— А что это?
— Город такой
— А мама тьям будеть? — спрашивает самая мелкая янтарная. Или мелкий. Как их различают? Как котят?
Кроме дочки, я маленьких детей ни разу в жизни не видел. Да и ее няня воспитывала — скажу честно. Я горевал. Сильно горевал и поменьше — потому что на работу вышел.
— Будеть?
Не знаю, что ответить. Мать есть мать — даже бухая нужна.
— На-ка — вытягиваюсь, чтобы втиснуть ладонь в брючный карман. — Вот тебе Екатеринбург — сую Славке в руку две пятикатки.
— Ого! — детский мозг шалеет от такой щедрости. — Десять тыщ!
— Эй Але, телевидение — хмурюсь. — Все сразу не трать. Пожрать купи да сандали этой — киваю. — Ну по игрушке вам. Сам посмотришь.
— Понял, посмотрю.
— Остальные от мамки спрячь и сохрани. Привыкай копить, Славян. В жизни полезно, если будет что. И на «ЦСКА» никогда не ставь. Все равно продуют, киборги.
— Понял, — хватает янтарных по обе руки.
Уходят вприпрыжку.
Глядя им вслед, вытягиваю из пачки сигарету и медленно подкуриваю. Смотрю на дверь подъездную. Домой не хочется, насиделся там, пока следствие вели Колобки.
Телефон вибрирует во внутреннем кармане пиджака.
Вскрываю.
— Литвинов. — рявкаю и выпускаю сизое облако в грозовое серое небо.
— Мурмусик — звучит женский, заигрывающий голосок.
Давлюсь.
— Жанна, вот ты как чего-нибудь ебнешь! — качаю головой и устало растираю лицо ладонью. — Хоть стой, хоть вой.
— Ну, не злись. Я, вообще-то, тебя жду. На субботу ведь договаривались. Надела все лучшее и сразу М? Ты приедешь тигр?
— Хуигр! — пальцем отфутболиваю окурок в кусты, поднимаюсь и забрасываю пиджак на плечо. — Скоро буду, раздевайся
Глава 6. Милослава
Обеденный перерыв трачу на то, чтобы перезвонить всем требующим моего внимания. Дашка мнется у порога, чтобы сопроводить меня в лобби, поворчать на курогрудь, лежащую в сумке, и обменяться последними слухами.
— Иван, добрый день! — улыбаюсь в окно. — Это ваш психолог Милослава. Вы оставляли сообщение, чтобы я вам перезвонила?
— Да. Мила — голос звучит неуверенно. Даже неудобно.
Мы встречаемся два раза в неделю почти полгода, и я знаю, что Иван нерешительный молодой человек, который к тому же страдает от неразделенной любви к своей начальнице.
— Вынужден отказаться от наших встреч.
— Отказаться? — я тут же расстраиваюсь.
Уж такой человек — сложно прощаюсь с людьми, когда сильно к ним прикипаю.
— Что-то случилось?
— Нет. Вернее, да Мы теперь с Ларисой вместе
— Да вы что? — радуюсь, как за себя. — Вот это новость! Вы все-таки сделали, как мы репетировали и признались ей в своих чувствах?
— Не совсем — мнется. — Но главное, что мы вместе и я очень счастлив.
— И я за вас рада! Если еще когда-нибудь будет нужна моя помощь — вы знаете, где меня искать!
— Спасибо, Мила. Всего хорошего.
Я опускаю телефон на стол и вычеркиваю еще одного постоянника.
Того и гляди, останусь без работы.
А нам в этом месяце арендную плату подняли.
— Не понимаю Что с ними происходит? — жестом указываю Дашке на стул. — Как по заказу все отваливаются. Один за другим.
— Ты просто мало с них берешь. Вот они и не воспринимают тебя серьезно. Вот — этот который то ли порно, то ли похороны. В лоб всем пишет «ДОРОГО». Эх еще и полковник.
— Для меня это слишком, — пожимаю плечами. — Наживаться на чужих проблемах я не привыкла. Да и нам вполне хватало, когда все клиенты были со мной. Что же делать? Я ведь маме пообещала подлатать наш старый домик в Коптяках и уже навоз заказала.
— А навоз-то зачем? — морщит носик. Городская душа.
— Для огорода
— Ты ведь хотела только зелень?
— Да как-то вышло так Не специально. Сначала зелень, потом редиску на окрошку, а почему бы и огурчиков не посадить? Ну что за салат только с огурцами. Помидоры, перцы. Маме кто-то отдал семена моркови и свеклы. Жалко — пропадут.
— И началась у тебя, Селиванова, половая жизнь. Трахаться теперь будешь со своим огородом
— Дурочка! — я смеюсь и набираю Нине. Последнюю консультацию она тоже пропустила. — Я же без фанатизма. Вырастет — хорошо. Не вырастет — да и ладно. Хоть дети на свежем воздухе лето проведут. Нина? — рукой прошу Дашку помолчать. — Добрый день.
Пока слушаю ответ, разглаживаю невидимые складки на шелковой юбке нового для меня сорок четвертого размера и любуюсь манжетой белоснежной рубашки. Изюминка моего сегодняшнего образа — летние кружевные сапоги, которые я отрыла там же, в Коптяках.
Лет сто их не носила.
— Милослава Здравствуйте. — отвечает Нина. — Извините, что не предупредила. Больше не имеет смысла нам встречаться, я наконец-то узнала, что тот молодой человек совершенно не имел ничего против моего носа.
— Да что вы?
— Да! Ему мама со мной встречаться запретила. Я прямо выдохнула, и сразу все изменилось, понимаете? Все теперь по-другому.
— Так часто бывает, Нина. Глоток свежего воздуха от перемен.
Правда, потом происходит откат, но зачем об этом говорить и настраивать клиента?
— Ну вот. Я больше не приду. Спасибо вам. Вы очень помогли и Давид Андреевич
— Кто? — я округляю глаза.
Уж это имя ни с кем не спутаю.
Ну не дура ли я?
Сама привела ее за ручку к этому Литвинову!
— Давид Андреевич Полковник — подтверждает мои мысли Нина. — Это ведь он мне помог
— Спасибо, Нина! — недослушав, ожесточенно бью по экрану пальцем, поднимаюсь из-за стола и несусь на выход. — Сейчас! — киваю Дашке.
Соседская дверь поддается сразу же.
Правда, со стуком я запаздываю.
В нос снова бьет крепкий табачный дым.
Хозяин кабинета скидывает ноги со стола и смотрит на меня приветливо. Ровно до тех пор, пока я не начинаю говорить:
— То, что вы делаете — это просто возмутительно!
— А что я делаю?
— Воруете!
— Я? — прищурившись, осматривает меня с ног до головы.
— Вы. — тычу в него пальцем. — Воруете моих клиентов! Нагло! А у меня аренда! А у меня навоз!
— Чего? — поднимает свои бесстыжие брови.
— Вы вор!
— Стоп!
— Наглый вор!
— Стоп, я сказал! — повышает на меня голос Давид. — Разговаривать нежно! — приказывает. — Орать не надо! Для оральных ласк здесь не место.
— Вы Да как с вами разговаривать? — ставлю руки на пояс и пытаюсь воззвать его совесть своим грозным взглядом.
Мои крупные серьги позвякивают, еще больше раздражая.
— Сказал же — нежно. Что случилось?
— Вы мало того, что — смотрю по сторонам. — Курите у меня под носом, так еще и клиентов уводите.
— Кого я увел?
— Нину?
— Шарахнутую эту?
Неопределенно пожимаю плечами. Потому что для меня это только отчасти правда.
Вот что он за человек? Этики никакой.
— Она сама ко мне пришла, попросила помочь. Во имя чего я ей отказать должен?
— Потому что Нина — моя клиентка.
— И что? Если бы она ходила к окулисту, то к хирургу ей, по-вашему, не попасть?
Хирург, значит!
— И я начала работать с ней первой — растерянно договариваю.
— Доблестная хуйня.
Я чувствую, что сейчас взорвусь, поэтому дефилирую к двери, но потом останавливаюсь и круто разворачиваюсь на каблуках.
Литвинов пялится на мои сапоги.
— Ну уж нет, — поглаживаю переносицу. — Я не смолчу. Вы меня выслушаете! Невысказанное — это ведь психосоматика. Вот сейчас проглочу, а потом это ангиной вылезет, герпесом или еще хуже — раком
— Да у меня уже у самого рак мозга от твоего выноса.
— Ах так? — я возмущаюсь, делаю пару шагов и со злости хватаю со стола кожаный портсигар. — У вас — скорее вот от этого будет! — выкидываю его в окно и в момент, когда вижу вещицу в небе, понимаю, что все — Курить вредно — говорю уже не так уверено.
— Ты ошалела? — Литвинов поднимается и смотрит вслед своему портсигару. — Идиотка!
— Сам такой! — парирую.
Молча наблюдаю, как он хватает пиджак с крутящегося стула и направляется к двери.
Иду за ним.
