— Спасибо, Давид Андреевич! — радостно поднимается Дзагоев и тянет руку, чтобы пожать. — Спасибо! Буду рекомендовать вас, как профессионала.
Как профессионалку меня теперь по Москве рекомендовать будут. О как, полковник! Растешь!
— Поеду отмечать
— Сначала бабе позвони и будь с ней нежным! Не хами. Справишься? — тоже поднимаюсь.
— Конечно!
Расплачиваюсь с барменом за стойкой.
Не глядя на расхуяренное крыло «Вольво», сажусь за руль и выезжаю в вечерний центр Москвы. По привычке гоню к управлению. На Лубянку. Там долго стою на аварийке, как идиот.
Можно поехать к дочери, но чуйка мне подсказывает: надо обождать. Сначала переварить то, чем она поделится с и без того седеющим отцом.
Можно Да много куда можно
На хрена? Вот в чем вопрос.
Еду привычной дорогой. На Юго-Запад.
Дом у нас старый. Такой в нем еще при Сталине красивые дамы минеты членам членов ЦК раздавали.
Не первой свежести и народ разный.
Да я и не знаю никого. Столько лет набегами, набегами. Так двадцать пять и отбегал. А сейчас списан за ненужностью.
Сломался самокат. Расходимся, малышарики.
Из жильцов Ленку только знаю.
Мы в детстве с ней в один детсад ходили, а бабу, при которой ты ссался под себя, надо держать поблизости. Желательно немую.
С этим Ленка справляется на раз.
Бухает как тварь.
Возле подъезда выводок ее.
Трое.
Старшему лет десять. Славкой зовут.
Мелких — хэзэ, но растут как одуванчики — то бишь быстро заполняя собой все пространство. В подъезде от игрушек (по ощущениям с помойки) пройти негде.
Бросив пиджак на перила и подтянув штанины, сажусь рядом со Славкой на низкую скамейку и подпираю лицо рукой.
Он грязным ногтем упрямо ковыряет палку.
Оставшиеся две пары глаз цвета грязного янтаря смотрят на меня, как на инопланетянина.
— Че мать? — интересуюсь.
— Спит
— Пила?
— Нет.
— А че спать так рано легла? Семи еще нет.
— Утром вставать рано — Славка безобразно шмыгает носом.
Отвечает нагло.
— Куда вставать?
— За одеждой поедем и за обувью вон мелкой — кивает на грязную босоногую девчонку неопределенного возраста. — И за игрушками В «Детский тир»
— Ага Прямо в тир и поедете На катамаране — тянусь к карману, но вовремя торможу.
К запаху табака они привыкшие, но все равно На хуй.
— Че такое «каратаман»?
— Катамаран. Средство передвижения по воде. Педали крутишь — он плывет. Или не крутишь и тебя несет в нееби Короче, далеко несет Лучше педали не отпускать.
В жизни — так однозначно.
— Во кайф! — выдает Славка. — А ты такой видел?
— Бывало.
— А катался?
— Бывало.
— Я тоже хочу — выбрасывает палку и еще раз шмыгает.
Скашиваю взгляд на янтарных.
— А в Екатеринбург? Хочешь?
— А что это?
— Город такой
— А мама тьям будеть? — спрашивает самая мелкая янтарная. Или мелкий. Как их различают? Как котят?
Кроме дочки, я маленьких детей ни разу в жизни не видел. Да и ее няня воспитывала — скажу честно. Я горевал. Сильно горевал и поменьше — потому что на работу вышел.
— Будеть?
Не знаю, что ответить. Мать есть мать — даже бухая нужна.
— На-ка — вытягиваюсь, чтобы втиснуть ладонь в брючный карман. — Вот тебе Екатеринбург — сую Славке в руку две пятикатки.
— Ого! — детский мозг шалеет от такой щедрости. — Десять тыщ!
— Эй Але, телевидение — хмурюсь. — Все сразу не трать. Пожрать купи да сандали этой — киваю. — Ну по игрушке вам. Сам посмотришь.
— Понял, посмотрю.
— Остальные от мамки спрячь и сохрани. Привыкай копить, Славян. В жизни полезно, если будет что. И на «ЦСКА» никогда не ставь. Все равно продуют, киборги.
— Понял, — хватает янтарных по обе руки.
Уходят вприпрыжку.
Глядя им вслед, вытягиваю из пачки сигарету и медленно подкуриваю. Смотрю на дверь подъездную. Домой не хочется, насиделся там, пока следствие вели Колобки.
Телефон вибрирует во внутреннем кармане пиджака.
Вскрываю.
— Литвинов. — рявкаю и выпускаю сизое облако в грозовое серое небо.
— Мурмусик — звучит женский, заигрывающий голосок.
Давлюсь.
— Жанна, вот ты как чего-нибудь ебнешь! — качаю головой и устало растираю лицо ладонью. — Хоть стой, хоть вой.
— Ну, не злись. Я, вообще-то, тебя жду. На субботу ведь договаривались. Надела все лучшее и сразу М? Ты приедешь тигр?
— Хуигр! — пальцем отфутболиваю окурок в кусты, поднимаюсь и забрасываю пиджак на плечо. — Скоро буду, раздевайся
Глава 6. Милослава
Обеденный перерыв трачу на то, чтобы перезвонить всем требующим моего внимания. Дашка мнется у порога, чтобы сопроводить меня в лобби, поворчать на курогрудь, лежащую в сумке, и обменяться последними слухами.
— Иван, добрый день! — улыбаюсь в окно. — Это ваш психолог Милослава. Вы оставляли сообщение, чтобы я вам перезвонила?
— Да. Мила — голос звучит неуверенно. Даже неудобно.
Мы встречаемся два раза в неделю почти полгода, и я знаю, что Иван нерешительный молодой человек, который к тому же страдает от неразделенной любви к своей начальнице.
— Вынужден отказаться от наших встреч.
— Отказаться? — я тут же расстраиваюсь.
Уж такой человек — сложно прощаюсь с людьми, когда сильно к ним прикипаю.
— Что-то случилось?
— Нет. Вернее, да Мы теперь с Ларисой вместе
— Да вы что? — радуюсь, как за себя. — Вот это новость! Вы все-таки сделали, как мы репетировали и признались ей в своих чувствах?
— Не совсем — мнется. — Но главное, что мы вместе и я очень счастлив.
— И я за вас рада! Если еще когда-нибудь будет нужна моя помощь — вы знаете, где меня искать!
— Спасибо, Мила. Всего хорошего.
Я опускаю телефон на стол и вычеркиваю еще одного постоянника.
Того и гляди, останусь без работы.
А нам в этом месяце арендную плату подняли.
— Не понимаю Что с ними происходит? — жестом указываю Дашке на стул. — Как по заказу все отваливаются. Один за другим.
— Ты просто мало с них берешь. Вот они и не воспринимают тебя серьезно. Вот — этот который то ли порно, то ли похороны. В лоб всем пишет «ДОРОГО». Эх еще и полковник.
— Для меня это слишком, — пожимаю плечами. — Наживаться на чужих проблемах я не привыкла. Да и нам вполне хватало, когда все клиенты были со мной. Что же делать? Я ведь маме пообещала подлатать наш старый домик в Коптяках и уже навоз заказала.
— А навоз-то зачем? — морщит носик. Городская душа.
— Для огорода
— Ты ведь хотела только зелень?
— Да как-то вышло так Не специально. Сначала зелень, потом редиску на окрошку, а почему бы и огурчиков не посадить? Ну что за салат только с огурцами. Помидоры, перцы. Маме кто-то отдал семена моркови и свеклы. Жалко — пропадут.
— И началась у тебя, Селиванова, половая жизнь. Трахаться теперь будешь со своим огородом
— Дурочка! — я смеюсь и набираю Нине. Последнюю консультацию она тоже пропустила. — Я же без фанатизма. Вырастет — хорошо. Не вырастет — да и ладно. Хоть дети на свежем воздухе лето проведут. Нина? — рукой прошу Дашку помолчать. — Добрый день.
Пока слушаю ответ, разглаживаю невидимые складки на шелковой юбке нового для меня сорок четвертого размера и любуюсь манжетой белоснежной рубашки. Изюминка моего сегодняшнего образа — летние кружевные сапоги, которые я отрыла там же, в Коптяках.
Лет сто их не носила.
— Милослава Здравствуйте. — отвечает Нина. — Извините, что не предупредила. Больше не имеет смысла нам встречаться, я наконец-то узнала, что тот молодой человек совершенно не имел ничего против моего носа.
