Сука.
Мы вот сразу так, как в моих фантазиях, общаться будем?
— Я все люблю. Лишь бы мясца побольше, — сжимаю ладонь, лежащую на столе.
— Тогда вам здесь понравится, — опускает глаза и поправляет кофточку на груди.
Здесь?
Фух
— В этом не сомневаюсь.
Я что?
В раю?
— А теперь расскажите о себе, Давид Андреевич. — Мила складывает локоточки на стол и подпирает ладонями узкий подбородок.
Глава 9. Давид
Я ухаживаю за ней. Разливаю по чашкам горячий чай и под снисходительным, женским взглядом сразу давлюсь так, что обжигаю горло.
Но вида при даме не подаю
Сжимаю скулы и яйца посильнее.
— Хм Что рассказать? — начинаю расслабленно. Со сжатыми яйцами — это между прочим ебать какой труд. — Родился, учился
— Поподробнее, пожалуйста, Давид Андреевич. Спасибо, — переманивает к себе чашку, открывает сахарницу и проявляет интерес к моей скромной персоне.
— Подробнее Родился в муках, учился в муках, работал тоже в них. Сейчас вот вышел в отставку, — безнадежно плаваю в вырезе кофточки и костяшками пальцев потираю щетину на подбородке. — Уже надеюсь на какую-никакую компенсацию.
— Наверное, сложно вам.
— Отчего же?
Она пожимает плечиками.
Грудь приподнимается и тягуче медленно опускается.
— После стольких лет изменить свою жизнь — нужно иметь мужество.
— Ничего сложного Как два пальца обосса об асфальт. — галантно исправляюсь и сдуру еще раз отпиваю чай.
Блядь
Еперный насос.
Язык в мясо.
— Вы молодец, Давид Андреевич! — Мила моих мытарств не замечает, легко улыбается и помешивает сахар на дне. Грудь красиво колышется, залечивая мою боль визуальным шумом. — Пойти абсолютно в другое направление, не сдаться — это дорогого стоит.
— Да ладно, — потираю шею сзади.
Неудобно. Что мы обо мне обо мне?
— Расскажите, чем вы планируете заниматься. Это что-то вроде частного агентства?
— Суть такая, да
Отвечаю еще на тысячу вопросов, любуясь тем, как психологиня внимательно слушает и потихоньку, короткими воробьиными глотками пьет свой чай.
Раскраснелась вся от волнений.
Ну нет
Или да?
Поплыла девица, что ль?
Прищуриваюсь и гляжу в чистое, не замутненное негативом и бестолковостью лицо. Мила смотрит так спокойно, так участливо. Широко распахнув глаза.
Твою мать!
Поплыла
Ну все
Лыблюсь.
Ашот этот, орел недотраханный, приносит свой шашлык, тонкий лаваш и кучу маринованного лука, от пробы которого и я, и моя спутница предусмотрительно воздерживаемся.
— Куда так много всег, Ашот? Я на диете.
— Мила-джан, кушай я тебя прошу. Ты только кушай. Ах, какая женщин хорошая — смотрит на меня.
Интересно, это рекламная акция спланированная?
Вон как мягко стелет, обхаживает, цену набивает.
— Вы любите кетчунез, Давид Андреевич? — вежливо интересуется Мила, разбирая приборы.
— Чего? — Провожаю взглядом хозяина таверны до подсобки.
— Кетчунез Так дочка моя называет. Это смесь майонеза и кетчупа. Мы всегда для шашлыка делаем. — Помешав оранжевую байду в миске, кладет вилку на стол и начинает один за другим облизывать кончики пальцев.
— Кетчунез Красиво. — отвечаю завороженно.
— У Ашота лучший шашлык в Москве. Приятного аппетита! — говорит так, что мне тут же хочется спорить.
Подумаешь, лучший шашлык.
У меня медаль есть.
Президентская.
За отвагу.
И кортик.
Дома.
В целом, ужин проходит прекрасно. Мила задает мне миллион вопросов про службу и жизнь. Отвечаю. В основном, вру — так как гостайна, но внимание красивой женщины все равно приятно. Пока дожевываю свое мясо, дамочка извиняется, придерживая декольте, поднимается и уходит в уборную.
Возвращается с подкрашенными губами.
Красивая — глаз не отвести.
Бля-ядь ну реально поплыла, Андреич! — вытираю лоб.
Все факты складываю в одну корзину: на свидание сама позвала, приоделась — вон как, к Ашоту притащила, чтобы он про нее пуха при мне набросал.
«Какая женщин» да «какая женщин»
Будто я слепой и сам не вижу какая.
Охуенная!
Я мог бы и без презентации, но приятно ведь — не буду спорить — когда вокруг тебя покружились.
Пялюсь на сочные малиновые губы. Я не извращенец и не известный в Москве ебака, но меня неожиданно вставляет. Мила вставляет. Своей женственностью и простотой. Тем, что не скрывает свои желания. Понравился мужик — в шашлычку и надеюсь, в койку.
Выбор места для полюбовной встречи так себе, но надо признаться — мясо Ашот делает отменно. Давно с таким удовольствием не ужинал.
Достав бумажник, расплачиваюсь Екатеринбургом и думаю о том, какая же Мила здравая. Все-таки психологи особая каста. Надо приглядеться. В недотрогу не играет, на оплате половины счета не настаивает. Сумма, конечно, смешная, но это все равно очень по-женски и ей идет.
Она мило переговаривается с Ашотом.
А куда же мы сейчас? — обдумываю варианты, посматривая на воркующую собеседницу.
У нее дома семеро по лавкам — я так понял.
В гостиницу или на съемный квадрат такая женщина не поедет.
К себе?
Ой бля
У меня в квартире еще мухи не еблись. Аура девственная.
Дочь моя там росла Никого не водил, да и не планировал. Ремонт бы обновить, но это ведь ни желтым шелком груди обтянуть.
Все-таки мужчинам пыль в глаза пускать сложнее.
А хоть бы и домой По хрен.
Хочу ее. Даже с такими бедрами. Вернее их отсутствием.
Внутренности встают как по команде вместе с наружностями. Предвкушение дурманит, давление падает
Незаметно поправляю брюки и иду за ней.
Выпуская Милу на улицу, позволяю некоторые вольности: приобнимаю за талию и роняю ладонь ниже, как и мечтал.
Потрогать, пока там что-то от диет ее осталось. Сжимаю правую ягодицу и получаю под дых с локтя.
Пф
— Давид Андреевич, вы больной? — она строго смотрит и вызверяется.
Это игра такая?
Все-таки «недотрога», да?
Прижимаю ее к перилам. Собой, чем же еще. Телом округлости ее воспринимаются еще приятнее, чем на глаз.
— Это что за новости? — Мила возмущается и пытается вырваться.
— Да ладно тебе. Я все понял. — затягиваюсь опьяняющими духами.
— Что это вы поняли? — упирается ладонями в мою грудь и пытается сдвинуть.
— Понял к чему все идет
— И к чему же все идет? — задирает подбородок.
— К тому, — врезаюсь в нее с новой силой. Какая же приятная! — На свидание пригласила — раз, разоделась — два-с, промоутера себе вон какого организовала — три-с. Понравился я тебе. Поплыла.
Мила смотрит на меня дерзко и вдруг хохочет.
Воспользовавшись моим замешательством, выскальзывает из рук.
— Мне бы ваше самомнение, полковник. — поправляет волосы и лямку лифа, ныряя под ворот кофточки.
Белье у нее белоснежное и шелковое.
Есть еще порох в похеровницах у разведчика, получается.
