– У нас осталась только одна.
– И вы восстановили поток? Вывели химер, контролируемых Цитаделью, из реального мира?
– Мы стараемся, по крайней мере…
– Каким образом?
– Вначале пробовали использовать тромплей. Существует множество легенд о пейзажах, которые настолько реалистичны, что в них можно входить. Было написано множество пейзажей. Изображения химер, чтобы привлекать их, и они даже подходили очень близко к ним. Но ни одна химера не настолько глупа, чтобы с разбегу врезаться головой в твердое полотно.
Каким бы красивым он ни был, тромплей не кажется средством для создания перехода. Брисеида нахмурилась. Они столкнулись с теми же проблемами, что и проводники Цитадели. Она полагала, что проводники остаются запертыми из-за своей человеческой природы. Но, возможно, она ошибалась.
– На каком уровне реальности находились химеры, которых вы выводили? – спросила она.
– На втором, на том, который позволяет нам их видеть.
– Скорее всего нет. Я видела, как химеры выходят из картин, которые предназначены для перехода. Вы должны провести химер через картины, когда они находятся на более высоком диске.
– Но если они находятся на более высоком уровне, они уже в Мире Снов, а ведь мы пытаемся отправить их обратно в Мир Снов, мы пытаемся заставить их пройти через картины. Химеры приходят в реальность через произведения искусства. Мы хотели заставить их пойти по тому же пути в другом направлении.
– О да, конечно… Прошу прощения… Я не думаю, что тромплей – это решение. Я знаю, выглядит заманчиво. Я сама испытала ощущение, что могу попасть внутрь картины в Цитадели, когда смотрела на картину, на которой была изображена легенда о крепости: черный дракон души и красный дракон сердца, сражающиеся под взглядом синего дракона мудрости. Высокая трава на лугу казалась такой реальной, что я почти чувствовала, как ветерок ласкает мое лицо. Но это была приманка. Мне даже интересно, не выставляет ли Цитадель эти картины только для того, чтобы отвлечь внимание. Некоторые бедные проводники, которых я знаю, кажется, годами пытались спастись с помощью тромлея. Уровень достоверности картин впечатляет. Однако они все еще находятся в одной и той же точке.
– Мы пришли к одинаковым выводам. В следующий раз мы просто подержим одну из тех пустых рамок, которые продают здесь торговцы. Возможно, химера станет тем самым элементом, который превратит пейзаж в картину. И мы добавим все безделушки, которые порекомендуют продавцы. Должна быть причина, по которой все эти объекты оказались на Площади Времени. На протяжении веков команды бойцов сопротивления наверняка находили им применение. Мы представляли их как части головоломки. Никому еще не удалось собрать их все в правильном порядке, но если немного поискать, возможно, удастся найти комбинацию инструментов, которая заставит химер пересечь уровни в нужном направлении.
– Вы уже почти закончили свой путь, но еще ни разу не преуспели? – Молодой человек улыбнулся Леонелю.
– Мы обнаружили много элементов, которые могут быть использованы для следующих бойцов. Однажды кто-то найдет решение. Но отправить химер обратно в Мир Снов – это только первый шаг к ослаблению Цитадели! Затем мы должны выяснить, кто является Главой Цитадели, и понять, что он получает, контролируя мир. Только тогда мы можем надеяться на обнаружение Великой тайны, которая позволяет Цитадели оставаться скрытой. Такими темпами на это уйдут столетия!
Молодой человек пожал плечами:
– Да, но это не невозможно. Поиски сопротивления начались много веков назад, так что все не так уж плохо. В данном случае это не имеет особого смысла, поскольку в этом месте времени не существует.
Брисеида смотрела в бездну, пытаясь унять нарастающую тревогу. Она не могла позволить себе медлить, пока другие найдут решение спустя годы или столетия. Став студенткой Цитадели, она приняла условия сделки. Если она доживет до конца девяти месяцев, отведенных ей тайной школой, прежде чем найдет способ победить ее, то ей придет конец. Она провела бы остаток своей жизни разорванной на части, ее разум был бы заперт в крепости, как у всех провалившихся студентов, ее тело лежало бы, как овощ, в пригородном доме ее матери.
– Ты видишь химер? – спросила Лиз у юноши.
– Время от времени, но не всегда. Но вы можете хотя бы догадываться о них. Тот Альфа, с которым ты общалась, тебе удалось получить его кольцо и колокольчик?
– Я… наверное, смогла бы получить их, – ответила Брисеида, – но, по правде говоря, тогда я об этом не думала.
– Очень жаль… Мы пытались несколько раз, но Альфы редко остаются одни.
– Благодаря херувимам мы до сих пор живы. Они попросили Альфу отпустить нас. Но почему?
– Не могу сказать. На вашем месте я бы не терял бдительности. Вы должны остерегаться херувимов, как чумы, они очень умны.
– Ты слышал о песенной карте, позволяющей получить доступ к переходу в Цитадель? – спросил Менг.
– Песенная карта? Нет. Постараюсь узнать.
– Лир! Пора идти, поторопись!
Молодой человек обернулся, сделав жест рукой:
– Да, да, я иду! Простите, ребята, но мне пора. Даже в свободное время уделяйте время бегу. Удачи вам.
– Лир, это твое имя? – ошеломленно спросила Брисеида.
Вот тут-то ей и показалось, что она узнала это лицо, этот взгляд. В гораздо более взрослом Лире.
– Ты из Спарты? – спросил Эней, также опешив.
– Как будто это написано на моем лице! – воскликнул Лир, забавляясь.
– Лир! Пора!
– Иду! Клянусь, они могут еще долго доставать!
– Ты когда-нибудь видел это письмо? – спросила Брисеида, поспешно разворачивая письмо отца.
– Нет, никогда. Что это за язык?
– Французский. Однажды, позже, придет гонец и принесет его тебе. Я думаю… Если ты его получишь, ты должен хранить его очень бережно. Если ты сможешь спросить у гонца его имя… Ты не скажешь мне – я имею в виду, ты не назвал мне его имени, но никогда не знаешь, как все обернется. Многое меняется.
– Тогда мы еще встретимся, – сказал Лир.
– Как скоро?
– Очень не скоро. Может быть, еще сорок лет мы не будем знакомы. – Лир громко рассмеялся: – Зато я не умру молодым!
Улыбка Брисеиды была натянутой. В следующий раз, когда он попрощается с ней, ему останется жить всего несколько мгновений. Его собирались казнить с помощью гарпии одновременно с Имэной, женой Энея. Какое странное чувство, какой странный секрет нужно хранить… Был ли кто-нибудь на этой площади, вокруг нее, кто уже знал, как она, Брисеида, умрет?
– Не волнуйся, я сохраню твое письмо, – добавил Лир, неправильно истолковав ее беспокойство. – Давайте, не теряйте мужества, друзья!
– Ну и болтун, – проворчал Леонель, приложив руку ко лбу, когда молодой человек ушел. – Из-за его крика у меня разболелась голова.
Брисеида смотрела, как Лир растворяется в толпе белых костюмов, и рассматривала письмо в своих руках. Ей следовало воспользоваться ситуацией и задать ему больше вопросов. Сколько раз им выпадала возможность узнать так много нового?
– Осторожно! – крикнул мужчина, несущий в руках чашку с кипятком.
Немного кофе пролилось на ее письмо.
– Прошу прощения, мадемуазель.
– Ничего страшного, – сказала она раздраженно, вытирая жидкость рукавом, чтобы не повредить письмо.
Образовались коричневатые пятна, нарисовав на белой бумаге маленькие звездочки.
Одна была больше по размеру, внизу, где было написано имя ее отца. Брисеида сразу же увидела его, и все внутри нее рухнуло.
– Ты в порядке? – спросил Эней, видя, что она побледнела.
– Это то самое…
– Это то самое что?
– Он должен… Где он?
Осмотрев толпу глазами, она увидела группу Лира на краю площади. Они уже держались за руки, чтобы вернуться на свой путь.
– ЛИР! Стой! – крикнула она, бросившись за ними и протягивая письмо.
К счастью, слух у Лира был лучше, чем у письмоносца. Он повернулся и подождал, пока она добежит к нему.
– Это я должна отдать его тебе, – пролепетала она, задыхаясь, когда вложила письмо в его руки. – Я только что поняла это. Ты вернешь его мне, когда мы снова увидимся.
– Через сорок лет, да, хорошо, я понял, – засмеялся он, убирая письмо в сумку. – Желаю счастливой жизни и до скорой встречи!
Брисеида смотрела, как группа уходит, с болью в сердце. Она отказалась от единственной связи с отцом. Она должна была переписать текст. Даже если она читала письмо сотни раз, даже если ей казалось, что она знает его наизусть, это было не то же самое, что держать его в руках или прижимать к груди, иметь возможность прочитать его снова, когда она почувствует, что теряет контроль над собой. И вот тогда она до конца поняла, что произошло. Она никогда больше не увидит письмо.
Как странно, подумала она, все еще цепляясь за видение маленькой группы, уходящей в пустоту. Лир получил письмо благодаря их встрече на Площади Времени, которая не могла бы состояться, если бы он не передал письмо ей первым, в Спарте. Она терялась в догадках.
У Бенджи будет ответ, у него всегда есть ответ. Ей вдруг захотелось писать, как она делала каждый раз, когда чувствовала, что реальность ускользает от нее. Ей нужны были чернила.
– Почта.
Брисеида повернула голову, и сердце ее заколотилось в груди.
– Письмоносец! – воскликнула она.
– Неизменный я, – ответил тот, явно пребывая в хорошем настроении.
На нем было желтое кепи, тень от козырька доходила до усов, которые стали короче с их первой встречи. Казалось, он чего-то ждет от нее.
Она вдруг поняла, что он протягивает ей сложенную пополам бумагу. Она развернула ее, и сердце снова бешено забилось.
Она держала в руках письмо отца, написанное на бумаге, еще более чистой, чем в первый раз. И все же это было то же самое письмо. Она изучила его достаточно внимательно, чтобы распознать каждый промах, каждое колебание в строке.
– Кто дал его вам? – спросила она, прежде чем он успел задуматься о побеге.
– Ты.
Она изучала его с минуту, чтобы понять, не смеется ли он над ней. Но письмоносец выглядел очень серьезным.
– Я не помню…
– Потому что ты дала мне его в своем будущем. И просила отдать его тебе в своем прошлом.
– Разве? Почему вы отдаете мне письмо именно сейчас?
– Ну, я не буду отдавать его тебе в то время, когда письмо уже у тебя! Нельзя поместить объект дважды в одно и то же временное пространство! Люди считают, что можно делать все, что угодно, под предлогом, что происходящее выглядит беспорядочно. В конце концов, существуют правила.
Он не спешил уходить. Его глаза блестели, когда он наблюдал за тем, как она пытается собраться с мыслями.
– Когда я передала письмо себе? – пробормотала она.
– В первый раз или в последующий?
– Я отправляла себе письма несколько раз?
– Ты отправишь себе письма несколько раз. Нюанс.
– Сколько раз?
– О, дорогая! Я сбился со счета!
– Но зачем я это делала?
– Да откуда я знаю, ты мне не говорила… Может, чтобы послать себе подсказки.
– Подсказки?
– Ну, понимаешь, чтобы направить прошлое в будущее с помощью знаний, которыми будешь владеть в будущем.
Брисеида задумчиво кивнула, просматривая знакомые фразы. Если в оригинальный текст и добавили какие-то подсказки, то они были хорошо спрятаны.
– Почему бы мне просто все не рассказать себе, вместо того чтобы оставлять подсказки?
– Возможно, ты поняла, что не можешь говорить себе все. Таким образом, ты оставляешь себе несколько ключей, чтобы открывать нужные двери постепенно. Представить эти подсказки легко, потому что ты уже знаешь, когда произойдут события, которые помогут тебе понять их.
Теперь письмоносец, казалось, был доволен собой. Брисеида ответила небольшой гримасой недоверия:
– Ваша история… Она так запутана.
Он пожал плечами:
– Это всего лишь предположение. Оно совпадает с тем, что говорит твой отец.
Он указал на абзац и прочитал:
– Невежество прошлого должно вызывать уважение, потому что ошибки, которые прошлое порождает, заставляют нас строить будущее.
– Вы прочитали его? – воскликнула Брисеида, складывая письмо в защитном жесте.
– Письмо не запечатано, так что я не виноват.
Брисеида сунула лист бумаги в сумку. Если ей все-таки придется отправить письмо обратно, она должна более тщательно оберегать его.
– Я написала письмо, чтобы вы вернулись. Это было несколько недель назад, вы так и не пришли за ним.
