Страница 21 из 27
Ещё бы. Армия Дискрема считала, что победит, а наши крепости пересекли море и ударили им в тыл, когда враг этого не ждал. Их радары даже не увидели это. Думали, что это просто звено самолётов, и не успели подготовиться, когда начался мощный обстрел.
Маскировка — главное оружие крепости. Её можно увидеть только своими глазами и услышать своими ушами. Но глаза и уши не видят так далеко, особенно в масштабах целого фронта, а крепость может маневрировать и пользоваться особенностями местности.
А ещё я видел на учениях, как крепость выбрасывала в воздух мелкую отработанную игниумную пыль из особых форсунок, и по какой-то причине эта пыль влияла на работу радаров.
Возможно, связано с Небожителем, дух которого мог находиться в реакторе, ведь доподлинно известно, что их силы могут глушить радиосвязь. Возможно, они влияют и на излучение радаров.
Да и не только в обычных радарах дело. Даже игниумные радары здесь вообще бесполезны, на сегодняшний день ни один не может определить сигнатуру выхлопов двигателей крепости.
А ещё продуманная система маскировки могла обманывать ракеты с тепловым наведением, сбрасывая ловушки и снижая расход топлива, попутно охлаждая раскалённые сопла реактивных двигателей жидким азотом. Ну и собственные ПВО успешно сбивало такие ракеты.
Кроме того, наземные войска запускали воздушные шары с игниумными сжигателями в местах, где может появляться крепость, сильно отвлекая внимание на себя. Техника ещё не научилась определять разницу и палила вслепую.
Конечно, крепость можно было обнаружить пеленгаторами или увидеть своими глазами. Но если крепость подобралась так близко, что её можно засечь подобным способами, то лучше бежать, ведь она готова нанести сокрушающий урон.
Да и она никогда не подходит близко. Это авианосец и артиллерийская платформа, способная нанести удар по захватчику из любого места, но ей нужна развитая система обслуживающих баз и снабжения.
Так что её используют как ставку для верховного командования и для поддержки наземный армий. Особая тактика применения, чтобы сохранить ценное оружие.
А её маскировочная система — один из самых важных секретов империи. И враг постоянно пытался его узнать.
Крепость уже рядом, её серо-песочный корпус и бронеплиты были так близко, будто до них можно было дотянуться рукой.
«Одна минута», — второй пилот показал мне условным жестом.
Вертолёт поднялся ещё выше. Мы увидели гигантский радар на башне, что медленно крутился вокруг своей оси. Когда крепость подходила на позицию для стрельбы, его выключали для маскировки, ведь разведку могли сделать и самолёты.
Видна и посадочная палуба, там уже ждали техники. Все одеты в особые герметичные костюмы, ведь на такой высоте очень холодно.
Вертолёт сел на палубу-подъёмник, и вышло очень мягко. Пилот удержал его, а после начал глушить двигатель. Подъёмник начал опускаться в глубины корпуса почти бесшумно.
— Ого, как вас встречают, — сказал офицер-инспектор Кеннет.
— Так положено, — ответил я.
На площадке внизу выстроились императорские гвардейцы и офицеры. Но главное, что здесь был сам генерал Кондратьев. Это командующий всем имперским десантом, и не просто командующий — он и создал этот род войск.
Усатый семидесятилетний старик в простом пятнистом камуфляже и чёрном офицерском берете стоял прямо и приложил руку к головному убору, приветствуя нас.
По устоявшейся традиции, если генерал находился на крепости, то он лично встречал десант, вернувшийся из боя. Всем нравилась эта традиция, именно в такие моменты многие из нас чувствовали, что находятся среди своих. И что даже генерал, который в обычное время был для многих недосягаемым, сейчас был таким же десантником, как и все.
В других войсках такой традиции не было.
Я выбрался из вертолёта первым и встал перед генералом по стойке «смирно».
— Господин генерал, разрешите доложить. Боевая задача выполнена, имперский десант возвращается на крепость.
Кондратьев внимательно посмотрел на меня усталыми глазами с большими мешками под ними и протянул мне руку.
— Поздравляю, капитан. Благодарю за службу!
— Служу империи!
Генерал выслушал отчёт, а его адъютанту я передал список убитых, раненых и пропавших без вести. Впрочем, я сделал три копии, ведь прекрасно знаю, как адъютанты и штабисты относятся к таким вещам. Наверняка опять потеряют.
После генерал остался ждать майора Брайдера.
— Старшина, — позвал я, — личный состав провести в казармы. И можете отдыхать.
— Есть, — отозвался Ильин.
И в его глазах я увидел огромное облегчение. Вернулся сам и вернул бойцов. Ведь несмотря на свою внешнюю строгость, он болел за каждого из них.
— Капитан Климов, — тем временем высокий гвардейский майор встал передо мной. — Его Императорское Величество вас ожидает.
— Я готов.
— Прошу за мной.
Императорские гвардейцы ждали именно меня.
Теперь пора предстать перед правителем и увидеть всё самому. Слишком много ходило слухов, что это самозванец и заморский шпион, а вся эта война — часть заговора против него. Или его заговор против армии, которая помешает ему сдать страну хозяевам.
Где правда? Неизвестно. Но даже Крыс говорил, что он — узурпатор.
Я направился к лифту, а они следовали вокруг, но не как конвой, а как почётный караул. Офицер-инспектор Кеннет какое-то время шёл рядом.
— Это большая честь, капитан, — тихо сказал он. — Жаль только, что вам не понравится, что вы там увидите.
— О чём вы, инспектор?
— Здесь, наверху, совсем не так, как внизу. Я буду позже, — вдруг спохватился он, будто что-то вспомнил, — пока нужно отойти.
* * *
У десантных офицеров была своя кают-компания на нижней палубе. Так что в кают-компании для командования я бывал редко.
Мы шли через коридоры крепости. Они были похожи на корабельные: здесь везде низкие потолки, переборки, местами вдоль стен тянулись трубы с дрожащими стрелками манометров и висели кабели в оплётке.
В некоторых отсеках было просторно, но иногда приходилось пролезать через низкие люки. Пол везде состоял из рифлёного металла или решёток, воздух пах машинным маслом и горячим игниумом. Гул двигателей был слышен повсюду, но вскоре я к нему снова привык, как и раньше.
А дальше началась роскошь. После очередного перехода мы пошли по коридору, где под ногами лежала ковровая дорожка красного цвета, очень толстая. Стены отделаны под дерево. Гвардейцы шли по обе стороны от меня, пока не остановились перед массивными двустворчатыми дверями кают-компании для старших офицеров и распахнули их.
И тут я понял, о чём мне говорил Кеннет. Ведь в империи большой праздник, и вся страна его отмечала… кроме нас.
Очень громко играла весёлая музыка. Офицеры в парадной форме разных родов войск смеялись и веселились. Мимо меня прошёл слуга в белом костюме, неся в руках поднос, на котором стояли бокалы с шампанским. На маленькой сцене толпились музыканты с инструментами.
Здесь были и женщины, весёлые и молодые. Были и в возрасте, наверняка жёны генералов и имперских сановников. Были и сами сановники — которые смотрели на окружающих, презрительно прищуривая глаза.
Здесь офицеры Генерального штаба и приближённые к императору особы празднуют День Основания империи.
На столах были расставлены изысканные закуски, так непохожие на то, что мы ели внизу, и выпивка: вино многолетней выдержки, коньяки и прочие дорогие сорта алкоголя, а не смешанный с водой спирт.
И было то, из-за чего стоило напрячься — здесь находились офицеры в роскошной серой форме, с аксельбантами и золотом на погонах. Офицеры императорской армии Дискрема, союзники нового правителя. На груди видны эмблемы с головой быка — герб Высшего дома Хардален. У некоторых была другая эмблема в виде железного бычьего черепа — это знак Железного Легиона, гвардии дома Хардален.
Скажи о таком внизу, все сразу бы сказали одно — предательство. Крепость — высший секрет империи, и тут ходят офицеры чужой империи, которая воевала с нашей всего пятьдесят лет назад. И будет воевать ещё, в чём никто не сомневался.
А у дальней стены в широком красном кресле сидел светловолосый молодой человек, уже порядком выпивший, в чёрном с золотом мундире. Рядом с ним прямо на подлокотнике сидела женщина в военном костюме.
Молодого императора я видел однажды на параде издалека, да и его лицо было повсюду, а вот эту женщину я не знал, но догадался, кто она. Это невеста молодого императора, и родом она была из Дискрема. И её старались лишний раз не показывать, чтобы не злить население.
Сейчас император и его невеста посмотрели на меня. Именно это было самым странным. Более странным, чем всё, что я видел за последнее время.
Их глаза, у них такой же серо-синий холодный оттенок, как у огня свечи духа, но более яркий. И для меня он какое-то время светил ярче, чем лампы на потолке.
Когда я видел императора в прошлый раз, у него не было такого взгляда.
А это могло означать только одно. Они оба — Небожители. И вижу эти глаза только потому, что я и сам теперь Небожитель.
Но ведь Небожители мертвы. Так ведь я-то жив... И… неужели никто не знает этого, даже заговорщики? Значит, всё совсем не так, как они думали.
Но главный вопрос был другой: видят ли эти двое, кто я такой?
Император сделал знак своей охране, чтобы меня пригласили к нему. Император Алексей Громов медленно поднялся, опираясь одной рукой на подлокотник кресла, а другой на колени своей невесты. Та хихикнула, но её взгляд оставался холодным и настороженным.
Хотя это было сложно сказать наверняка — её глаза светились так же ярко, как глаза самого императора. Оба Небожители, и я их вижу, а они видят меня. Император Громов, или тот, кто называл себя им, выпрямился во весь немалый рост и пошёл ко мне.
Все Громовы высокие. Впрочем, я и сам был высок, поэтому мы с ним оказались примерно вровень.
Он подошёл ко мне, и мы стояли, глядя друг другу в глаза. Они перестали слепить, будто я привык. В его глазах мелькнуло удивление, и длилось оно долго, но всё же вскоре в них появился хитрый огонёк.
— Капитан... — Громов сделал паузу и нахмурил лоб.
Его адъютант, высокий напыщенный парень с бакенбардами в таком же чёрном с золотом мундире, тут же подскочил к нему и подсказал на ухо:
— Капитан Климов, имперский десант, — расслышал я его шёпот.
— …Климов, имперский десант, — невозмутимо продолжил император. Голос немного пьяный. — Наслышан о вашем подвиге этой ночью, вот и захотел увидеть лично.
— Я прибыл, Ваше Императорское Величество, — сказал я, как положено.
Громов шагнул ещё ближе и внимательно присмотрелся ко мне, будто что-то заметил. Я приготовился, что он сейчас атакует или отдаст приказ меня убить, но император спокойно продолжил, но тихо, чтобы его слышали только несколько человек:
— Ты уничтожил банк, хотя я это запретил, — Громов нахмурился. — Нарушение моих приказов может считаться изменой, — строго добавил он.
— В данных обстоятельствах, — спокойно говорил я, — мы сделали всё, чтобы сохранить уникальный памятник архитектуры. Но враги не умели обращаться со взрывчаткой. Они хотели взорвать мост во время штурма… но ошиблись и взорвали сами себя.
Громов нахмурился, и в кают-компании стало тихо. Все смотрели на нас. Даже музыка перестала играть.
А после император захохотал, и вся его свита вслед за ним. Они смеялись, пока он не закончил. Но офицеры из Дискрема к веселью не присоединялись, а смотрели на меня изучающими взглядами, будто целились из автомата.
— Слышала, Анна? — окликнул Громов свою невесту. — Я же тебе говорил, что эти пустынники точно всё сломают. Им только волю дай.
— Уверена, — равнодушным голосом сказала Анна, — что капитан сделал всё возможное, чтобы это предотвратить.
— И я так думаю. В таком случае… за проявленную храбрость в бою, а также за действия, которые привели к победе, награждаю капитана Климова…
Откуда-то сбоку к нему спешил человек с фотоаппаратом, чтобы сделать снимок для газеты.
— …награждаю капитана Климова орденом «Орла»! — объявил Громов.
Фотограф поднял свой прибор. Император улыбнулся, глядя в объектив, а кто-то из свиты вложил ему в руку медаль в виде серебряного орла, с белой эмалью и синей лентой. Яркая вспышка на мгновение ослепила.
Это «Имперский орёл» третьей степени, офицерский орден. Очень серьёзная награда, особенно для потомка изгнанника. Просто так подобными орденами не награждают. Это престижный знак, и он даёт дорогу к повышению, а ещё смывает пятно позора с фамилии.
Император умело приколол орден мне на грудь как раз в тот момент, когда снова сверкнула вспышка фотоаппарата.
— Поздравляю, капитан!
— Служу империи! — чётко отозвался я.
Служу империи, и только ей.
Глава 15
«Долгое время во всём мире считалось, что империя Дискрем во всём превосходит наш Юнитум.
Они процветали, развивались и богатели, пока мы гибли в бесконечных войнах друг с другом, которые провоцировали их правители. Они называли нас варварами, живущими на месторождениях игниума и говорили, что давно бы нас захватили, если бы хотели.
Но кампания на архипелаге Меркато показала, что мы можем говорить с врагом на равных даже на его земле. Мы нанесли им такое поражение, которое они никогда не забудут.
Такой позор они постараются искупить любой ценой. Так что никогда им не верьте...»
— Из последнего письма императора Константина Громова своим детям.
Я думал, император (или кто там был вместо него) заинтересуется, откуда у меня такие силы, но он начал говорить совсем о другом:
— Климов, значит? А мы же очень дальние родственники, как ты должен знать.
— Да, Ваше Императорское Величество, — сказал я, как полагается. — Громовы и Климовы давным-давно находились в одном клане в Огрании.
— Познакомься с моим родственником, Анна, — бросил Громов.
— Очень приятно, — его невеста сделала лёгкий реверанс.
Анна Хардален так и не расслабилась, но смотрела не на меня, а рассматривала гостей. Наверное, проверяла их реакцию, кто смеётся, а кто нет, кто лоялен, а кто не очень. Ведь ходят слухи, что это она правит, а не Громов.
Она из Дома Хардален, что было ясно по значку с гербовой головой быка. Глава этого дома сейчас был императором Дискрема. Но вообще, это привлекательная женщина, и дело даже не в том, что в окопах женщин почти не видишь, и любая привлекает внимание.
