Читать «Графиня Оболенская. Мосты в будущее» — Айлин Лин онлайн
Страница 4 из 18
- Нянюшка, мы договорились всего на два платья! - обернулась я к ней, насупившись.
- Где два, там и три, - улыбнулась Пелагея Семёновна и велела помощнице приложить к моей юбке очередной отрез.
К полудню я устала так, будто все эти часы вагоны разгружала. К этому времени мне успели заказать два прогулочных платья, один летний костюм для поездок, шляпку, бельё и четыре пары перчаток. Спас меня дядя Михаил. Он заглянул в малую гостиную, оглядел разложенные ткани и сразу понял моё положение.
- Сашенька, ты мне нужна, - торжественно сообщил он, пряча улыбку в бороде. - Дело не терпит.
- Какое? - я так стремительно шагнула с подставки, что едва не наступила на подол приколотой юбки.
- Поедем лавку смотреть.
- Она ещё не закончила, - мигом подскочила няня.
- Государственные интересы, Матрёна Ильинична, - дядя развёл руками. - Чайная торговля ждать не может.
- Можно подумать, без Сашеньки прилавок не поставят.
- Поставят. Только потом окажется, что не там.
Я бросила на дядю благодарный взгляд. Через четверть часа мы уже ехали к Сенной площади.
Помещение Оболенский снял на углу, на первом этаже доходного дома. Прежний торговец держал здесь бакалейную лавку и оставил после себя тёмные полки, длинный прилавок с потёртой столешницей и запах селёдки, въевшийся, кажется, даже в кирпичные стены.
У двери нас встретил старший приказчик Семён Архипович, корпулентный мужчина с аккуратными рыжими бакенбардами. Он поклонился дяде, затем мне и начал перечислять, что уже успели сделать: стены вымыли щёлоком, пол перестрогали, старые доски на складе заменили. Через два дня обещали привезти жестяные чайницы.
- А запах никак не убрать? - спросила я, осматриваясь.
- Со временем выветрится, ваше сиятельство, - Семён Архипович заметно смутился.
- Что-то я сомневаюсь, - дядя принюхался. - Я уже сколько дней велю искать, откуда тянет, а вы всё никак не найдёте.
Я прошла вдоль стены, заглянула под полки, затем открыла дверь в заднюю комнату. В углу стоял старый ларь, поверх него рабочие сложили доски. Здесь пахло сильнее.
- Это выносили? - спросила я, кивнув на ларь.
- Тяжёлый, - Семён Архипович переступил с ноги на ногу. - Думали после ремонта убрать.
- Вынесите сейчас же, - покачала головой я.
Приказчик позвал двоих рабочих. Ларь сдвинули, и под ним обнаружился узкий люк. Мужчины с трудом подняли крышку, и в нас мощно пахнуло сыростью и прогорклым рыбьим жиром. Дядя, зажав нос, осторожно заглянул вниз и выругался.
- Там бочка, - сообщил рабочий, посветив фонарём. - И ящик какой-то.
- Вот и причина вони, - Михаил повернулся к приказчику. - Вычистить всё до кирпича, побелить известью, люк оставить открытым на несколько дней, потом там ещё раз всё помыть.
Семён Архипович поспешно закивал и записал распоряжение в книжку.
Я вернулась в торговый зал. Свет падал из двух широких окон. Прилавок стоял вдоль дальней стены, отчего покупателю приходилось проходить через всё помещение, а продавец оказывался заперт между бочками и стеллажом.
- Его надо развернуть, - решила я, обойдя прилавок. - Поставьте одним концом к окну, другим сюда. Получится проход к складу, и приказчик сможет видеть весь зал.
- Я так сперва и хотел, - дядя прищурился, - но Семён Архипович говорит, покупатель должен пройти поглубже и разглядеть весь товар.
- В прежней лавке у нас всегда так стояло, - кивнул тот, внимательно нас слушая.
- И что продавали? - поинтересовалась я.
- Крупу, свечи, мыло, сельдь.
- За сельдью человек и в подвал спустится, если приспичит. Чай же выбирают не так. - Я подошла к окну и посмотрела, что увидит прохожий с улицы. - Здесь поставьте низкий стол. На нём три открытые чайницы с лучшими сортами, совки и весы. Не возле самой двери: сквозняк будет гонять пыль. Остальные образцы разместите на полках за приказчиком. Коробки светлые, названия крупные.
- А прилавок? - уточнил Михаил, уже примеряя новое расположение.
- Развернуть. Кассу поставить ближе к выходу, но так, чтобы до неё не дотянулись с улицы. Дорогие сорта держать за спиной у старшего приказчика, дешёвые ближе к складу. И уберите половину этих полок.
Семён Архипович посмотрел на стену с явным сожалением.
- Товару много будет.
- Давайте не захламлять пространство, - я провела пальцем по краю стеллажа. - Лучше чаще пополнять полки со склада, чем набить зал ящиками до потолка.
- А я говорил, воздуха здесь не хватает, - дядя довольно хлопнул приказчика по плечу. - Записывай.
- Пишу-пишу, ваше сиятельство, - вздохнул тот и снова раскрыл книжку.
У двери появился рабочий, державший в руках картонный рисунок будущей вывески. На зелёном фоне золотыми буквами значилось: «Чайная торговля графа М. К. Оболенского».
- Слово «граф» убрать, - попросила я, рассмотрев надпись.
Дядя удивлённо на меня обернулся:
- Это ещё почему?
- Потому что половина покупателей решит: у графа всё втридорога.
- А вторая половина подумает, что дворянин дрянью торговать не станет.
- Дешёвый сорт у тебя тоже будет.
- Дешёвый не значит дрянной, - возмутился Михаил и забрал картон у рабочего. - Тут имя отвечает за качество.
- Тогда напиши просто и ёмко: «Чаи Оболенского».
Дядя отошёл к окну, поднял рисунок и прищурился.
- «Чаи Оболенского», - повторил он, пробуя сочетание на вкус. - Нет, мне не нравится.
Мы спорили минут десять. Семён Архипович молчал и переводил взгляд с меня на Михаила, благоразумно не вмешиваясь. В итоге сошлись на «Чайной торговле М. К. Оболенского». Слово «граф» убрали, фамилию увеличили, а дядя выторговал маленький герб в углу вывески.
Перед отъездом дядя ещё раз прошёлся по залу, распорядился насчёт освещения и назначил открытие через две недели. Уже в экипаже он вынул из внутреннего кармана сложенный лист.
- Чуть не забыл, вот, от Черемныха письмо пришло, - и протянул мне.
Я сразу перестала улыбаться.
- Адрес есть?
- Есть. Аркадий пишет, Коул по-прежнему в Сан-Франциско. Контора на Монтгомери-стрит. Землёй торгует, комиссионные дела ведёт, связан с пароходчиками.
Внизу письма стояли имя и адрес. Всего несколько строчек, но при виде них моё сердце забилось чуточку быстрее.
- Что дальше? - дядя внимательно наблюдал за мной из-под густых бровей.
- Напишем ему письмо.
- Сегодня?
Я задумчиво посмотрела в окно. Наш экипаж как раз огибал телегу, доверху гружённую пустыми ящиками.
- Сегодня, - решила я и сложила лист.
Дома мы заперлись в кабинете. Михаил сел в кресло возле окна, а я устроилась за столом. Первые два варианта я скомкала: из них следовало, что я готова выкупить чуть ли не половину Аляски. Третье письмо вышло лаконичнее. Не растекаясь мыслью по древу, я перечислила лишь необходимое: участки у Ситки, на побережье Кеная и возле бухты Линн, цены, документы на землю, долги по налогам, глубину у берега, лес и ближайшие поселения. Отдельно попросила указать владельцев, готовых продать большие участки целиком, не дожидаясь раздела на мелкие.
Письмо подписал Михаил.
Я заклеила конверт и написала адрес.
- Значит, ты всё же решила в это дело ввязаться? - дядя взвесил письмо на ладони и остро на меня посмотрел.
- Однозначно, - серьёзно кивнула я.
- Ну, тогда с Богом! - он перекрестился и убрал конверт во внутренний карман.
До Сан-Франциско конверт будет добираться несколько недель. Ответ придёт ближе к осени, если Коул вообще захочет связываться с русскими чудаками. Затем начнутся проверки, адвокаты, банки, бумаги и долгие торги. В лучшем случае первые сделки мы заключим через год. До начала клондайкской золотой лихорадки оставалось около трёх лет. Я знала, что случится с теми землями, но не имела ни малейшего представления, что за это время случится со мной.
- Страшно? - негромко спросил дядя, заметив, как я нахмурилась.
- Немного, - призналась я и закрыла чернильницу.
- Денег жалко?
- Вовсе нет. Меня страшит будущее, - честно ответила я.
Он помолчал, затем поднялся, подошёл ко мне и положил ладонь на моё плечо.
- Доживём, - уверенно произнёс Михаил. - А потом ещё будем радоваться твоей прозорливости.
- Обязательно будем, - я накрыла его руку своей.
Затем с визитом ко мне приехала Зина.
Замужняя жизнь была ей к лицу. Щёки порозовели, глаза счастливо сияли, движения стали размереннее. На ней было светлое летнее платье и кокетливая шляпка. Она подошла ко мне и мягко обняла, а затем оглядела меня с головы до ног и нахмурилась.
- Ты похудела.
- Сегодня все решили мне об этом сообщить, - вздохнула я и позвонила, чтобы принесли чай. - Мотя с утра уже вызвала портниху и, как сама понимаешь, знатно меня разорила.
- Правильно сделала, - Зина сняла перчатки и шляпку, села на диван. - У тебя лицо стало острое, а под глазами синева.
- Спасибо, дорогая. После таких слов я почувствовала себя значительно лучше.
Она рассмеялась, но почти сразу отвела взгляд. Пальцы начали теребить край перчатки.
Я заметила это движение и села рядом.
- Что случилось?
- Ничего, - слишком поспешно отозвалась Зина и разгладила перчатку на коленях.
Я молча пристально рассматривала её точёный профиль. Она, чувствуя мой взгляд, опустила глаза. В гостиную вошла Настя с подносом, расставила чашки, вазочку с печеньем и молочник. Мы дождались, пока за ней закроется дверь.
- Саша, ты никому не скажешь? - спросила Зина, наклонившись ко мне.
- Если это не угрожает тебе или другому человеку, не скажу, - пообещала я.
- Василию тоже?
- Тоже.
Подруга глубоко вдохнула и положила обе ладони на живот. Жест получился весьма красноречивым.
- У меня второй месяц нет этих э-эм… Матушке, точнее, обеим матушкам сказать боюсь, заставят меня в кровати лежать, - выговорила она и покраснела до корней волос. - Сначала думала, после свадьбы всё сбилось. Потом по утрам стало мутить. Вчера позвала бабку, она маменьку принимала и тётушку мою. Та посмотрела, пощупала и сказала, что наверняка ребёнок.
- Ты хочешь этого ребёнка? - осторожно уточнила я.
- Очень, - Зина быстро кивнула. - Мы с Васей хотим. Он ещё не знает, я боялась обрадовать раньше времени. А потом эта бабка спросила про мою грудь.
- Про бронхит?
- Я рассказала, что зимой мне ставили чахотку, а потом доктор сказал, что её нет. Она всё равно нахмурилась. Послушала, как я дышу, и велела молиться, потому что женщина со слабой грудью может не вынести родов.
Последние слова она произнесла шёпотом. Я взяла её холодную ладонь в свою и мягко сжала.
- Бабка не врач.
- Она приняла больше сотни детей…
- Возможно, но откуда ей знать, как беременность влияет на лёгкие?