Страница 22 из 27
Вот только её взгляд, который я разглядел, когда меня перестало слепить, был ледяной и очень безжизненный.
— Можете расслабиться, капитан, — продолжал Громов. — Разрешаю вам остаться и обращаться ко мне запросто, и не только ко мне, а к любому, кто здесь. В империи Дискрем так принято при дворе, и это хорошая традиция, позволяет не закостенеть правителю. При моём дворе многие тоже пользуются этой привилегией. Хотя я бы сказал, что некоторые этим злоупотребляют. Да, Борис?
Снова раздался угодливый смех окружающих, а Алексей повернулся к свите.
— Кстати, адмирал, это же ваш родственник? Чего не подходите знакомиться? Или уже знаете друг друга?
— Ещё не знакомы, Ваше Императорское Величество.
Из толпы сановников медленно вышел очень высокий рыжий мужчина в синем адмиральском мундире, увешанном наградами.
Этого я знал. Это командующий военно-морскими силами, адмирал флота Борис Климов. Тоже Климов, но я потомок того брата, которого тогда изгнали, а этот — потомок оставшегося в империи. Так что он смотрел на меня, не скрывая злобы.
— В любом случае рекомендую, — продолжил император, глядя на адмирала, который стоял рядом с явной неохотой. — Родственники должны находиться рядом друг с другом. Можете пообщаться запросто, будто здесь нет чинов. Разрешаю.
Это адмиралу не понравилось особенно. Но я понял, император специально его поддевал и изучал с хитрым видом.
— Я бы познакомился, — пробасил адмирал, смерив меня взглядом, — но я не очень горю желанием общаться с людьми из Дискрема.
— Я не подданный императора Дискрема, — возразил я. — Пусть родился там, но мои предки жили здесь, и я вернулся домой, к своим, где уже принёс присягу. И даже воюю.
— Я бы сказал...
— Спокойнее, господа, — сказал император строгим тоном и нахмурился. — А если прикажу пригласить капитана, адмирал? Для родственников это приемлемо, даже если они в разных званиях.
— Я выполню приказ, — упрямым голосом сказал Климов, — но это не изменит моего отношения. Я был против возвращения потомков изгнанника. В тот год на нашей семье осталось пятно позора, и его не смыть одним боем и одной наградой. Уж простите, Ваше Императорское Величество, но вы сами разрешили говорить начистоту.
— И всё же, господин адмирал, — сказал я, — мне доверили служить на крепости, и я сражаюсь за империю. И люди идут за мной, проливая кровь. Эта награда — не только для меня, но и для них тоже. Это ничего не стоит?
— Стоит, но... — неуверенно произнёс адмирал. — У меня нет к вам претензий, капитан. Вы хороший солдат, я уверен, и награда заслужена. Но мы, Климовы — родственники Громовых, и этот статус нужно поддерживать, дабы...
— Опять эту пластинку завёл, — хохотнул император, и его свита следом. — А ведь ваш родич ранен, но стоит на ногах. И это доказательство, что он настоящий Климов, раз даже раны его не берут. Ваш дед Валентин управлял риггой даже когда остался без ног. Вы, Климовы, очень упрямые. Кстати, могу немедленно послать к вам своего личного врача, капитан, — он посмотрел на меня.
— Я хорошо себя чувствую, Ваше Величество, — я помотал головой.
— Я рад. Но я понял вашу позицию, и у нас вышел интересный спор. Что важнее: имя, данное при рождении, или дела, совершаемые человеком. В Дискреме тоже обсуждают это…
И вся свита начала об этом говорить. Куда я попал? В нашей кают-компании такое не обсуждали почти никогда. Хотя у нас были люди более знатного происхождения, чем Климовы и даже Громовы. Тот же Флетчер — потомок герцогов, которые правили страной ещё до Таргина. А предки покойного командора Шлейна были королями Мидлии в древние времена.
Но эти темы родства и знатности не интересовали офицеров, а если они и обсуждали такое, то не с таким пафосом, как здешняя знать. Всё же это дела давно минувших дней, империя сильно изменилась с тех пор. Сейчас старая знать не в таком высоком положении, как раньше. Больший почёт сейчас военным, а не знати, и сейчас через армию можно забраться наверх даже выходцу из небогатой семьи. Хотя чего спорить, всё равно потомку Наблюдателей, как раньше называли знать прошлого, было куда проще в жизни, чем остальным.
— Славно поговорили, — объявил император и хлопнул в ладоши. — А что до Дискрема, то мы теперь союзники. И пора уже заканчивать всю эту бессмысленную бойню. Это всё в прошлом.
— Да, Ваше Императорское Величество, — отозвалась свита, даже адмирал Климов, хотя он был недоволен.
— И совместно с нашими союзниками из Дома Хардален мы, наконец, сможем отправить человека на орбиту планеты, — продолжал Громов. — Технологии сейчас позволяют. Быть может, сможем выйти в космос и увидеть, откуда прибыли эти Переселенцы.
— Так и будет, Ваше Императорское Величество, — произнёс один из дискремских офицеров. — Над этим мы и работаем с вашего высочайшего позволения.
— А теперь тост, — объявил Алексей, и ему тут же подали бокал. Он посмотрел на меня. — Вот вы его оцените, капитан. За тех, кого больше нет с нами, — проговорил он и выпил залпом, ни с кем не чокаясь.
После последовали несколько мгновений тишины, как положено, хотя сомневаюсь, что присутствующие поняли, что всё это значит. Но для нас, тех, кто воевал внизу, это значило многое.
— Вы хорошо отличились, капитан, — сказал Громов, глядя на меня, и повторил: — Капитан... или может быть, пусть лучше будет майор, — добавил как бы невзначай. — Оформите ему назначение, — бросил он адъютанту. — Сразу бы назначил вас командором, но мои советники говорят, что через звания лучше не скакать, так что потерпите пару лет. Поздравляю, майор Климов!
— Служу империи! — отозвался я.
Но не просто так он осыпает меня милостями. В самый раз напрячься, ведь за этим что-то стоит.
— Есть ещё какие-то пожелания, майор? — спросил Громов, и мы с ним отошли в сторонку, ещё ближе к столам. — Подумайте хорошо, другого шанса попросить что-то не будет.
— Да, есть, Ваше Императорское Величество. Мне бы хотелось, чтобы отличившихся в бою наградили, а семьям погибших помогли. Потому что слишком много времени уходит, чтобы это выбить.
— Какая честность и ответственность за этих людей, но я это ценю, — он скосил глаз на своего адъютанта, и тот закивал.
После император продолжил говорить о чём-то со своей свитой, и вскоре пошёл на выход. Со мной остался адъютант. Напыщенный молодой мужчина с бакенбардами покачал головой.
— Это было немного дерзко, но Его Императорское Величество к вам очень расположен, господин майор. Дайте фамилии этих офицеров, и я займусь их награждением.
— Вот список отличившихся, а вот отдельный: погибших, раненых и пропавших без вести из моего батальона, — я передал ему смятый лист. — Мне бы хотелось, чтобы вы ускорили необходимые выплаты семьям, а также поиски пропавших и помощь раненым. И выдали награды отличившимся.
— Это задача совсем не для нас, — возмутился адъютант, но вздохнул. — Ладно, давайте сюда. Сделаю запрос в вашу канцелярию, дело пойдёт быстрее…
* * *
Музыка заиграла громче, со всех сторон возобновились разговоры, а император Громов и его подозрительная невеста, которая почти не вмешивалась в разговор, больше здесь не показывались.
С ними ушла часть свиты, но немалая часть офицеров, включая моего родственника-адмирала и других, остались, и большинство из них принялось пьянствовать. Но здесь не было командующего крепостью, контр-адмирал Извольский был трезвенником, а также не явился имперский генерал Рэгвард.
Я посмотрел на стол и почувствовал, что очень уж хочу есть.
— Присаживайтесь сюда, господин майор, — один из неприметных слуг тут же показал мне свободное место за столом и пододвинул стул.
Императорский приём — не солдатская кухня, и угощения тут были на высшем уровне, даже в полевых условиях вдали от дворца. Передо мной стояли серебряные блюда с тонко нарезанной говядиной в винном соусе, запечённая утка с яблоками и свежий хлеб с хрустящей корочкой. В хрустальных вазах лежал виноград, груши и разные ягоды. Ещё было вино в графинах, красное и белое.
И тут ко мне подошёл Крыс. Сейчас на нём был парадный мундир гвардейского офицера, но выглядел он всё равно непримечательно. На него никто не обращал внимания.
— Как впечатления, господин капитан? — спросил он.
— Ты знал? — я кивнул на дверь, в которую удалился император.
— Что он и его невеста — Небожители? Да. Поэтому… поэтому я… поэтому мы и пошли на такие меры. Одного Небожителя может победить только другой.
Крыс сел за стол. Музыка играла громко, но мы говорили тихо, едва слыша друг друга. Впрочем, я слышал его лучше. Должно быть, это плюсы моих новых способностей.
— Небожители хорошо слышат, — сказал я. — На случай, если опять будешь говорить про заговоры.
— Вы же не слышите, что они говорят в соседнем помещении. И они тоже. Эта способность работает не так сильно. Нас здесь не подслушают. До нас сейчас никому нет дела.
— И зачем его побеждать? Где доказательства, что он узурпатор?
— Доказательства есть, как и доказательства заговора против него. Но это просто одна нелегитимная власть сменит другую.
— Говори конкретно, — прервал я. — У меня времени мало. Мне ещё сегодня надо составить список погибших для выплат. И написать письмо родителям и невесте Штыка, что он не вернётся домой.
— Штык погиб? — Крыс посмотрел на меня, чуть приоткрыв рот.
— Его казнили пустынники. А ты думал, что раз сбежишь, то все выживут?
— Я не сбежал, — сквозь зубы проговорил он. — Там была группа разведки, я знал их места, вот и позвал их. От них было больше пользы, чем от меня одного. Просто я думал, что он выживет.
Это сожаление или Крыс притворяется? Не сказал бы, что они были друзьями. И всё же пару дней провели рядом, В бою это многого стоит, люди после такого совместно пережитого тянутся друг к другу сильнее. Возможно, что и Крыса это задело где-то в глубине души.
— Давай к делу. Как он отреагирует на меня?
— Пока не знаем, заметил он это или нет. Но в любом случае, он захочет переманить вас на свою сторону. Вы же гвардия, теперь с боевым опытом, а он мало кому может верить.
Пока он говорил, я пододвинул к себе рыбу под белым соусом, от которой шёл пар. По привычке хотелось достать из кармана свою ложку, завёрнутую в салфетку, но я удержался, ведь помнил, где находился.
Да и на столе лежали приборы, серебряные, с гербами, а я ещё с академии помнил, как ими пользоваться. Этикету нас учили очень тщательно.
Война войной, а есть хочется всегда.
— Но это не настоящий император, — сказал Крыс очень тихо. — Кому это знать, как не его службе безопасности?
— Ты рассказывай.
Да уж. Обсуждать заговор против императора, пока он сам в соседнем помещении. Но я понимал, что мы здесь не одни такие. Много кого он не устраивает среди собравшихся, и многие обсуждали это прямо сейчас.
— Император Михаил Константинович был слаб, — начал объяснять Райгер. — Но дети у него были сильные. Три сына, надежда империи. Дмитрий, твой тёзка, Константин и Алексей.
— Который стал императором сейчас.
— Нет, — он помотал головой. — Дмитрий погиб в аварии, Константин утонул, Алексей в это время был в Дискреме. Он хотел сделать военную карьеру, и обучался у них, у нас тогда было потепление отношений между империями. Учился в академии, кстати, той же самой, что и ты.
— Я его там не видел. Хотя академия была очень большая.
— Но оттуда вернулся не он, — Райгер понизил голос. — Похож на него, знал всё, что знал Алексей. Но это не он. Двойник, узурпатор. Охранка знает это лучше всех. Это марионетка, которая губит империю. А ещё с силами Небожителя, что было хуже всего.
— И вы решились на заговор.
— А кому ещё возглавить империю, как не тому, кто когда-то её создал? — он произнёс это уверенным голосом. — Мы думали, что у него легко это получится. Эрдель, предыдущий руководитель, был в этом уверен.
Я смотрел на него, пытаясь понять, почему он рассказывает мне про узурпатора. Я его не пытаю, не выбиваю данные. Просто задаю вопросы, и в какой-то момент он стал отвечать очень подробно.
Врёт? Или какой-то расчёт?
— Что ещё? — спросил я.
— Заговоров несколько, — сказал Крыс. — Уже многие поняли, что на троне самозванец. А кто не понял, того не устраивает, как император заигрывает с Дискремом и собирается взять в жёны дочь их императора, которая, говорят, на самом деле управляет всем. Так что один из заговоров, скорее всего, удастся. Возможно, они заполучат себе власть и назначат нового императора. Или выберут среди себя.
— И кто они?
Он молчал долго, раздумывая и глядя на меня, будто что-то прикидывал.
— Один из них — ваш дальний родственник, адмирал Борис Климов. С ним генерал Загорский из РВС Огрании. Генерал Салах, скорее всего, тоже был связан с ними. Его восстание может быть частью заговора, чтобы отвлечь армию, насколько мы можем судить. Но потом он плюнул на договорённости и решил действовать сам.
— Ты знаешь о заговоре, но не выдаёшь его. Твоя работа — такое предотвращать.
— Таков план, — сказал Крыс. — Они возьмут власть, но не смогут её удержать.
— И тут бы вышел Таргин в моём теле. А зачем было ждать? Таргин легко бы справился с кем угодно. Размазал бы их хоть прямо сейчас.
— Для всех он был бы правнуком изгнанника Павла Климова. Какое это даёт право на трон? Никакого. Без номинальных прав никто не назовёт его императором. Даже то, что он Небожитель, мало поможет. Началась бы кровавая гражданская война, куда хуже предыдущих.
— Тогда на что был расчёт?
Да уж. Как говорится: никогда такого не было, и вот опять. Служба безопасности сама возглавила заговор, считая правителя чужой марионеткой.
Но раз Крыс говорит, надо слушать, чтобы понять, что делать мне самому. Думаю, многие хотят переменить меня на свою сторону, чтобы я сделал грязную работу. И чтобы не попасть в ловушку, надо выяснить как можно больше.
— Расчёт на то, — продолжил Крыс, — что новые властители действовали бы всё хуже и хуже, недовольство ими копилось бы сильнее. Потому что военный талант одного из генералов ты видел сам. И вот тут-то харизматичный человек с силами Небожителя и поддержкой армии и гвардии смог бы проявить себя, а Таргину в харизме не откажешь. И кроме того, Климовы — дальние родственники Громовых. Шанс есть, но для этого нужно было копить силы.
— Вот это план вы придумали, — я покачал головой.
— Это придумал сам Таргин во время прошлой жизни, — сказал Крыс. — План на случай поражения, чтобы можно было вернуться. Мы только проработали детали и нашли носителя для его души. Нельзя недооценивать Таргина. Он — почти бог.
— Давай без пафоса, — я поморщился.
— По крайней мере, некоторые в это верят. Эрдель вот всегда верил, что Таргин вернётся и наградит его.
— Давай к делу. Ну вот, ты мне всё выдал. Я держу вас в руках, и душа вашего бога у меня. Какие предложения?
Райгер молчал.
— Мы не знаем, — наконец признал он. — Правда не знаем.
— Так что ты хотел со мной делать? Для чего приходил сегодня на земле и хотел угрожать? Говори честно.
— Мы хотели найти способ запугать тебя, заставить действовать на нашей стороне, чтобы помочь Таргину вернуться. Но тут… мы искали способ, как дать ему силы… но...
— У вас нет никакого способа, — заключил я. — Таргин придумал за вас план, но когда всё пошло не так, вы сели в лужу. Плохо, что вы не учитываете опыт имперской армии. У нас всегда подчинённые готовы принять роль командира на случай его гибели. А у вас всё рассыпалось, когда главный умер.
Он обречённо кивнул.
— Так и есть, — протянул Крыс. — А империя рушится, кризис в Инфиналии не единственный. Потому что этот император или кто будет вместо него, нас погубит или сделает колонией Дискрема. Сами видите, насколько всё прогнило наверху. Офицеры Дискрема изучают наши летающие крепости и радары. Они уже придумывают, как это уничтожить.
Вот тут он не врал, я сам их видел только что. И это огромная проблема, на самом деле. Скажи кому внизу, что здесь ходят «дискари», как называли военных из Дискрема, все сразу будут кричать о предательстве. Крепость — секретное оружие.
