— Несправедливо – когда чужая женщина должна играть твою роль. А то, что случилось с моей семьёй – моя личная трагедия, — прошипела я, чуть наклоняясь над столом, чтобы возившаяся у кофейного стола Альбина не могла меня услышать. — Мне не нужна помощь, я предлагаю тебе комфортное соглашение: я не трогаю тебя, а ты завязываешь спекулировать на моих болевых точках. Поверь, Бесадзе фиолетово, будем мы с тобой дружить или нет. У него свой интерес, у меня свой. Я в этом доме заложница обстоятельств… И не более!
— Договорились!
Голос брюнетки перестал быть похожим на писк мыши, в нем зарокотала откровенная, ничем не прикрытая ненависть, а огромные черные глаза полыхнули пламенем, наконец-то выдавая толику правды.
— И ещё… Увижу, что для тебя игра закончилась, увижу, что ты решила оттянуть сделку, дабы задержаться в этом доме подольше — убью! Знаешь, сколько таких молодых и нищих вилось возле Тимура? А я их всех уничтожила… И тебя размажу, наплевав на всю твою трагедию!
Роковуха с остервенением воткнула вилку в помидор и тот треснул… рассыпаясь брызгами на её платье.
— Я буду носить оникс! Я буду сидеть по правую руку от него, — продолжала шипеть Малика, буравя меня своими колдовскими глазищами.
Боже… Она больная, что ли? При чём тут оникс? Не самый дорогой камень, а, судя по наряду, она может себе его позволить. Сидеть по правую руку? Да сколько угодно! Ну кто мешает-то? Или я чего-то не понимаю?
— Ты меня поняла?
Я не выдержала и рассмеялась. Ну ладно, Бесадзе… Слушать его угрозы даже как-то возбуждающе, что ли. Он хотя бы имеет на это право! И я даже уважаю его за обескураживающую честность! И за внутренний стержень тоже уважаю. Он, наплевав на подлость моего отца, помог невинному ребёнку. Пусть в память о своей сестре… но помог! И любое его обидное слово уже давно оплачено каждым новым вдохом Лили. А вот от этой куклы слышать угрозы я не намерена!
Но Малика явно не шутила. Её напряженная поза, взгляд, искривившиеся губы — все говорило о решительности. Но тут я сама виновата. Впервые решила показать своё воспитание, сдержанность… Чёрт, да я ей даже улыбалась!
Малика неверно восприняла моё затянувшееся молчание, ошибочно определила меня в слабого противника и продолжила ломать:
— А ещё… Не знаю как, но я бы на твоём месте поторопилась с разрывом вашей сделки, — зашептала Малика. — Тимур много лет назад похоронил свою жену… Не хотелось бы, чтобы тебя постигла та же участь. Моська у тебя милая… Жалко будет хоронить в закрытом гробу.
За спиной раздался грохот бьющейся посуды, но я даже не дрогнула. Понимала, что, скорее всего, Альбина все слышала и не смогла сдержать эмоций. Но я не подам вида…
Какого чёрта?
Ну, вот почему, как только ты пытаешься быть нормальным человеком, пусть и попавшим в самую дерьмовую ситуацию, на пути встречается какая-нибудь пустая дрянь и запускает свои грязные пальцы в кровоточащую рану?
Я заставила себя дышать… До боли прикусила язык и медленно втянула воздух, рассчитывая, что сейчас отпустит. Улыбалась, щурилась, рассматривала Малику, все отчетливее подмечая и проступившие морщинки, и линию корсета, из-за которого она и не могла нормально дышать. И стало понятно, что она уже давно не девчонка, хоть и пытается своим писком пустить пыль в глаза.
Сколько ей? Явно за тридцать… А учитывая колоритность внешности, возникает вопрос – почему она до сих пор не замужем, и почему чувствует себя хозяйкой в доме чужого мужчины? Не это ли они пытаются скрыть? Но от кого?
— Какой ценный совет, Малика. Сама поделишься подробностями смерти его жены? Или мне уточнить у Тимура Петровича? — выплюнула я и с удовольствием наблюдала, как эта дрянь стремительно бледнеет от ужаса. — Исключительно из инстинкта самосохранения. Быть может, он подскажет, как мою милую моську уберечь?
— Не смей! — Малика вскочила, кресло с грохотом упало, но Альбина была на чеку. И не для того, чтобы помочь дамочке, а чтобы скрыть разразившейся скандал от хозяина.
— Отчего же? Ты сама мне вывалила личное Бесадзе. Хотела напугать? Не получилось… Но любопытство ты моё пробудила. Ладно-ладно, можешь не рассказывать. Теперь мне даже хочется узнать, что ответит скорбящий вдовец.
Нашу перепалку прервал вернувшийся Бесадзе, благо он говорил по телефону, потому мои слова утонули в его рычащем голосе. И слава богу…
— Малика, собирайся, Сергей отвезет тебя домой, — Бесадзе выплюнул приказ, и дамочка окаменела.
Она вытянулась по стойке смирно, сложила руки по швам и гордо вскинула подбородок, но от меня уже было не скрыть истерику в её взгляде. Вот так глупые мышки попадают в свои же ловушки… Дура.
— Но как же… — проблеяла она, позорно теряя образ роковухи.
— Сегодня у меня будет важная встреча, и тебе на ней присутствовать не стоит. — Бес собрал со стола свои вещи и, чуть подталкивая смущенную Малику в спину, удалился из столовой, бросив мне через плечо: — Одежду закажи! А насчет банка я тебе чуть позже напишу.
— Но ты, мой милый супруг, не узнал даже номера моего телефона! — я с точностью скопировала лживый писк Малики и захлопала ресницами, надеясь, что его сдует потоком воздуха.
— Обижаешь, Зараза, — шикнул Бесадзе в щель уже закрывающихся дверей, царапая меня широкой улыбкой.
Бинго… Я довольно выдохнула, откинула голову на спинку кресла, желая насладиться ощущением триумфа, но тут же столкнулась с полыхающим от восторга взглядом Демонессы.
— Ну? Как вам ведьма в действии? — лениво протянула я и снова приняла вертикальное положение. Кофе уже остыл, но домоправительница тут же заменила чашку.
— Пойду в лес схожу. Метлу тебе, что ли, сооружу, — усмехнулась Альбина и шмякнула мне в тарелку добавку каши. — Но, чур, дома не летать!
Глава 7
Пытаясь сбросить напряжение, сразу после завтрака я побежала вон из дома… Неслась по территории, быстро-быстро передвигая ногами. Задыхалась, из глаз текли слезы, из груди рвались хрипы. Но я не останавливалась!
Знала, что так будет… Знала! Слишком долго я верчусь в этом прогнившем обществе, чтобы рассчитывать на тактичность. Трагедия, боль, траур — для окружающих это не повод для сочувствия. Это инструмент давления!
Им все равно на моё рвущееся сердце… Я – игрушка для Бесадзе. А теперь я ещё и помеха и опасная соперница для Малики.
Это же какое-то комбо неприятностей. Ну где просвет в этой бесконечной мгле?
Бежала и не чувствовала усталости. Неслась как ошалелая, слишком поздно заметив, что параллельно мне движутся тени. Обернулась и чуть не завизжала, заметив, как мимо деревьев пронеслись вооруженные мужчины!
И только сейчас услышала лай собак, шорох рации, тяжелое дыхание…
И оно было не моим!
Двое охранников теперь стояли ко мне лицом, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. Ну вот она и свобода… Добро пожаловать в свой персональный ад.
— Прошу прощения! Честное слово, я не сбегаю… во всяком случае, от Бесадзе, — махнула я рукой и чуть сбавила темп, поглядывая за своим конвоем.
«Босс, всё нормально… Она просто бегает», — отрапортовал отставший охранник в рацию.
Но сейчас мне было не до контроля Бесадзе. Мне было просто больно! Болело все тело! Руки, ноги, душа, сердце! Но самое гадкое, что никому до этого нет дела.
Чтобы отвлечься, я начала осматриваться по сторонам. На миг показалось, что территория просто бесконечна! На подступах к дому не было ни одного препятствия для простоты контроля. А вот вдали красовался шикарный по-осеннему пёстрый лес, покачивающийся рыжими пышными кронами от резких порывов ветра.
Когда адреналин спал, а дикий ветер продул мозги, я ощутила все коварство октября. И окончательно добили меня крапинки снега, запорхавшие в воздухе. А когда развернулась и припустилась к дому, то услышала благодарный шёпот охранников.
Слабаки… но ничего, вместе будем теперь бегать!
Улыбаясь собственным дурным мыслям, я вошла в свою комнату через раздвижную дверь террасы и охренела…
Моя комната превратилась в склад! Все свободное пространство было заставлено пакетами, а у гардеробной возвышалась высоченная башня из до боли знакомых коробок. Мозг уже давно все понял, но вот тело… Оно отказывалось шевелиться, дабы не нарушать это видение.
— Не переживай, я помогу, — выгнав грузчиков, Альбина закрыла за ними дверь и довольно ловко начала переносить привезённое в гардеробную. — И это не предложение, от которого ты, упрямая особа, можешь отказаться. Мне свой характер можешь не показывать. Я уже всё поняла…
— Стойте! Но это же мои вещи! — я бросилась следом за домоправительницей и начала раскрывать коробки, перебирая то, что еще несколько недель назад лично упаковала и отвезла к байеру, пообещавшему толкнуть их дороже, чем мне предложили в секонде. — Но откуда это?
— Ой, девка… Вот стоит мне немного обольститься и подумать, что ты совсем не глупа, как ты снова падаешь в грязь своей милой моськой! — Альбина в привычной манере закатила глаза и принялась быстро отсортировывать одежду на две кучи. То, что было в чехлах, она аккуратно складывала, а то, что лежало без пакетов, бросала на пол. — Я всё постираю и подготовлю, остальное постепенно буду отправлять в химчистку. А ты иди, собирайся… Тимур Петрович сообщил, что гости будут к обеду.
— Он что…
Осознание, что Бесадзе не просто проявил сочувствие, вернув мне всё, что некогда было моим, он делом показал свою осведомленность о моей жизни. Что я продала, кому продала, для чего…
И кольцо вернул, и шмотки… Может, и машину мою пригнали?
Игнорируя слова Альбины, на негнущихся ногах подошла к окну, и из груди вырвался стон… Из моей спальни виднелся лишь самый край придомовой парковки, но даже этого было достаточно, чтобы заметить мою красную ласточку, на которой я успела откататься всего полгода. Они нарочно поставили её так, чтобы я увидела!
Это была первая вещь, на которую я накопила… Не просила денег у отца, не приняла помощи бабули. Мне хотелось сделать самой себе подарок! А через полгода этот подарок помог оплатить отдельную палату для мамы.
И теперь… она снова у меня?
— Тимур Петрович и с чёртом договорится, лишь бы ваша легенда выглядела правдоподобно. Ему не нужна бродяжка, которую он пожалел и приголубил… — затянула нотацию Альбина, пугающе быстро заполняя пустую гардеробную.
— А кто ему нужен? Ведьма? Не смешите меня, Альбина Марковна… Отец предпринимал множество попыток сосватать меня в одну из почетных семей города. Таких, как я, не любят, их боятся. А в случае неизбежности союза, первым делом ломают гордый нрав, а потом и хребет.
Я металась от стеллажа к стеллажу, сдирая чехлы со своих любимых нарядов. Щупала их, рассматривала, пытаясь найти хоть малейший признак подлога! Но нет… Розовый костюм, который я не успела ни разу надеть, до сих пор радовал биркой, на голубом платье виднелось пятнышко – Лилька случайно сдула молочную пенку с коктейля. Это всё моё!
— То есть… Все будут думать, что наши отношения начались до всего этого пизд… кошмара? — шепнула я, растерянно посмотрев на Демонессу.
— Да. Поспешный брак совсем не вяжется с Тимуром Петровичем.
— Но все знают, что отец банкрот… Знают и про продажу квартиры, особняка на Чусовой, папочкиного раритетного автопарка. Меня видели на благотворительном вечере, где я побиралась, умоляя помочь моей сестре. Да весь бомонд уныло лицезрел, как я с той суки парик сдирала…
— А ещё они знают, кто тебя вытащил, перебив личный приказ мэра сгноить стерву в обезьяннике, — цыкнула Альбина, явно выражая недовольство моим эпатажным поступком. — Зачем ты вообще туда пошла?
— А вы бы не пошли? Мне нужно было сделать хоть что-то, пока отец просто лил слёзы. Первое время нам хватало моей зарплаты, а он даже не шевелился, — с языка срывалась горькая правда, и я не понимала, почему жилеткой я выбрала Демонессу! Но остановиться уже не могла. — Первым делом я обошла всех друзей отца, а потом пришла на благотворительный вечер. Лучше бы меня туда попросту не пустили… Они собирали на восстановление популяции каких-то пингвинов. Но на спасение пятнадцатилетней девочки ни у кого не нашлось ни копейки…
— Ну, было и было! — Альбина Марковна откашлялась, и мне показалось, что её голос дрогнул. — А теперь кайфуй… Те, кто смотрел на тебя, как на мусор, теперь будут вынуждены считаться. И помни, девка, чьего тут гнева боятся, и кто диктует свои правила. Кто такой тот мэр? Видела я его… Жирное трясущееся создание. Тимур Петрович не позволит, чтобы о его жене говорили плохо.
— Какого чёрта? — я опустилась на подоконник, покорно наблюдая, как моя прошлая жизнь медленно возвращается. И не уверена, что я этому рада.
— Девка, ты должна помнить лишь одно. Лиля – не твоя дочь, а сестра. И ответственность за её здоровье лежит не на твоих плечах. Все будут думать, что твой горе-папаша и продал все ради младшей дочери. А ты – невеста Бесадзе! — Альбина явно не обладала всей информацией, поэтому и говорила в общих чертах. Но нужно было признать, что в её словах имелся смысл.
Тимур потому и воспринял просьбу о моём бывшем банке так спокойно? Это вполне вписывалось в легенду, но всё равно как-то с натяжкой… Бездушные богатенькие коршуны знают о чужих счетах куда лучше, чем о своих. Это змеиное логово, где все шушукаются и питаются сплетнями. И в этом клубке взаимной ненависти сложно утаить фиктивность наших отношений.
Ну, хорошо… Допустим, я работала в банке Бесадзе, допустим, там мы и познакомились. Но тот благотворительный вечер? На что он это спишет? На помутнение рассудка? Чокнутую невесту ему точно не забудут.
— За сплетни можешь быть спокойна. Тимур Петрович ас по управлению общественным мнением. Не удивляйся, если очень скоро твой телефон начнет разрываться от звонков. Те, кто брезгливо отворачивался, когда ты была в беде, теперь прикинутся лучшими друзьями и начнут выражать соболезнования и желать скорейшего выздоровления Лилии, — Альбина выкидывала пустые коробки, заносила новую партию, но один костюм она отложила… Как намёк на то, что его стоит надеть сегодня.
— Иди в душ, девка!
— Альбина, а откуда ты все это знаешь? И почему Тимур с тобой делится? — я прищурилась, пытаясь обернуть её же метод против неё самой.
— Я знаю то, что мне положено… Думаешь, хитрая тут только ты? Нет… Тимур Петрович выдал то, что мне следовало передать без лишних ушей, не более, — рассмеялась Демонесса и вытолкнула меня. — Марш собираться! И, надеюсь, ты не станешь одеваться цыганкой, как Малика.
— Чёрт, а так хотелось… — фыркнула я и покинула гардеробную, продолжая прокручивать новую информацию.
Но стоило мне врубить воду, чтобы наполнить ванну, как мой телефон взорвался от первого звонка. Тогда я поняла, что и тут Альбина Марковна оказалась права.
— Сивцова? — я рассмеялась, вчитываясь в имя контакта. — Серьёзно?
Ленка же заблокировала меня в день, когда я пришла к её папе просить денег. Она стояла на верхнем пролёте шикарной мраморной лестницы и смотрела на меня, как на мимо проходящего бомжа, а не как на подругу, с которой дружила с садика.
Но как бы мне ни хотелось послать дрянь на все три хлёсткие буквы, звонок я приняла и даже выслушала пылкий рассказ о чудно́м телефоне, что сам добавил мой номер в черный список. Какая жалость… А главное, сыграно так бесталанно.
— Ками, — щебетала Ленка Сивцова. — Ты же помнишь, что у нас через три дня помолвка с Вовой? Ты, кстати, получала приглашение? Если нет, я пришлю новое… Скажешь свой адрес?
Приглашение, очевидно, тоже чудно́е и тоже живет своей жизнью. Но и это мне пришлось проглотить. Ответила, что открытку она, конечно, может отправить на адрес Бесадзе, но придём или нет, нужно спрашивать у моего будущего мужа…
Сивцова оказалась самой проворной, но после неё мой телефон уже не затыкался. Пока я принимала звонки и отвечала на сообщения, вода в ванне уже остыла, а пена осела. В какой-то момент я обессилела и отключила звук, решив все же расслабиться.
— Какой же ты гад, Бесадзе, — прошептала я, мысленно признавая гениальность его хода.
Чего хочет обиженный человек, дошедший до ручки? Отмщения… Услышать, как лебезят те, кто ещё недавно посылал тебя с просьбой безвозмездно дать денег, кто блокировал тебя, кто отворачивался, заметив в толпе. Именно это и делало из меня идеальную кандидатку в его липовые жёны.
Уверена, что и экстренное знакомство с Маликой было чутко спродюсировано. Бесадзе ничего не дает просто так. Эта сука так меня разозлила, что желание утереть ей нос стало невыносимым… До спазма пальцев, до скрипа зубов! Никто не имеет права угрожать мне, ставя на кон жизнь сестры, об этом уже позаботилась судьба.
Как бы не было противно признавать… Бесадзе может! А они все – НЕТ!
И с этой мыслью я и приступила к сборам. Поразить его компаньонов – задача минимум. А вот задачу максимум я ещё не сформулировала. А может, просто не решаюсь признаться в этом.
Уложила волосы в крупную волну и оставила распущенными. Нанесла легкий, почти незаметный макияж, на губы – прозрачный блеск, даже достала из закромов любимый парфюм, которого осталась всего пара капель… Но второй раз первое впечатление не произвести, поэтому я сдалась.
Когда я вышла из ванной, в спальне не осталось и следа от былого хаоса. Коробки были полностью разобраны, и лишь из гардеробной доносилось тихое пение. Альбина заканчивала с разбором вещей и забивала корзины шмотьём, подлежащим стирке.
— Ну, слава Богу. Думала, ты утонула, хотела Тимура Петровича звать на помощь, — довольно кивнула Демонесса.
Альбина Марковна внимательно осмотрела моё лицо, волосы, осанку, а после сама расправила плечи, сложила руки в привычный замок, заменяющий жест покорности, и слегка опустила голову.
— Камилла Соломоновна, гости буду через двадцать минут… — эти слова стоили слишком дорого, они выражали одобрение. А именно это мне сейчас и было нужно.
— Спасибо вам, Альбина Марковна, — я улыбнулась, смотря вслед этой странной, но такой занимательной даме.
Демонесса, и правда, подготовила костюм… Коричневое платье-футляр с обнаженными плечами, его длина едва прикрывала задницу, но зато демонстрировала длину ног. Но это откровение нивелировал довольно объёмный пиджак, полы которого свободным каскадом скрывали красоту изгибов, делая их скорее тайной, чем достоянием общественности.
Я крутанулась и застонала, увидев всю свою коллекцию туфель…
— Где же вы? — шептала я, поочерёдно выдвигая полки, пока не нашла босоножки на высокой шпильке.
А когда столкнулась со своим отражением, ощутила странные эмоции… Часть меня безмерно радовалась факту, что на мне была моя одежда, это придавало уверенности. Но другая часть фыркала, напоминая о Лиле. А аргумент, что все это я делаю ради неё, срабатывал все хуже и хуже…
Из комнаты я вышла за минуту до обозначенного срока и чуть не запнулась, заметив тёмную фигуру Бесадзе в конце длинного коридора. Он курил, пуская дым в приоткрытую на террасу дверь.
Закатное солнце освещало его красивый мужской профиль, путалось в густой щетине, подсвечивая рваный серебристый шрам. Осанка прямая, плечи расслаблены, подбородок задран… Язык его тела просто вопил о силе, замкнутой в этом человеческом обличии. И даже мне не хватило бы духу оспорить этот факт.
Уловив цокот моих каблуков, Тимур резко обернулся. И это мгновение... Всего одно мгновение живого интереса и удивления стоили моего ожидания. Он видел во мне не залог, оставленный отцом, а женщину…
Какого черта я ждала?
