— Да я вас всего насквозь вижу! — шиплю ему в лицо в коридоре.
— И какого цвета у меня трусы?
Дар речи теряю.
ХарассМент Андреевич.
При чем тут его трусы? Я о них вообще не думала. Как-то Дашка рассказывала, что в парке к ней подошел полуголый мужик. Из одежды — один плащ. Он дергал свой отросток и смотрел на мою подругу. Только сейчас понимаю весь ужас, который она пережила.
Литвинов в ответ на одолевший меня ступор мрачно добивает.
— И сантиметров у меня сколько? — спрашивает с усмешкой.
Я, клянусь, чисто инстинктивно смотрю на его ремень и съеживаюсь под пристальным взглядом.
Голос дрожит, но я стараюсь держать внутреннее достоинство и задираю подбородок.
— Ну уж нет. Я не буду лелеять ваши скрытые комплексы
— Все понятно. — он закрывает дверь на ключ. — Звездишь как дышишь, шарлатанка!
— Мужлан неотесанный! — заряжаю звонкую пощечину, когда поворачивается.
Синева в его глазах темнеет, но ему хоть бы что! Он тоже пялится на мои бедра.
— Дохлая крыса! — сквозь зубы оскорбляет и уходит так, будто вот-вот пробьет ногами пол.
— Я же говорила, что тебе больше не надо худеть к лету, — смеется подруга и мечтательно смотрит этому гаду вслед. — Какой классный мужик, Селиванова! Тебе такого надо!
Громко всхлипываю и возвращаюсь в кабинет.
— Нет. Ты его слышала? Он ворует, а я крыса?
— Ну все, ну все, — Дашка обнимает. — Ты его разозлила. Шмалев тоже на эмоциях меня как-то курицей назвал
— Курица лучше, чем крыса. — жалобно шмыгаю носом.
— Звучит как лозунг из шаурмячной. — хихикает.
— Я не крыса Это он вор!
— Мужик этот, Милка, нормальный. — Даша задумчиво гладит меня по голове. — Придется договариваться
— С ним? — я снова злюсь, сжимаю кулаки и дую сопли. — НИКОГДА!
Глава 7. Милослава
Все, что нужно знать о Милославе Селивановой, — я быстроотходчивая и совсем не злопамятная.
А еще, в детстве моим любимым фильмом был «Крестный отец». Майкл Корлеоне говорил: «Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе».
Вот так.
Поэтому уже на следующий день стою перед кабинетом полковника при параде: в цветастом фиолетово-желтом сарафане, фиолетовой шелковой чалме, закрепленной на голове брошью, и узких желтых босоножках.
В руках — сладкий пирог со щавелем, на лице — мед.
Стучусь и, едва услышав грубоватое: «Входите», попадаю в никотиновое царство кожи и дуба. Последнее — вовсе не о полковнике.
Он, кстати, с легкостью мог бы играть штрих-код в каком-нибудь современном театре, потому что за месяц работы бок о бок кроме черного и белого ничего не носил.
А еще спрашивал какого цвета у него трусы
Будто здесь есть варианты? Да?
Мужчины, блин
Переминаюсь с ноги на ногу.
Брови Литвинова, как всегда, радуются мне больше всех. Выгибаются удивленно и замирают.
А сам Давид Андреевич резко хватает свой новенький, блестящий портсигар со стола.
— Не бойтесь, — мягко улыбаюсь, посматривая на открытое окно и сжимая блюдо с пирогом. — Я с миром. — демонстрирую пирог. — Вот. принесла.
— Да ладно? — откидывается на спинку стула и, подперев рукой висок, изучает мой яркий наряд. Курит — естественно. На этот раз сигарету. — А я думала фэйсом об тэйбл бить пришла
— Чего?
— Тебя радуга покусала? — кивает на мой сарафан.
— А вы всегда хамите тем, кто приходит к вам с добром? — задираю подбородок и ставлю на стол свой «белый флаг» — красивейший открытый пирог с розочками и косичками. Еще горяченький. — Я ведь и правда извиниться пришла. Вспылила — с кем не бывает. Вечером уже сожалела. Вещь вашу уже не вернуть, — посматриваю в окно в память о старом портсигаре. — А я чувствую себя виноватой
— Да ладно? — почти с восторгом произносит.
Я осматриваю суровые черты лица, как минимум трехдневную щетину и смотрю в открытый ворот черной рубашки.
— В общем, вот! — достаю еще одну заготовку.
Пластиковую бутылку с серебристой этикеткой.
— Что это? — спрашивает без энтузиазма.
— Гингко Билоба.
— Это заклинания?
— Нет. Это витамины.
— Витамины?
— Мои любимые. Совесть не позволила купить вам сигары. А сама я не курю
— Это, кстати, факт спорный
Качаю головой.
— В общем, я принесла то, что дорого мне.
— Тебе дороги витамины?
— Ну да. Они очень действенные, я курсами пропиваю. Особенно для гипоксии головного мозга хорошо. Кровообращение восстанавливает.
— У меня с кровообращением все в порядке.
— Так для профилактики. У меня для вас еще один подарок — настраиваюсь на позитив.
— А ты умеешь извиняться — он качает головой и вздыхает.
Я вдруг понимаю, почему с ним так сложно.
Литвинов в силу своего статуса и звания полностью ломает рамки нормального общения, где, как правило, люди говорят то, что принято, а не то, что они на самом деле думают.
Поэтому он так раздражает.
— В знак моих искренних извинений за вчерашнее, дарю вам свою консультацию! — торжественно объявляю.
Суровое лицо приобретает розовый оттенок.
От сдерживаемого смеха, что очень меня оскорбляет.
— Что, прости? — откашливается.
— Мою консультацию Хорошего психолога днем с огнем не сыщешь.
— Я сам себе психолог.
— Вы сам себе режиссер, Давид Андреевич. С психологом — не выйдет. — гордо парирую. — И кладу перед его лицом сертификат с моим лицом.
— Я похож на человека, которые придет к тебе сопли на кулак наматывать? — он тушит окурок в пепельницу и потирает шею.
Какой он дуб!
— Послушайте, я не знаю на кого вы похожи Вы оскорбили меня вчера, я вспылила — согласна, — выставляю ладонь, защищаясь.
Но он и не атакует.
Снова молчит и смотрит так тяжело и хмуро.
Ни капли мне не помогает.
— Я решила не развивать конфликт. Мы с вами соседи, это просто глупо — враждовать, а вы — топаю каблучком, яростно поправляю чалму и иду на выход. — Хрен вам, а не мир вашему дому, Литвинов!
— Мила! — хриплым голосом останавливает Давид уже у двери. — Не обижайся
— Я никогда не обижаюсь, — оборачиваюсь и поджимаю губы, задирая подбородок. — Я разочаровываюсь, Давид Андреевич
— Так и знал, что я тебя очаровал! — хищно улыбается.
Я закатываю глаза и хочу съязвить, но не успеваю.
— Спасибо за подарки. Пирог с травой, таблетки против деменции и твоя консультация — не знаю даже, что мне нравится больше.
Я фыркаю в ответ. Это Мила Селиванова вообще-то. А он что хотел?
Чтобы я к нему с пустыми руками извиняться пришла?
— В знак солидарности — тоже дарю тебе свою консультацию. — щедро отвечает на мои подарки.
— Ой что вы? Это слишком «дорого» — не могу не подколоть.
— Могу себе позволить
Тянется к пачке «Кэмэла» и я замечаю внушительный золотой браслет под манжетой.
Человек он не бедный. Может и помочь Знакомый полковник — это почти как знакомый гинеколог. Даже лучше, потому что без осмотра.
— Правда, что ли? — я прищуриваюсь.
Это ведь вообще — сказка!
Посмотрю на методы его работы, чтобы потом обезопасить своих клиентов и устранить утечку.
— Правда. Решу любой твой вопрос. Бесплатно. — Еще раз подкуривает, пока отвлекаюсь на высокоскоростной мыслительный процесс.
Я выпрямляю плечи и легким шагом направляюсь к столу.
Бинго!
— Давид Андреевич, а вы любите шашлыки? — ослепительно (на мой взгляд) улыбаюсь.
— Только те, что не из меня
— Ну нет конечно Из дохлых крыс.
Не могу не ввернуть его вчерашний пассаж.
Уж очень задел.
