось, он хочет затеять драку. Конечно, этот человек не имел никакого права меня оскорблять. Но его вид был так жалок, а ругательство… Я слышала его слишком часто, чтобы разозлиться и потребовать извинений. Боги и так покарали этого солдата.
— Не надо, — властно приказала я. — Мы расплачиваемся и спокойно уходим.
Это мне нанесено оскорбление и только мне решать, принимать его или нет.
Эрик бросил на стол несколько монет. Прикрывая меня собой, он едва ощутимо коснулся моего плеча и направил к выходу.
— Катись в свою Баленсию, — крикнул мужчина и бросился на нас.
Я вздрогнула. Эрик резко меня оттолкнул и схватил нападавшего. В руке мужчины застыл охотничий нож. Я в ужасе уставилась на лезвие, что застыло над стражником, но он так сильно сжал запястье мужчины, что тот вскрикнул и выронил нож.
А дальше все было как в тумане. Свен вывел меня и Ариэлу на улицу, усадил в сани. Через несколько мгновений в таверну направились полисмаги, а затем вышел Эрик.
— Что будет с тем ветераном? — спросила я у Свена.
— Его осудят за нападение на коронованную особу, — ответил он. — И скорее всего казнят.
— Но я ведь принцесса Баленсии, а не Эндарии, — удивилась я. — Зачем так строго судить?
— В вас течет королевская кровь, вы гостья императора Агнара. Напасть на вас все равно, что напасть на его величество. Смутьяна будут судить по всей строгости.
Все шло к скандалу. Старый солдат пострадавший в войне против Баленсии окажется в тюрьме из-за вражеской принцессы. Лакомый кусочек для газет, и отличная возможность лишний раз извалять мое имя в грязи. Я не могла этого допустить
— Господин Свен, господин Эрик, — я переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Я прибыла сюда ради мира между двумя империями. В семилетней войне и так погибло много людей. Я не хочу, чтобы из-за вражды и ненависти погиб еще один человек. Тот солдат явно был не в себе. Он болен. Его нужно не судить, а лечить, помогать восстановиться после тягот войны.
Стражники молчали, но я не теряла надежды.
— Неужели ничего нельзя сделать?
Свен посмотрел на Эрика. Он слегка кивнул.
— Ну-у-у, — протянул Свен. — Мы изложим вашу позицию императору Агнару в отчете о происшествии. Он лично за вас отвечает и просил сообщать обо всех инцидентах. Мы расскажем, как все было. Пусть его величество принимает решение.
Этот ответ меня не устроил. Я с тревогой посмотрела в сторону таверны. Полисмаги выводили смутьяна, который изрыгал проклятия.
— Передай принцессе, что император Агнар тоже был на войне. Он не жесток и скорее всего будет милостив к старому вояке, — сказал Эрик, обращаясь к Свену на эндарийском.
Я с облегчением выдохнула. Свен выполнил просьбу и только тогда я заметила, что все это время Эрик пристально следил за мной. Неужели понял, что я знаю эндарийский? Если и так, то он ничего не сказал.
До этого я планировала прогуляться по магазинам, но решила перенести все на следующий раз. Слишком много событий для одного дня, которые мне еще предстоит переварить.
Мы сели в сани.
— Он не имел права так говорить, — сказала Ариэла, чтобы меня утешить.
Я прислушалась к себе. Огонь внутри молчал. Злости не было. Только жалость, а еще… Сострадание. Оно меня утешило, и помогло отстраниться от старых чувств. От ненависти и гнева. Старая Мирана сейчас сидела бы в слезах и раз за разом проклинала север и дикарей. А еще жалела себя, вместо того, чтобы на секунду отстраниться от своих переживаний и попытаться понять другого человека. Его боль и обиду.
— Не нужно, — покачала я головой. — Это старый солдат, и на его долю выпало немало испытаний.
— Можно подумать, в том, что он лишился руки и глаза, есть ваша вина.
— Это уже не имеет значения, — отмахнулась я. — Поехали, Ариэла.
Свен и Эрик всю дорогу до крепости молчали. Приподнятое веселое настроение испарилось, а ведь его не смогла испортить даже грудастая скульптура. Я вздохнула. Знала же, что задача будет непростой, но все равно столкнувшись с открытой ненавистью расстроилась.
— Она была направлена не на тебя, — прошептала я сама себе, невидящим взглядом уставившись на дорогу.
— Не грустите, принцесса, — сказал на эндарийском Эрик, и я улыбнулась.
— Не буду, — ответила прежде, чем поняла, какую оплошность совершила.
Не время показывать всем, что я хорошо знаю их язык. Я посмотрела на стражника, но тот уже отвернулся. Глядишь, не заметит. Мало ли, какие успехи я сделала в языке за неделю!
