— Любое нарушение, и я этого пса убью. Будет много крови. Я его замучаю, — пригрозил он.
Но и без этого мальчик закивал, как игрушечный болванчик. Его голова безвольно болталась.
— Да, папа, я все сделаю, только отпусти Рекса… Пожалуйста… Я все сделаю, клянусь… — он протянул руки к псу, и Ксавьер, наконец, выпустил животное.
Волна облегчения наполнила грудь Ардена.
«Ничего, если я буду спать в конуре. Или есть грязную еду. Главное, Рекс будет со мной… Я его защищу…» — он уткнулся в оранжевую мягкую шерстку, обнимая дрожащего пса.
— Тшшш, я тут, — прошептал тихо Арден, поглаживая его по спине.
Отец свою угрозу исполнил в тот же день. Воспользовался слабостью сына.
Мальчик поселился в тесной конуре.
Он больше не мог играть в свои любимые поезда, не мог собирать лего, не мог читать книги, как его научила мама, не мог рисовать…
Все, во что превратился мир Ардена — собачья будка.
Отец отгородил ее от особняка высокими стенами. Пространство было оторвано от мира.
Малыш нашел палку и выводил на земле слова.
Писал, чтобы не забыть буквы. Придумывал истории в голове, уходя в другую реальность.
И, конечно, бросал палку Рексу.
Учил командам. «Сидеть», «ко мне», «лежать» — песик был очень сообразительным, схватывая все на лету.
Игра с другом была единственной его радостью.
Он кормил его той же едой, что ему выдавали — всегда ровно пополам.
Арден голодал, он представлял собой страшное зрелище — костлявый, грязный, с отросшими волосами, передвигающийся на четвереньках.
Дважды в неделю Ксавьер его навещал — это были самые ненавидимые дни.
— К ноге, — звал мучитель непререкаемым тоном.
Бросал кусок хлеба.
Арден послушно полз на четвереньках.
Помнил про правила — непослушание грозило отнять у него самое драгоценное — Рекса.
— Скоро у тебя появятся друзья.
— Живые? — голос мальчика был скрипучим, как несмазанные петли двери.
От пыток?
От жажды?..
Он и сам уже не знал.
Мужчина не спешил отвечать на вопрос ребенка. Он долго молчал, прежде чем наклониться и погладить его по голове.
Арден вздрогнул, как от удара.
— С мертвыми тебе уже скучно, да?
Мальчик зажмурился, словно пытался избавиться от страшных воспоминаний, от его мерзкого голоса, от себя самого. Но не мог.
«Пожалуйста, пожалуйста, пусть меня спасут…»
Он давно перестал верить в чудо, но надежда каждый раз, словно червивое, отравленное яблоко, копошилась внутри.
И от этого было лишь больнее.
Лучше бы он смирился.
Лучше бы принял свою участь.
Тогда было бы гораздо проще.
Но мальчик все равно мечтал о свободе.
Единственным светом в его жизни, кроме Рекса, были ночи в подвале.
В жутком месте с безмолвными телами за стеклом.
Арден не боялся их.
Он выучил имена каждого.
Разговаривал с ними.
Представлял, как они смеются над его шутками, какие у них голоса или какого цвета глаза были, прежде чем их тела превратились в безмолвные изваяния.
Мальчик считал «кукол» своими друзьями. Он верил в то, что они слышат их.
«Я не боюсь привидений. Я боюсь живых монстров».
Таких, как отец.
Иногда пол подвала был залит кровью. Арден не видел, как именно он превращает людей в кукол, но что-то ему подсказывало: процесс отвратительный.
Он старался об этом не думать. Только сердце разрывалось каждый раз, когда в подвале появлялся новый стеклянный гроб…
Мальчик проводил пальцами по стеклу и шептал:
— Прости… Прости… Мне так жаль, что он такое с тобой сделал…
После того, как Арден здоровался и общался с каждым за стеклом, то неизменно подходил к главному.
К маме.
Она все еще стояла там.
Даже после смерти спасая его рассудок от разрушения.
И Арден прижимался лбом к стеклу, закрывая глаза. Гладил холодную поверхность.
— Мамочка… Я люблю тебя… — слезы текли по его грязным щекам. — Я не стану монстром. Обещаю тебе.
Словно чувствуя его боль, Рекс лег на передние лапы, слегка поскуливая. Арден опустился на пол, обнимая собаку.
Поджав уши, пес разделял с ним печаль. Как и всякий раз.
— Все хорошо, я не плачу больше, дружок, — мальчик вытер покрасневшие глаза, и Рекс ткнулся в маленькую ладонь мокрым носом, а потом и вовсе запрыгнул на него, облизывая щеки, стараясь развеселить.
Арден хихикнул.
— Все-все, я сдаюсь, — он улыбнулся, прижав к себе собачку, засыпая.
А утром его выводили из подвала в будку.
«Интересно, что за воротами? Интересно, там есть красивые места, как в сказках, которые читала мне мама?..»
Некоторые он уже стал забывать…
Еду Ардену обычно приносили работники. Бросали через стену. Прямо на землю. Вместе с бутылкой воды.
Он часто болел. У мальчика сводило живот, болели зубы. В холодные дни он не выходил из будки, скрутившись калачиком. Рекс его всегда грел своим пушистым телом.
Так прошли целых два года.
Ему было шесть, когда случилось то, что Арден не сможет забыть никогда…
Очередная ночь.
Он лежал под стеклянной «коробкой» мамы. Спал, как и предыдущие семьсот тридцать дней.
Но той ночью ему приснился особенный сон.
Не кошмар, где отец заносил нож над людьми и бил в горло. Арден не знал, откуда в голове возникали эти картины…
Только вот на этот раз вместо ада приснилась мама.
Арден встрепенулся и бросился навстречу фигуре в белом.
Мама была такой красивой, не как за стеклом.
Она… выглядела живой. Лишь бесконечно печальной.
— Мой Арден, как я по тебе скучала, — мальчик с разбегу влетел в ее объятия. — Ты так вырос, моя жизнь. Все еще свет, знаешь? Ты весь сияешь. Внутри.
— Мамочка, — Арден спрятал лицо на ее шее, вдыхая запах жасмина и кленового сиропа. — Ты очень страдала? Тебе сейчас больно?
— Нет, малыш, больше не больно, — она привычно поцеловала его в лоб и обхватила лицо сына руками, вытирая слезы с худого лица. — Я сейчас рядом с ангелами. Все хорошо. Но я пришла не за тем.
— А за чем же? Только не бросай меня…
— Арден, я сейчас скажу тебе очень важную вещь. Ты должен меня внимательно выслушать, — оливковые глаза Мередит наполнились решимостью. — Прошу тебя, малыш. Я пришла, чтобы спасти тебя. Вытащить из этого места.
— Как, мама? — грустно спросил мальчик. — Разве есть выход из будки или этого подвала?
— Есть. Потайной ход. Я тебе его покажу, — мама щелкнула пальцами и окружающие их облака превратились в ненавистную комнату. Она прошла к самой дальней стене и начала сдвигать камни. — Ты должен поворачивать камни по диагонали. Потом три по вертикали. И восемь по горизонтали. Тогда в стене появится проем. И ты сможешь выйти.
Мама заставила его повторить фразу раз двадцать, пока он не выучил наизусть инструкцию.
— Сейчас ты проснешься, малыш. Мое время истекло. Не жди — делай так, как я сказала. Больше к тебе приходить я не смогу — это наш последний шанс. Освободись, мой свет. Я очень тебя люблю, всегда помни это, — она поцеловала малыша в щеку и улыбнулась.
Ярко, не подавленно.
Казалось, мама вся сейчас вот-вот взлетит.
— Мам, не уходи, мамочка, побудь со мной еще…
— Нет, Арден. Пора, — она толкнула сына в спину. Бросая с обрыва.
— НЕТ! — закричал мальчик, пробуждаясь.
Мама все еще была за стеклом. В подвале тихо.
Он ясно помнил каждую деталь из сна. И решил действовать.
Разбудил Рекса и прижал указательный палец ко рту, призывая не привлекать внимания.
Пес был умным. Он бесшумно последовал за хозяином, слегка прихрамывая.
Арден стал поворачивать камни, даже если это все казалось ему абсурдом.
Он не мог проигнорировать слова мамы. Даже из сна.
Когда мальчик перевернул последний — что-то щелкнуло.
Проход. Там действительно был проход.
