Сами дороги тут тоже совсем другие - не мощеный булыжник, а утоптанная земля, посыпанная каким-то мелким серым камнем и вся изрытая ямами да колеями, отчего извозчик вынужден замедлить ход, а повозка так и подскакивает на каждой выбоине. Лошадь тяжело дышит, а кучер, качаясь в такт неровной езде, все чаще косится в мою сторону.
— А куда такая спешка? Зачем в ночь в академию ехать? — спрашивает он
— Утром хотела отбыть, но не успела.
— Значит, тебя там ждут? В этой академии? — Разумеется, — киваю я.
— А семья-то знает, куда ты собралась? — Он щурится.
По телу пробегает дрожь.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что когда подбирал тебя, ты выглядела как беглянка. А судя по наряду, не из обслуги и на воровку не похожа. Дочка Мораев? — делает он вывод.
А я понятия не имею, что ему говорить. Очень хочется верить, что этот господин, без спроса начавший мне тыкать, просто любопытен. Но помнится, как бабушка наказывала не слоняться одной по улицам, потому что меня могут украсть и потребовать денег с отца за мое возвращение.
Не знаю, правда те истории либо же попытка напугать хорошенько, чтобы я лишний раз никуда не вышла, но сейчас очень боязно.
— Племянница, — отвечаю я.
Возница опять кидает на меня странный взгляд, от которого мороз по коже.
Смотрю на заходящее солнце. Перспектива ехать с этим незнакомцем по загородной дороге еще пару часов начинает казаться очень плохой.
— Племянница, которая убежала из дома? — усмехается усатый извозчик. — Надеюсь, ты не тех же диких правил, что все эти зачерствевшие староверы? Вот там один гостевой дом есть с добротной кухней. Давай остановимся и перекусим. Дорога еще долгая, а я с утра ничего не ел.
— Я спешу. Меня ждут к десяти.
— Да брось, девочка. У них после девяти уже никого не пускают. И Эш-Альс — не та академия, где нарушают правила. Даже ради таких богатеньких деток, как ты, — сообщает мужчина.
Теперь я уже не сомневаюсь, что у него какой-то зуб на столичную элиту.
Без спросу мужчина останавливает фаэтон у какого-то захудалого дома с кривой табличкой «Таверна» и спрыгивает на землю.
— Я же сказала, что спешу. Меня будут искать, — произношу я, надеясь, что он одумается и перестанет вести себя странно.
Однако вместо этого он выдает уж очень пугающую ухмылку, оголяя ряд гнилых зубов.
— Думаешь, я тебя не узнал, Лайви Морай? — начинает он, вскочив в фаэтон так быстро, что я чудом не падаю, выпрыгнув из него с другой стороны.
— Да о твоих глазах и волосах только и разговоров в тавернах. Нежный цветочек, недоступный простым смертным. Что такое? Я тебе не нравлюсь? — интересуется этот гад.
Я уже проклинаю тот момент, когда решила покинуть дом.
— Немедленно прекратите это, или я закричу! — предупреждаю я и пячусь
— А здесь никого нет, кроме пьянчуг, которые скорее мне помощниками будут, чем тебе. Зови, только имечко свое им не называй. Целее будешь, — рычит мужчина, подступая все ближе.
Как назло, я цепляюсь пяткой за какой-то выступ, может, камень, и падаю, а кучер смеется.
— Бегать «принцессу» не научили? Тяжко без обслуги и охранников, цветочек?
— Раз так хорошо знаете, кто я, то должны понимать: если причините мне хоть какой-то вред, вас не пощадят! — напоминаю я, надеясь, что хоть сейчас он образумится.
Но какой там?!
Он бы и не начинал все это, если бы не обдумал изначально все варианты. Поэтому и остановил фаэтон в таком месте, где никто не поможет, как бы я ни кричала. Никто не придет. И значит, я должна найти способ спастись самостоятельно.
Боги… Как?!
— А как они меня найдут, беглянка? — Усатый скалится гнилыми зубами, пока я судорожно пытаюсь сообразить как быть.
Вскочу — и он тут же поймает. Еще и разозлится. А вдруг ударит?!
— Я вот все думаю… продать тебя тем, кто стрясет с твоего папочки побольше золотых, или…
Не успевает мужчина договорить, как я кидаю ему в глаза горсть песка и, схватив свой узел с земли, бегу прочь.
— Стой, дрянь! Ты за это поплатишься! — рычит он мне вслед.
Мою ногу обвивает хлыст. А следом это чудище хватает меня за волосы так, что становится невыносимо больно.
— Что такое, девочка? Слезы?! Вы, богатеи, думаете, что вам все можно. А мы, честной народ, зарабатываем как можем. Так что не зли меня, иначе отдам твоему отцу порченый товар!
— Он меня порченой не примет! А тебя убьет!
— Язык тебе отрезать? Ну-ка пошли! Познакомлю тебя с новыми друзьями! — рыкает бугай и так больно тянет за волосы, чуть ли не вырывает их с корнем.
Нет! Не пойду! Лучше ноги себе сломаю, чем с ним!
Взгляд падает вниз, на его сапоги, и в голову приходит очень-очень опасная идея! Но другого шанса у меня нет.
Выхватываю из сапога извозчика выглядывающий нож и быстрым движением рассекаю воздух, доверившись одному лишь чутью.
И оно не подводит.
Подлец с отрезанным хвостом моих волос теряет равновесие, а я тем временем вспоминаю прием, который девочкам делать нельзя. И которому меня тайно научил папин кучер. Перекатываюсь по земле, больно ударившись ребрами и спиной о камни, и дергаю его за сапог так сильно, чтобы мужчина упал.
В теории все должно было быть слаженно, быстро и четко, но в жизни меня одолевает такая паника, что я едва ли соображаю, правильно ли исполняю задумку.
Но извозчик падает, а я, выхватив у него хлыст, спешу к фаэтону. Боги знают, как им управлять, но ради собственной жизни я справлюсь.
— Тормози, девочка! — вдруг раздается голос.
Достаточно молодой и, более того, женский. А затем поводья перехватывает какая-то симпатичная брюнетка в странном кожаном наряде, появившаяся так неожиданно, будто из воздуха.
— Привет, маленькая воительница, — выдает она с какой-то странной улыбкой.
— Это она его уложила? — звучит уже второй голос с другой стороны.
Обернувшись, я вижу высокого блондина слева от фаэтона, который почти уже угнала. Незнакомец даже не смотрит на меня, зато не сводит взгляда с…
О боги! Я что, убила извозчика?!
Оборачиваюсь, с ужасом понимая, что усатый подлец не шевелится.
— Ага, отправила его в отключку за полминуты. Притом без магии, — отвечает парню брюнетка.
В отключке — это значит, что он жив?
— Ты человечка, что ли?
— Я?! — охаю я.
Да и вообще не понимаю, кто эти люди и что им надо. И одеты они как-то странно. Даже девушка не в платье, а в… кожаных штанах?
— Ну, была бы магичкой, справилась бы быстрее, — замечает парень, все так же не глядя на меня.
Интересно они устроились. Я их знать не знаю, а ведут они себя так, будто мы не то друзья, не то я у них какая-то подопытная. Если бы не шок, я бы им ответила. Вот только сейчас и двух слов не свяжу. Не каждый день на меня такие пугающие бугаи нападают… До сих пор мороз по коже.
— Тише ты, не трясись, — говорит мне брюнетка, а затем обращается к другу: — Кай, займешься этой падалью? Мне девочку успокоить надо.
— Руки марать не хочется, но куда деваться, — произносит блондин и, не марая тех самых рук, поднимает тело извозчика в воздух одним щелчком пальцев.
Боги! Это какая же у него сила в его-то годы? Вот сколько ему? Двадцать? Двадцать пять? Точно не больше!
— Эй, девочка, посмотри на меня. Тебя как зовут? — Брюнетка трясет меня за плечо и, кажется, уже не в первый раз.
— А тебя?
— Неплохая реакция, несмотря на шок. Гвирис, — отвечает она и смотрит мне в глаза так внимательно, что становится не по себе от ее несколько безумного взгляда, который будто хочет просочиться в самую душу.
— Не отворачивайся. — Незнакомка хватает меня за подбородок, едва я пытаюсь разорвать зрительный контакт.
Но я отбиваюсь.
— Против тебя устояла человечка, Гвирис? — интересуется блондин.
А тела извозчика уже и нет нигде! Матушка! Куда он его дел?!
— Вовсе не человечка, Кай. Притом еще и цветочек из староверов. Интересно, — тянет Гвирис.
Едва я, округлив глаза от удивления, вновь кидаю на нее взгляд, как все вокруг меркнет.
— Прости, иначе поступить не могу… — только и слышу ее слова, когда в ужасе проваливаюсь в полную темноту.
Глава 5. Память
Голова гудит, тело ломит, а веки не хотят подчиняться. Так и хочется попросить бабушку, чтобы позволила мне поспать подольше. Но ведь девушке не положено лениться, надо вставать…
Стоп. Какая бабушка?
В голову молнией бьют воспоминания о последнем прожитом дне, и я вскакиваю. В ужасе оглядываюсь, готовясь ко всему что угодно, но опасности, кажется, нет.
Здесь вообще нет никого, кроме меня. А здесь — это в незнакомой небольшой комнате, где из мебели только кровать, небольшой круглый стол у окна, застланный белой скатертью, и пара старых стульев. Еще небольшой шкаф у двери, где лежит мой узел. А за шкафом, кажется, кто-то есть.
Боги! Рано я обрадовалась, что опасность миновала. Напрягаюсь до кончиков пальцев, а взглядом ищу какую-нибудь палку, чтобы отбиться в случае чего. Но откуда же здесь такая роскошь? И подсвечников нет. Есть лишь стул.
Его и хочу взять, но в дверь раздается такой громкий стук, что я подпрыгиваю на месте. А существо, прячущееся за шкафом, с визгом вылетает оттуда и мигом выныривает в окно.
— Боги! Что случилось?
В комнату влетает полноватая женщина. Я все еще держась за сердце, смотрю в сторону темного пятнышка, что пробежало мимо меня, а я даже не смогла его рассмотреть.
— Что это было? — охаю я, указывая в окно. — Тут есть коты?
— Коты, госпожа? Откуда же? — спрашивает дама в чепчике, с недоумением глядя в ту же сторону, куда смотрю я.
И лишь сейчас до меня доходит, что окно не открыто, а закрыто, тогда … как?!
— Простите.
Я трясу головой, желая разобраться уже наконец-то, где я и как тут оказалась.
Об этом и спрашиваю даму.
Удивленно округлив глаза, та сообщает, что это гостевой дом, куда я в ночь пришла с красивой подругой.
— С брюнеткой? — догадываюсь я.
Женщина кивает.
— Вы просили разбудить вас не позже восьми, вот я и пришла, — произносит женщина.
Ловлю еще один шок. Я еще и просила? Но почему тогда ничего не помню? Зато тело ноет так, будто мешки с телеги разгружала. Я думала, это из-за схватки с тем гадким извозчиком. Брр! Стоит вспомнить, как мурашки по телу.
Но сейчас мне кажется, что из головы исчезла какая-то важная часть воспоминаний, и от этого сердце не на месте.
Что именно я забыла?
