– Ясно, – протянул он. – Ты приступил к делу, не откладывая.
– Сам видишь. – Джефф кивнул на убитого. – Один из твоих парней, как я понимаю?
Оуэн покачал головой:
– Тут что-то не то и не так, Джонс. Бак не полез бы к тебе.
– Но полез же.
– Он свое получил, – равнодушно произнес Оуэн, после чего повернулся и направился внутрь. – Выпивка за счет заведения!
Мужчины немедленно столпились у барной стойки.
– Идем. – Джефф подтолкнул Слемпа.
Вместе они поднялись по ступенькам, вошли в салун и остановились возле дверей.
Все сгрудились у стойки – все, за исключением одного. Пьянчуга по-прежнему дрых на стуле, а его шляпа, которую подняли с пола, опять лежала на краю столешницы. Он похрапывал, и усы при каждом вдохе развевались, словно под ветром.
– Оуэн! – Голос Джеффа, точно нож, рассек общий гомон.
Люди у стойки дружно обернулись, и воцарилась тишина.
Пауза затягивалась, но вот из-за спин выступил Оуэн:
– Слушаю, Джонс. Чего тебе?
Джефф сильным толчком отправил банкира на середину залы. Тот не устоял на ногах и с размаха плюхнулся на пол.
– Слемп хочет спросить тебя о деньгах, – сказал Джефф. – О ссуде, которую так и не получил обратно.
– Он спятил! – взвизгнул Слемп. – Понятия не имею, о чем он говорит!
– У меня был брат, Дэн, – произнес Джефф. – Он поехал в Кактус-Сити, чтобы вернуть ссуду, но не добрался до города. Он…
За стойкой кто-то шевельнулся, его рука двигалась стремительно. В свете лампы сверкнул револьвер.
Джефф потянулся к своим кольтам, прекрасно понимая, что не успеет. Игра окончена, ему и не могло повезти…
Оглушительно прогремел выстрел, и человек за стойкой вдруг странно скособочился, изо всех сил стараясь не упасть. Он сделал шаг, другой, выронил револьвер, неуклюже опустился на пол. Плечо покраснело от крови.
Пьянчуга, уже совершенно трезвый на вид, сидел на корточках за столом и держал два револьвера. Над одним курился дымок.
Толпа рванулась к нему, но Джефф навел свои кольты.
– Всем стоять! – гаркнул он. – И молитесь, если помните, как это делается.
Они замерли, попятились, уперлись спиной в стойку, осторожно подняли руки.
– Среди вас, омбре, есть хорошие ребята, – продолжал Джефф, – но не все, не все. Мне не разобрать, а потому давайте так: кто пошевелится, тот плохой. Договорились?
Пьянчуга произнес почти небрежно:
– Держи их с этой стороны, малыш, а я зайду с другой.
– Дэн! – воскликнул Джефф.
– Ну а кто еще? Не отвлекайся, следи за ними. Хмырь на полу, похоже, из той компашки, что прижала меня в ущелье. Иного объяснения у меня нет.
У Джеффа заломило в висках, но он бдительно следил за людьми у стойки. Дэн жив! Мало того, он здесь! Вдвоем им надо справиться со Слемпом и Оуэном.
Все на мгновение замерло. Толпа людей у стойки молча выжидала с поднятыми руками. Слемп все еще сидел на полу, Оуэн стоял в нескольких футах от него. Раненый корчился от боли – голова опущена, левая ладонь прижата к искалеченному правому плечу.
Джефф знал, что скоро все придет в движение.
Он прошелся взглядом по обращенным к нему лицам. Единственным, кого узнал, был Джим Черчилль. Но наверняка среди посетителей найдутся те, кто готов сражаться за Слемпа и Оуэна.
Раненый бормотал:
– Я думал, что прикончил его. Было темно, но я не промахнулся… Его лошадь ускакала, было темно… Деньги лежали в седельной сумке, это я точно знал… Я…
– Заткнись, болван! – рявкнул Оуэн.
– Ага, не хочешь, чтобы он говорил? – прорычал Джефф.
– Парни, да что вы стоите?! – не унимался Оуэн. – Вы что, позволите этому омбре себя запугать?
Кое-кто зашевелился, но ни один не рискнул опустить руки и уж тем более потянуться за оружием.
Черчилль с поднятыми руками сделал шаг вперед.
– Ты бы лучше все объяснил, Джонс, – сурово произнес он.
– Да пожалуйста, – согласился Джефф. – Оуэн и его шайка убивали ранчеро, которые ехали в город вернуть ссуду. Оуэн забирал деньги, а Слемп получал землю.
– Я тут ни при чем! – завопил Слемп. – Это все Оуэн затеял…
Толпа у стойки внезапно раздалась. Громыхнул выстрел, и пуля вонзилась в опорный столб рядом с головой Джеффа.
Оуэн бросился к выходу. Джефф вскинул револьвер, надавил на спуск, но верзила уже очутился рядом.
Загремели новые выстрелы, лампа упала на пол, разбрызгивая масло.
Джефф метнулся наперехват Оуэну, но поскользнулся в луже масла, и его руки лишь коснулись верзилы. Дверцы будто порывом ветра распахнуло, и Оуэн исчез.
Пуля ударила в пол, Джеффу в лицо полетели щепки. Выстрел прогремел над ним, совсем рядом. Он потерял один револьвер, зато второй был при нем. Рывком Джефф встал и кинулся наружу.
Оуэн стоял на четвереньках в уличной пыли, точно пойманное в ловушку животное. Его нога застряла в окончательно сломавшейся доске крыльца.
Джефф завопил и прыгнул вперед, замахиваясь револьвером, в тот самый миг, когда Оуэн сумел высвободить ногу.
Предупрежденный криком, верзила развернулся ему навстречу и выбросил руку. Джефф напоролся на кулак и почувствовал, как немеет локоть, как револьвер выпадает из мигом ослабевших пальцев.
Второй удар угодил в челюсть и отбросил его на крыльцо. Оуэн отчаянно пытался встать на ноги, одновременно шаря руками по земле в поисках оружия.
Джефф снова прыгнул, замахиваясь здоровой рукой. Он попал в висок, и верзила покачнулся. Джефф не давал Оуэн спуску, все бил и бил, пока тот искал оружие.
Один из револьверов Оуэна начал подниматься. В новый удар Джефф вложил все оставшиеся силы. Голова Оуэна резко откинулась назад и врезалась в стойку крыльца. Грохнул выстрел, пуля обожгла ногу Джеффа.
Оуэн, тяжело дыша, лежал у стойки. Джефф шагнул к нему, но в ноге вспыхнула боль. Револьвер двигался вверх, медленно, неуверенно, сжимаемый дрожащей рукой.
Кулак Джеффа угодил противнику в подбородок. Оуэн обмяк, словно из него выпустили воздух, и револьвер выпал из пальцев.
Держась за перила, Джефф наклонился и подобрал оружие, потом осторожно выпрямился. Он знал, что ему не ступить и шага самостоятельно. Надо держаться.
Он поднял голову и посмотрел на дверь салуна. Изнутри доносились возбужденные голоса, но выстрелы не гремели. Из окон по-прежнему лился свет.
Голова закружилась, и пришлось стиснуть зубы, чтобы устоять на ногах. А перила будто норовили вырваться из хватки. Джефф понимал, что еще немного – и он рухнет лицом в уличную пыль.
Очнулся он от приступа кашля, раздиравшего горло. Мутным взглядом различил перед собой полупустую бутылку виски в чьих-то пальцах.
Кое-как уселся и наконец смог оглядеться. Его окружали мужчины, и среди них выделялось знакомое бородатое лицо.
– Как дела, Дэн? – хрипло прошептал он, еле шевеля губами.
– Все отлично, малыш. Слемп выдал себя с потрохами. У нас достаточно доказательств, чтобы всех повесить.
– А ты сам? – спросил Джефф. – Как ты тут оказался?
Дэн засмеялся:
– Слемп единственный видел меня вблизи. Мне хватало забот на ранчо, я не мог часто ездить в город. А когда отросла борода, то и Слемпа легко удалось одурачить. Вдобавок никто не присматривается к запойному пьянице. Я выяснил, что тут и как, но надо было собрать доказательства. А ты едва все не испортил. Сегодня днем, когда ты ворвался в салун, я чуть не выдал себя – хотел уже вмешаться, когда к тебе полез Черчилль.
– Повезло мне, что ты не вмешался, – подал голос Черчилль.
– Правда, одно меня смутило, – сказал Дэн. – Откуда у тебя этот шрам?
Пальцы Джеффа притронулись к щеке.
– Получил в ту же неделю, когда ты уехал. Конь взбрыкнул, и я упал прямо на изгородь из колючей проволоки.
Послание с Марса
1
– Ты спятил! – накинулся на него Стивен Александер. – Нельзя лететь на Марс в одиночку!
Скотт Никсон раздраженно хватил кулаком по столу.
– Почему? – закричал он. – Кораблем может управлять и один человек. Джек Райли болен, а других пилотов у нас нет. Через пятнадцать минут корабль должен стартовать. Потом будет поздно. Это наш последний шанс на ближайшие несколько месяцев.
Джерри Палмер, сидевший возле громоздкой аппаратуры космической связи, потянулся к бутылке с шотландским виски и плеснул себе в бокал.
– А знаете, док, пусть летит, – сказал Джерри. – Какая разница? Он все равно не достигнет Марса. Вырвется в космос и погибнет где-нибудь на полпути, как все остальные.
– Думай, что говоришь, – сердито бросил ему Александер. – И следи, сколько пьешь.
– Не ругайте его, док, – вступился за Палмера Скотт. – Он говорит правду. Естественно, я никуда один не полечу. Вы ведь знаете, что эти полеты окрестили «мостом из костей». Даже шутка такая появилась: «Перейти на Марс по мосту из костей».
Старик удивленно посмотрел на Скотта:
– Никак ты разуверился? Сомневаешься, что доберешься туда?
Скотт покачал головой:
– Я не разуверился. Кто-нибудь туда долетит… в свое время. А пока слишком рано. Зачем пополнять этот список?
Горько усмехнувшись, он махнул рукой в сторону стены, на которой красовалась бронзовая доска.
– Почетный список наших потерь. Заполнена почти вся. Скоро вам придется заказывать вторую.
Имя одного Никсона уже увековечили в бронзе: Хьюг Никсон, пятьдесят четвертый по счету. Ниже стояло имя его напарника: Гарри Декер.
Дремавшая аппаратура космической связи вдруг проснулась и выплеснула из динамиков целое море звуков. Вместе с треском, шумами и завываниями эфира в комнату влетели знакомые сигналы.
Скотт напрягся, вслушиваясь в послание, преодолевшее миллионы миль… Ничего нового. Все те же слова, упорно повторяемые год за годом; все то предостережение, которое посылала землянам красная планета: «Нет. Нет. Не прилетайте сюда. Опасно!»
Скотт повернулся к окну и нашел на вечернем небе оранжево-красный глаз Марса.
Ну сколько можно тешить себя надеждами? Надеяться, что Хьюг все-таки достиг Марса и что однажды вместе с этими странными сигналами он даст знать о себе?
Хьюг погиб, как и все те, чьи имена были высечены на бронзовой доске. Чрево космоса поглотило его брата. Хьюг мечтал прорвать завесу тайны… И вот его нет. А тайна осталась.
Дверь комнаты широко распахнулась. Потянуло холодным вечерним ветром. Вошедший, которого звали Джимми Болдуин, тщательно закрыл дверь и оглядел всех, кто находился в комнате. Как и всегда, взгляд у него был отсутствующим.
– Хороший вечерок для полета на Марс, – сказал Болдуин.
– А как же твои цветы, Джимми? – ласково, как ребенка, спросил его Александер. – Ты пошел к нам, а они остались и наверняка скучают по тебе.
