Наоми пометила дату в календаре.
– Записала.
Рассеянным движением Клара повернула табличку с именем Наоми на девяносто градусов.
– Эй, а как прошла конференция, на которую ты ходила в понедельник?
Наоми пробежалась ногтями по складкам своей шелковой юбки. Едва ли она могла признаться Кларе, что последние дни провела, думая о невероятно привлекательном раввине, сделавшем ей предложение, от которого Наоми пришлось отказаться.
– Познавательно. Я узнала о новых методах по оптимизации субтитров для подписчиков с нарушением слуха.
– О, класс! Я сообщу производству, что нам нужна перегруппировка. – Клара выжидающе посмотрела на нее. – И?..
– Что «и»? – прозвучало грубее, чем она хотела.
– Ты наладила какие-нибудь рабочие связи?
Наоми была уверена, что находится всего в одном неверном шаге от очередной лекции о важности расширения экосистемы их бизнеса.
Пара голубых глаз без спроса проникала ей в голову, и Наоми поморщилась:
– Не совсем.
Клара подалась вперед.
– А что это у тебя с лицом?
Что у нее с лицом? В двух словах и не скажешь.
– Один… мужчина пытался меня заарканить.
– Звучит оскорбительно, но, к сожалению, ничего необычного, – нахмурилась Клара.
– Нет, не в том смысле. Я имею в виду: он предложил мне работу. В сфере преподавания.
– О, – Клара поменялась в лице. – Но это же хорошо? Последние месяцы ты только и твердила, что ищешь возможность начать преподавать перед живой аудиторией.
– Он – раввин.
– То есть…
– Есть только одно определение этого слова.
– Ого! – Клара откинулась в кресле. – И чему же, он хочет, чтобы ты обучала?
– Устройству интимной жизни в современном мире.
И он даже не покраснел, говоря это. Каждый сантиметр его тела – по крайней мере, те участки, что она видела, – выражал искренность.
– Ха, – Клара склонила голову. – Вообще-то, звучит как идеальная возможность, учитывая твой опыт и область интересов.
Наоми взяла ручку и начала вертеть ее между пальцами. Только потому, что Итан предложил ей лекционный зал и возможность обратиться к тому кругу людей, которым она больше всего хотела помочь, не означало, что это приемлемый вариант.
– Все далеко не так идеально. Это традиционная религия. А ты знаешь, мне не нравятся традиции, и уж если это касается религии, то у меня мурашки бегут. Такие люди верят в вещи, которые больше и могущественнее их! – Ее передернуло. – Кроме того, неважно, насколько он либерален, в иудаизме все еще очень много ограничений, и я вечно их забываю.
Существует большая разница между нарушением правил ради забавы и тем, когда подобное вызывает стыд, и Наоми по собственному опыту знала, что это сотрудничество приведет к последнему.
– Подожди-ка… ты… о боже… – Клара поморщилась так, словно у нее в мозгах складывался пазл. – Ты – еврейка?
Наоми вновь скрестила руки.
– Я не придерживаюсь доктрины.
– Ого! Да, но ты росла как еврейка?
– Едва ли.
Ее родители соблюдали традиции абы как. Пока Наоми не окончила школу и не уехала в Лос-Анджелес, они отмечали священные праздники, но позже стали встречать только Йом-Киппур[4]. И если их кто-то приглашал, могли отметить в компании Рош ха-Шана[5] или Песах[6].
В Лос-Анджелесе тоже хватало своих сторонников каббалы, но даже в те дни, когда высшая сила приветствовалась, идея появления порнозвезды в синагоге всегда лучше вписывалась в анекдоты, нежели в реальную жизнь.
– Тут и сомнений нет, ты должна согласиться. – Клара встала, используя свой скромный рост для пущего эффекта.
– Я не стану соглашаться. Не могу. Слишком поздно.
Вероятно, к этому времени Итан Коэн уже нанял менее провокационного преподавателя.
Клара поджала губы.
– Ты только что придумала три отмазки на одном дыхании. Ты чего-то недоговариваешь.
– Я просто боюсь, – сказала Наоми, подпустив в голос сарказм в попытке выдать правду за ложь.
Дохлый номер. Клара подошла к Наоми и приземлила задницу на ее стол.
– Даже не пытайся. – Сейчас, когда она была на расстоянии вытянутой руки, ее голос звучал мягче, но оставался таким же настойчивым. – Ты хочешь помогать людям, просвещая их. Ты должна это делать. Кроме того, – добавила она, стукнув кулаком по столу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов, – я не верю, что ты боишься какого-то там раввина.
– Ну, так уж и быть! – Наоми манерно выдохнула. В любом случае шансы увильнуть от искреннего ответа были малы. – Правда в том, что меня привлекает этот глупый и какого-то черта сексуальный раввин, и я беспокоюсь, что если проведу с ним продолжительное время, то разрушу ему жизнь.
– Что, прости? – Клара моргнула несколько раз подряд.
– Он молод и привлекателен, и если долго буду находиться в непосредственной близости от него, то собью его с праведного пути и превращусь в грязное клише.
Наоми построила свою карьеру, избегая стереотипов общества об актерах фильмов для взрослых. Мысль о том, что она может представить свою концепцию на неподходящей территории, была, мягко говоря, неприятной.
Нахмурившись, Клара посмотрела на потолок.
– Я совсем запуталась. Этот мужчина приставал к тебе?
Наоми ощетинилась при этой мысли.
– Нет. Конечно, нет. – Но какая же мужественная у него борода!
– Он вызвал у тебя плохие предчувствия?
Наоми смахнула невидимую пыль со своей клавиатуры.
– Предчувствия были приятными. Даже благоприятными, если можно так сказать.
– Он каким-нибудь образом дал понять, что ты нравишься ему?
Она пожала плечами:
– Я много кому нравлюсь.
– И то правда. – Клара постучала ногой по полу. – Но тут все не так, как с католическими священниками, верно? Раввинам же не запрещено заниматься сексом?
– Нет, раввинам можно трахаться сколько угодно, но они должны поддерживать на публике определенную репутацию, которой противоречит мой порочный бренд.
– Ну, тогда это его проблема. Ясно одно: этот мужчина достаточно уверен в своих религиозных убеждениях, чтобы посвятить жизнь этому учению. Думаю, он способен сопротивляться любым соблазнам и страстям, которые ты в нем вызываешь, и продолжать придерживаться своих профессиональных моральных принципов.
– Я не хочу, чтобы он сопротивлялся мне. – Наоми притворно сложила губы бантиком. – Не люблю, когда мне сопротивляются.
– Ты – взрослая женщина. Можешь затащить в постель практически кого угодно. – Тон Клары сменился на тот, который Наоми слышала на утренних планерках: авторитетный, но добрый. – Прекрати использовать секс как щит, чтобы держать людей на расстоянии. Это же твоя мечта! Тут нет места отговоркам.
И когда только вселенная вышла из равновесия? Обычно в их дуэте агрессором выступала Наоми. Она стала слишком много позволять Кларе в последние несколько лет. Старая Клара – та, которая только прилетела из Гринвича в Коннектикут, – не стала бы диктовать Наоми, что делать.
– Ну ладно-ладно! – Слабое чувство собственного достоинства удержало Наоми от гримасы. Ее партнерша улыбнулась. – Но не потому, что ты так сказала, а потому что я старею и становлюсь скучной. Если в ближайшее время не раздую на потеху публике какой-нибудь новый скандал, то исчезну в тени собственного бесчестия.
– Не будь так строга к себе, – сказала Клара. – Бесчестие ниже твоего достоинства. Твои «коллективные» подвиги стоят по меньшей мере книги мемуаров в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс».
Наоми сделала вид, что поправляет кресло, чтобы Клара не заметила ее улыбку.
– Ты так и блещешь умом с утра пораньше.
– Да, – Клара заправила прядь волос за ухо, – просто одна устрашающая рыжая бестия с работы все твердит мне, что я еще та стерва в бизнесе, так что стараюсь соответствовать.
– Я создала монстра. – Наоми согнала Клару со своего стола, шлепнув ту папкой с бумагами.
Ленивой походкой Клара прошествовала к двери.
– Значит, позвонишь ему и скажешь, что согласна?
Наоми щелкнула мышкой громче, чем требовалось.
– У меня нет его номера. – Она разорвала его визитку в клочья.
– Эй, он работает раввином в Лос-Анджелесе. Ты знаешь его имя. Просто загугли.
– И как я не догадалась?! – закатила глаза Наоми. – Ведь твои гугл-запросы о сексуальном незнакомце так удачно обернулись для тебя.
Клара мечтательно посмотрела на свое обручальное кольцо.
– И не говори.
Глава 3
По средам Итан проводил вечерние службы для скорбящих. Это не входило в традиционную программу Бет Элохим, но поскольку большинство прихожан родились во времена Второй мировой, смерть стала их общим знаменателем. Собрание, состоявшееся в одном из малых залов синагоги, закончилось сорок минут назад, но Мори, прихожанин семидесяти восьми лет, любил немного задержаться и поиздеваться над навыками игры Итана в шаффлборд за стаканчиком сока.
В разгар одной из самых красочных тирад Мори взгляд Итана переместился на дверь.
Он дважды моргнул.
Если что-то и можно было понять по ее хмурому выражению лица, так это то, что Наоми Грант задавалась вопросом, в правильном ли она оказалась месте.
К сожалению, Итан не мог ее винить. Устаревшие обои и обшарпанные полы совершенно не соответствовали духу синагоги, построенной в 1920-х, которую последний раз реконструировали в лучшем случае в послевоенное время. Бюджет был мизерным. Чистота и порядок строго соблюдались, но святилище не могло похвастать отделкой, как другие голливудские храмы. Итан лично поднялся сегодня на лестницу, чтобы прочистить воздухопровод. На его предплечьях до сих пор остались въевшиеся пятна.
Если Наоми хоть мельком обратила внимание на жалкий вид как Итана, так и синагоги и ей что-то не понравилось, то… Что ж, тут он был бессилен.
Он слегка махнул ей рукой, чем не оказал никакого эффекта на скривившийся изгиб ее губ.
– Я отойду на секунду, – шепнул Итан в здоровое ухо Мори и встал со складного стула.
Жестом пригласив Наоми следовать за ним в коридор, Итан закрыл за собой дверь.
В начале недели он убедил себя, что то, как ее красота перевернула все внутри него и затуманило взор, было простой случайностью, уловкой освещения в конференц-центре или следствием пустого желудка.
Но как бы не так.
Она смотрела на него, сведя брови на переносице. Очевидное недовольство, исходившее от нее, никак не избавляло от ощущения, что в этой женщине было нечто потрясающее. Словно она была нарисована более яркими красками, чем все остальные. Итан внезапно осознал, что едва дышит, упиваясь ее видом, подобно кислороду в темноте коридора.
– Ого, – невольно вырвалось у него. Он тут же затряс головой, жар подступил к шее. – В смысле, привет.
Хмурое выражение ее лица слегка дрогнуло, и впервые со дня их знакомства Итан смог себе представить, насколько ошеломительной может быть ее улыбка.
– Предпочитаю «ого», – ответила Наоми, разглядывая его без тени стеснения.
Волна смущения обрушилась на него. Когда она видела его в прошлый раз и назвала сексуальным, он был без ермолки. Конечно, вряд ли религиозный головной убор сильно что-то менял, но и исключать это было нельзя. Возможно, при виде его теперь она видит только груз ответственности.
Пожалуй, это было к лучшему. Итан сомневался, что сможет сконцентрироваться, если она будет на него смотреть так же, как в конференц-центре: словно он – лакомый кусочек.
– Не ожидал увидеть тебя снова.
Если и существует женщина, у которой есть дела поважнее, чем разговаривать с ним, то это определенно Наоми Грант.
– Я помешала? – она кивнула в сторону зала позади него.
Мори бесцеремонно наблюдал за ними через внутреннее окно.
– Не обращайте на меня внимания, – донесся голос старика через оргстекло, пока он выпрямлялся во все свои метр шестьдесят пять. – Я как раз собирался уходить.
Выйдя из зала, Мори пронесся по коридору так быстро, как Итану прежде не доводилось видеть.
Стоило ему исчезнуть, как Наоми перевела свой пронзительный взгляд на Итана.
– Ты все еще заинтересован в работе со мной?
– Э-э-э, – промычал он, хмурясь, – в смысле, да. Да! – Казалось, от одного ее присутствия темное помещение наполняется светом. – Хочу.
– Хорошо, – кивнула Наоми. – Тогда проведи мне презентацию.
– Что, прости? – Может, если он посмотрит на нее под углом, а не прямо, то ему будет легче сосредоточиться.
– Это ведь бизнес-предложение? – Она сложила руки на груди. – На конференции ты слегка обрисовал суть дела, и сейчас я готова рассмотреть предложение. Но, чтобы прийти к окончательному решению, нужно углубиться в детали.
Несмотря на то что Наоми казалась сегодня более дружелюбной, чем тогда, на конференции, тусклое освещение, исходившее от лампочек в коридоре, не скрывало того, как сверкали ее огненные волосы, грозясь обратить в пепел все вокруг.
Итан сказал первое, что пришло в голову:
– Я не пытаюсь тебя обмануть.
– Так все говорят. – Ее взгляд застыл на выходе позади него.
Точно. Ему стоит показать Наоми, что здесь она в безопасности и ей рады.
– Почему бы нам не выйти на улицу? На заднем дворе есть лавочка.
Возможно, за стенами синагоги она почувствует себя менее напряженно.
– Обычно я не такая привередливая, – призналась Наоми, последовав за ним к выходу, словно опасаясь, что язык ее тела выдаст желание сбежать.
Они дошли до старой лавочки, которую Сэл Штайн посвятил своей усопшей жене. Итан произнес быструю молитву, коснувшись таблички с именем, после чего, рассеянно пробежавшись пальцами по надписи, на мгновение предался чужим воспоминаниям.
Когда они устроились на противоположных концах скамейки, тишина, царившая в воздухе ранней весны, протянулась между ними, хрупкая и свежая.
Наоми попросила его провести презентацию, напомнил он себе, и прочистил горло.
– В общем, наша синагога поддерживает разные культурные и образовательные программы…
– Я не понимаю, – перебила его Наоми.
– Чего именно? – Его не смущали внезапные вопросы. Многие люди принимают оборонительную позицию, если чувствуют себя неуютно.
– Ты говорил, что работал учителем физики. Там, в конференц-центре.
Итан выпрямился, удивленный тем, что она помнила.
– Работал. В Гринбрайер, Санта-Моника.
Это была элитная средняя школа для отпрысков богатых и известных людей.
– И сейчас ты – раввин? – Положение ее плеч выражало непокорность. – Разве не существует внутреннего противоречия между наукой и религией?
Итан вздохнул. Его желание стать раввином было следствием коктейля из горя и скорби. Как выяснилось, ему легче было направить суть своей системы убеждений на одну конкретную книгу. Пусть выбор этой книги и оказался неожиданным.
Он пожал плечами:
– Всему виной Эйнштейн.
– Серьезно? Это такая отмазка? – Голос Наоми позвучал как шорох огнива.
Он позволил углям истлеть и потухнуть.
– В 1931 году Эйнштейн написал: «Осознание того факта, что существует нечто непостижимое нам, ощущение того, что наши хрупкие умы способны представлять высокую мудрость и лучезарную красоту всего сущего лишь в самой примитивной форме, и есть чувство истинной религиозности».
Наоми покачала головой.
– И ты все это запомнил?
– Эти слова имели для меня смысл, когда все остальное – нет, – ответил Итан, думая о том, как стоял под дождем на похоронах своего отца. – Факт того, что во Вселенной так много всего, чего мне никогда не понять, не разгадать, – неважно, сколько я буду проводить исследований. Осознание того, что моя жизнь не является задачей, которую я смогу когда-нибудь решить, позволило мне направить свою энергию на нечто другое. Слова Эйнштейна были подобны глотку свободы.
Она перевела взгляд на мрачный внутренний дворик. «Наверняка перебирает в голове названия разросшихся сорняков», – подумал Итан.
– Значит, – начала Наоми, словно тщательно подбирала каждое слово, – Эйнштейн помог тебе понять, что не ученье – свет?
– Скорее, судьба, – поправил он мягко.
– Не вижу разницы. – От намека на поддразнивание в ее голосе по его позвоночнику пробежала приятная дрожь.
А вот это уже было неловко.
– Я всегда хотел ответов. – Он буквально сводил себя с ума из-за их отсутствия. – Мои исследования в области физики и изучение Торы начались в погоне за пониманием бесконечных тайн взаимосвязанной вселенной. Я продолжаю изучать и то и другое. Человечество гонится за знанием. Иудаизм же предлагает лестницу, чтобы стать лучшим человеком, и мне никогда не придется останавливаться на пути к большему. – Итан потер затылок. – Только сейчас, произнеся это вслух, я понял, как идеалистично это звучит.
Наоми тихонько фыркнула.
– Если уж идеализм – твой самый большой грех, то ты лучший мужчина из тех, кого я встречала.
Итан был благодарен наступившим сумеркам за то, что они накрыли тенью часть его лица, незамедлительно отреагировавшего на ее комплимент.
– Уверена, твои службы пользуются большой популярностью. – Положив руку на спинку лавочки, Наоми придвинулась к Итану на пару сантиметров. – Ты такой молодой, красивый и умный. – Она поморщилась, внезапно развеселившись. – Да еще и с такими губами.
Тяжело сглотнув, Итан заерзал на месте и невольно бросил взгляд на дверь синагоги, хоть и знал, что они здесь одни.
Наоми усмехнулась.
– Хочу признать, что твоя история о том, как ученый познал Бога, – она работает. Но я так полагаю, только с заинтересованными в подобных вещах людьми. Мне совсем не обязательно находиться здесь и выполнять роль приманки.
– Я не ищу приманки. – Разочарование отразилось во всем, что он находил в ней очаровательным. – Слушай, если я смогу убедить тебя провести цикл семинаров с посылом, что иудаизм подходит и людям нового поколения, то, вероятно, привлеку более широкую аудиторию. Спасу религию моих предков от забвения. Вера и наука изменчивы, по крайней мере в моем представлении. Понятия изменяются и адаптируются, уступают и эволюционируют, в точности как люди, которые хотят выжить. Это предложение логично, с какой стороны ни глянь.
– Это, – начала Наоми медленно, – весьма необычное и сложное оправдание того факта, что ты пытаешься нанять бывшую порноактрису, чтобы привлечь молодежь в синагогу.
Итан запустил пальцы в волосы. Ему уже пора было стричься. Отросшие пряди щекотали шею, но в данный момент он был не готов отказываться от чего-либо, за что можно держаться.
– Ты не так хорошо меня понимаешь, как тебе кажется.
Наоми повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.
– И как ты это понял?
– Ты то и дело пытаешься подловить меня на лжи.
Она текучим движением пожала плечами.
– Я встречала много лжецов.
– Я хочу нанять тебя потому, что ты притягательна.
Правда открылась слишком рано и неожиданно. Достаточно резко, чтобы поразить их обоих в упор. Несколько долгих секунд они молчали.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
