Первая — это потомки Переселенцев, когда-то прибывших из космоса, но в отличие от нас всех, в них остались способности наших предков.
Вторая — они прибыли в наш мир после смерти в другом.
В пользу второй теории говорят немногочисленные записи речей так называемого Короля-Спасителя. Этот таинственный Небожитель утверждал, что прибыл спасти этот мир, раз ему не удалось спасти старый. А ещё он утверждал, что раньше знал лично других Небожителей, включая Таргина Великого и Павла Громова.
Но говорил ли он правду, или это были бредни безумного сектанта-фанатика, кем и являлся Король-Спаситель? На этот вопрос ответа мы, к сожалению, не узнаем никогда…»
— Профессор Чой Джи Хун, кафедра истории Гуманитарного Университета города Криндар, архипелаг Меркато.
Вертолёты ещё не успели взлететь, но комиссия из комитета в них уже погрузилась. Винты начинали раскручиваться, люди смотрели на нас из иллюминаторов, кто-то поднял к голове фотоаппарат.
— Куда? — охраняющий площадку вспотевший боец в бронежилете прямо поверх голого торса встал у меня на пути.
— Вернуться на пост, солдат! — приказал я.
Боец с испугом отошёл и прижал руку к голове, разглядев мои погоны.
— Куда к пустой голове руку прикладываешь? — отчитал его Кеннет и побежал за мной. — Командор, что вы хотите сделать?
Он говорил официально, ведь рядом были посторонние. Все с удивлением на нас смотрели, не понимая, что случилось и куда мы торопимся.
— Проконтролировать свои приказы, офицер-инспектор, — проговорил я. — Вы со мной?
— Ну да, но…
Первый пилот вертушки, уже знакомый мне майор Гарсия, хотел поднимать машину в небо, но… у меня аж голова заболела, но я собрал все силы, не давая ему это сделать.
Полозья прижало к земле, а мои руки будто чувствовали шершавый металл. Винты загудели сильнее, пилоты начали переглядываться, но я уже подошёл ближе.
Порыв воздуха от винта сорвал с меня берет, но его ловко подхватил Кеннет, а я рванул на себя дверь кабины.
— Остановить машину! — приказал я.
— Но господин командор… — майор Гарсия, командир группы, снял шлем.
Взгляд у него виноватый.
— У меня приказ, господин командор. Я не могу его нарушить. Мне было приказано…
— У вас был мой приказ, — перебил его я. — Вы были переданы в подчинение крепости. И вы мой приказ нарушили, майор.
— Но мне приказал генерал Загорский…
— А письменный приказ был? — спросил я.
Можно было и не спрашивать. Загорский очень следил за тем, какие приказы отдавал на бумаге. Потому что письменный приказ опровергнуть сложно, а вслух можно говорить что угодно, потом всё равно ничего не докажешь.
Не зря аж со времён Переселенцев в армии говорят, что у победы много отцов, а поражение — сирота. Никто из генералов не хочет брать на себя ответственность за эти поражения.
— Он потом скажет, что не было, — произнёс я спокойнее. — Скажет, что это ваша инициатива, майор. И крайними останетесь вы и ваши пилоты. А расследование будет, верно? — я посмотрел назад.
— Абсолютно верно, — жёстким тоном сказал Кеннет. — И трибунал за нарушение.
— Но если полетим сейчас, — продолжил я, — я закрою на это глаза.
— Да я бы с радостью, но… — пилот покосился на десантное отделение.
Во всех трёх вертушках, даже в боевой «Молнии», сидели люди в гражданском. Это тот самый комитет, комиссия, которая клюёт мозги офицерам РВС, а скоро будет выносить мозги нам.
Кто-то начал доставать камеру, чтобы снять меня. Всего одно движение рукой и одно усилие мысли, и камера упала на пол. Мне это почти ничего не стоило, а вот корпус камеры раскололся.
— На выход! — велел я так громко, чтобы они слышали меня, несмотря на гул винтов. — Крепость проводит военную операцию. Техника реквизирована. Покиньте машину.
— Командор, — на меня посмотрел полный седой мужик, выглядывая наружу, — вы не можете меня высадить.
Он выглядел здесь неуместно, в своей рубашке и жилете. Будто пришёл на рыбалку, а не в военную часть. Мужик снял очки и протёр клетчатым платком, кисло смотря на нас.
— Могу, — сказал я. — И сделаю.
— Но согласно уставу…
Он закончить не успел. Кеннет вернул мне берет и шагнул вперёд. Устав — это его конёк.
— На текущий момент по уставу полномочия комитета касаются только региональных вооружённых сил и наземных частей имперской армии, — отчеканил офицер-инспектор. — Крепости же относятся к флоту империи, но при этом имеют особый статус, как и десантные части. Поэтому комитет не имеет права вмешиваться в её операции и подвергать сомнению приказы командиров десанта…
— И всё же, — спорил седой, смерив нас взглядом, — деятельность комиссии регулируется особым приказом Его Императорского…
— На выход! — вскричал Кеннет, теряя терпение. — Как офицер-инспектор, я подтверждаю чрезвычайные полномочия командора на данной базе!
— Тут, конечно, можно поспорить…
— Если не успеете убраться отсюда, будете прыгать прямо в полёте, — сказал я. — Считаю до трёх. Один…
Седой скорчил рожу, но вышел, остальные люди, гражданские, мужчины и женщины, тоже покидали все борта. Один парень споткнулся на выходе. Он торопился, решив, что я и правда могу его выкинуть.
Я разместился у выхода, рядом со мной сел Гвоздь и тут же начал крутить ручки радиостанции.
— Я бы хотел это обсудить, офицер-инспектор, — заявил седой снаружи. — И высказать протест против…
Кеннет залез внутрь и захлопнул дверь, потом выдохнул.
— Лучше полечу с вами, — сказал он. — Не хочу с ним спорить.
— Благодарю, — я кивнул. — Люди этого не забудут.
— Конечно, он напишет рапорт…
— Наши не забудут.
Инспектор промолчал, глядя на меня. Вертолёты взмыли в небо, а Гвоздь подал мне трубку.
— Гнездо вызывает Коршун-1, приём, — услышал я в эфире.
— Слышу вас, Гнездо! — отозвался я. — Приём!
Со мной говорил сам Станислав Варга, я узнал его по голосу. Мне приходилось орать, чтобы он сам меня слышал.
— Я услышал, что происходит! — сказал Варга. — Мы пока не можем отправить транспорт, ещё пару часов. Но я постараюсь выбить хоть что-то на ближайшей базе.
— Я уже достал что нужно! — проорал я.
— Что?
— Достал что нужно! Лечу на место!
— Понятно, Коршун. Но мы готовы оказать авиаподдержку. Конец связи!
— Передай нашим, — я сунул трубку Гвоздю, — пусть держатся. Мы рядом.
Да, штурмовики дотянутся до этого леса. А мы летели над густым лесом, все три вертолёта. «Молния» пошла ниже на высокой скорости, десантные оставались на прежней высоте.
— Будет разборка, — промычал Кеннет. — Тот толстый мужик — вредный. Похож на ревизора.
— Да и пусть, — я отмахнулся. — Заберём своих, дальше разберёмся. Лучше написать лишнюю бумажку по этому поводу, чем подписывать похоронки на погибших.
— Согласен. Но я к тому, что…
Он резко вскинул голову. Свет в салоне загорелся красным, раздалось омерзительное пищание. Пилоты переглянулись, один потянул рычаг, и от резкого поворота меня чуть не скинуло с сиденья.
— Ракета! — вскричал Кеннет.
Да я и сам видел. Это самонаводящаяся ракета, целившая в вертолёт, я увидел её дымный след. Одна пролетела мимо, вторая взорвалась намного ниже, рядом с тепловой ловушкой. А вот третья летела на нас.
Я смотрел на неё через иллюминатор, расправив ладони. Мои руки начало жечь, будто я взялся за её раскалённые бока...
Она странно дёрнулась, пыхнула дымом и ушла совсем в другую сторону. Я смахнул пот со лба. Есть! Вышло. Ракета ушла, пролетев от нас всего в нескольких метрах.
«Молния» тут же залила место пуска шквальным огнём пулемётов, автопушек и неуправляемых ракет, а десантные вертушки пошли быстрее, чтобы поскорее пройти опасное место.
Но по нам уже стреляли из автоматов, несколько раз я слышал, как пули попадали в корпус. От этого я защитить не мог. Но пара попаданий в корпус не так и страшны.
— Не зря это место называют Чистилищем, — напомнил я с усмешкой.
Кеннет нервно засмеялся, а Гвоздь выдохнул и начал грызть ноготь.
— Наши! — вдруг вскричал он.
Впереди, на открытой поляне меж деревьев, показались сигнальные дымы, и вскоре мы сели, очень грубо. От толчка Кеннет аж язык прикусил и сматерился.
Дверь открылась, и внутрь начали запрыгивать наши. Бойцы устали, глаза дикие, лица блестели от пота. Занесли раненых, разложили на полу.
Тем временем «Молния» прикрывала всех сверху.
Бах! Бах! Бах!
Ракеты рвались, а дальше, за макушками деревьев, было видно красно-оранжевое зарево пожаров. Всё там нахрен выжгли игниумной пастой.
— Господин командор, — Шутник аж остановился. — Вы сами...
— Не задерживай, — бросил я, протянув ему руку, и он забрался.
Взводный, лейтенант Зверев, заходящий последним, пустил короткую очередь в сторону деревьев и полез сам. Он споткнулся, мы с Кеннетом затащили его за шиворот.
Дверь закрылась прямо в полёте, вертолёты уже улетали отсюда. Внизу видно, как колонна бронемашин морпехов, прикрывавших высадку, торопливо уходила. Севший в наш вертолёт корректировщик Крюгер передал координаты, и через минуту донеслись разрывы бомб.
Штурмовики уничтожили это место, сделали круг и полетели в сторону крепости.
— Господин командор, — прокричал лейтенант Зверев, отдышавшись. — Боевая задача выполнена успешно! Штаб боевиков ликвидирован!
— Благодарю за службу, лейтенант, — сказал я. — Хорошая работа.
— Служу империи!
Молчавшие бойцы приходили в себя. Начали материться, отходя от стресса, тяжело дышали, пытались пить, но почти ни у кого во фляжках не осталось воды. Оглядывали друг друга, раненых, и смотрели в иллюминаторы, пытаясь понять, все ли их товарищи ушли на других машинах. Один вытащил шприц, зубами снял колпачок и сделал укол лежавшему парню, который скрипел зубами от боли.
Раздался один нервный смешок, другой, они потихоньку ожили. Но один вдруг начал вытирать глаза.
— Да ты чё, Олежа? — Шутник ткнул его кулаком в бедро.
— Думал, бросят, — очень тихо проговорил боец, но я всё равно его услышал. — Что всё, конец. А я вернуться хотел.
— Я же тебе говорил, что кто-то, а он нас не кинет. Кончай реветь, дебил.
Да, так и создаётся доверие. Они ждали, что я за ними приду, и я их не подвёл.
* * *
Вертолёты летели к базе дальше, а я слушал эфир. Морпехи и бойцы разведкорпуса после операции отходили успешно, штаб уничтожен, удар нанесли вовремя. Но ещё бы несколько минут, и всё, было бы три десятка наших трупов. Больше, чем мы потеряли во время той масштабной операции, когда шла высадка.
Вот и база. Вертолёты сели, в этот раз плавнее. Пилоты начали ругаться, один показал на стёкла в кабине, в паре мест появились новые дыры. Двери в десантное отделение открылись, я вылез из жаркой кабины на не менее жаркий воздух. Как в вулкане, честное слово.
А на самой площадке меня ждал адъютант генерала Загорского.
— Господин генерал Загорский требует рапорт о…
— Я к нему сейчас сам приду, — заявил я.
