– Приехали? – Алёна крутит головой по сторонам, когда автомобиль останавливается возле главного входа «Хилтона».
Не дожидаясь, пока шофёр откроет для нас дверь, я выхожу сама и, запрокинув голову, с наслаждением вдыхаю по-новому пахнущий воздух. Недавно прошёл дождь, и теперь влажность успокаивающей прохладой оседает на коже. Как же хорошо! Сидение в самолёте и часовой путь из аэропорта в гостиницу всё же утомляют.
Мягкое шуршание шин заставляет меня обернуться. Позади нашего мерседеса останавливается второй, из которого выходит Кудосов, а следом за ним – Сопляк. Пятизвёздочные отели не экономят на трансферах, и нам, к счастью, не пришлось толкаться в одном салоне.
– Как доехали? – интересуется у них Марьина и демонстративно обводит глазами гостиничный фасад. – Красиво тут, да?
Она впервые прилетела на подобное мероприятие, поэтому её голос звенит восторгом. Видно, что собиралась очень тщательно: причёска уложена волосок к волоску, одета в модный приталенный костюм, на ногах шпильки. Я выгляжу куда проще: просторные брюки-палаццо и хлопковый свитер с горлом, чтобы не продуло салонным кондиционером. Даже под прицелом пистолета меня не заставить надеть каблуки в самолёт. Привилегию ноющих ступней предпочитаю оставлять стюардессам.
– Без приключений, – коротко резюмирует Сопляк.
А вот он к конференции не сильно готовился. На нём серая толстовка и джинсы, через плечо переброшена спортивная сумка. Я не могу не задаваться вопросом, лежат ли в ней брюки с рубашкой, а если лежат, то как, чёрт возьми, они будут выглядеть, когда он их оттуда вытащит? Конференция «ТрансТеха» – это не слёт фрилансеров с Бали. Здесь по крайней мере нужно выглядеть прилично.
Наши взгляды пересекаются, и мне стоит труда сразу не отвести свой. Словно он меня застукал. С достоинством перевожу глаза на Кудосова и после разворачиваюсь ко входу. Конференция начинается через полтора часа. Нечего терять время.
Зарегистрировавшись на стойке ресепшена, мы в сопровождении портье идём к лифту. С учётом багажа, в кабине комфортно стоять можно лишь троим, но Матвей, не раздумывая, заходит вслед за мной и Алёной. Кудосов проталкивается за ним.
Я вздыхаю. Сопляк стоит прямо передо мной. Из-за отсутствия каблуков взгляд упирается ему в шею, цепляясь за выступ кадыка и захватывая ямочку на подбородке. Даже глаза отвести некуда.
– Отель пять звёзд, а какие тесные лифты, – звучит насмешливо-доверительно.
Тёплое дыхание с запахом жевательной резинки касается моего лба, и делать вид, что я увлечена чем угодно, становится невозможно. Приходится поднять глаза.
– Предполагалось, что мы с Алёной уедем первыми, а вы с Артёмом следом.
– Прости. – Губы Сопляка разъезжаются в улыбке. – Я бываю жутко импульсивен.
– С возрастом это пройдёт, – парирую я, опуская взгляд на воротник его толстовки. От неё пахнет то ли кондиционером, то ли стиральным порошком. Господи, этот черепаха-лифт когда-нибудь доберётся до нужного этажа?
– Надеюсь, нет.
Мягко дёрнувшись, кабина останавливается, и двери с издевательской неспешностью начинают разъезжаться. Я облегчённо выдыхаю. Ну наконец-то.
* * *
К месту проведения конференции мы с Алёной также приезжаем отдельно от мужской половины. Я выхожу из машины и моментально натыкаюсь на первое знакомое лицо – Андрей Багрянцев, директор «БиДи Групп». Наши с ним отношения можно назвать приятельскими: раньше мы часто пересекались на подобных мероприятиях и могли запросто расспросить друг друга о семьях, отпусках и общих знакомых. Он мне нравится – толковый руководитель и приятный человек.
– Вот сюрприз так сюрприз, – широко улыбается Багрянцев, оглядывая меня с ног до головы. – А я думал, ты в бессрочном отпуске. Зимнее «Экспо» пропустила. Рад, очень рад видеть.
– Как видишь, уже в строю. – Я одариваю его ответной улыбкой и указываю на застывшую Марьину: – Это моя коллега, Алёна. Алёна, это Андрей Леонидович Багрянцев.
– Очень приятно, – пищит она, немного покраснев. – Я несколько раз читала ваши интервью в «Коммерческом перекрёстке».
Не могу не усмехнуться тому, как восторженно расширены её глаза, когда она смотрит на него. Помимо внушительного капитала, Багрянцев обладает незаурядной внешностью. Он не в моём вкусе, но я готова признать, что большинству женщин такие, как он, нравятся. Андрей – круглогодично загорелый шатен с голубыми глазами, накачанным торсом и ослепительно белозубой улыбкой. Последняя, пожалуй, главный его минус. У меня стойкая аллергия на мужские виниры.
Багрянцев сдержанно кивает и вновь смотрит на меня.
– Ну что, пойдём? – Его взгляд пропитывается озорством. – Пока Усачёв будет говорить вступительную речь, поболтаем немного.
В этот момент висок начинает зудеть, да так, что хочется приложить к нему ладонь. Машинально осмотревшись, я вижу приближающихся к нам Матвея и Кудосова. Рубашка и брюки, к счастью, в сумке Сопляка всё-таки были и даже не успели помяться. Ну или он хорошо владеет утюгом.
– Наши коллеги подошли, так что можем идти, – объявляю я и разворачиваюсь вместе с Андреем. – Как дома дела? Как Света?
– Света нормально. Что ей сделается? Недавно с матерью из Франции вернулась, третий салон на Покровке открывать собирается. Светило пластической хирургии из Марселя переманила. Приходи на открытие в сентябре.
Приходится заставлять себя вслушиваться в то, что говорит Андрей, из-за стойкого чувства дискомфорта. Судя по голосам, остальные идут позади от нас, и я отчётливо ощущаю, что Сопляк меня разглядывает.
* * *
Выступления спикеров длятся два с половиной часа, после чего объявляют перерыв на фуршет. Я оставляю Алёну с мужской частью нашей делегации, а сама, с Багрянцевым и ещё парой знакомых, ухожу в ВИП-зал. ВИП-зал – это мало народу и премиальное шампанское. В остальном разницы между ним и залом для простых смертных нет. Здесь не говорят о делах – больше обсуждают и критикуют общих знакомых. Часто вспоминают Романа и, конечно, только добрыми словами. Творческий человек, талантливый бизнесмен, меценат. Я начинаю с тоской поглядывать на дверь с приклеенной к ней фигурой секьюрити. И чего мне в общем зале не отдыхалось?
– Он твой близкий друг? – Сопляк вырастает передо мной на пути к туалетным комнатам.
Я усмехаюсь. Выпитое шампанское не позволяет растеряться от его неизменного напора.
– Скорее приятель. К чему такой интерес?
– С ним ты ведёшь себя по-другому. – Сопляк щурится, будто хочет поточнее считать мою реакцию: – Он тебя хочет.
Я презрительно фыркаю, высмеивая эту мысль.
– Глупости какие. Он женат и к тому же неплохо общается с Романом.
– Далеко не для всех мужчин кольцо становится препятствием.
– Это всё? – переспрашиваю со вздохом.
– Нет. Мы втроём договорились после конференции прогуляться по центру и посидеть в местном культовом заведении. Присоединишься?
Я невольно смотрю на его шею, запечатанную белым воротом рубашки, и лишь потом в глаза. Сейчас в них нет ни иронии, ни озорства. Есть ожидание.
Прогулки по Минску. Дуновение свежего речного ветра, вечерние огни и воскресшие пейзажи Минской ратуши и Троицкого предместья. Помимо него там ведь будут Марьина и Артём. И да, я хочу посидеть в каком-нибудь непафосном заведении. Заказать сочный бургер, который обязательно буду есть руками, выпить ещё вина, смеяться и разговаривать ни о чём.
– Присоединюсь, – говорю я, переводя взгляд на раскрытую дверь, куда один за другим затекают люди. Конференция возобновится с минуты на минуту. – А теперь дай мне пройти.
11
– Вот в Неаполе мне понравилось. Я так намоталась по экскурсиям, что, когда наконец села в кафе и мне принесли пиццу, натурально расплакалась, – говорит Алёна и тут же разражается звонким смехом: – Видели бы вы, как официант на меня посмотрел.
Алкоголь и неформальная обстановка сделали своё дело: и Кудосов, и Марьина ненадолго позволили себе забыть, что я жена их босса. Больше говорят о себе, шутят и могут даже ругнуться матом. Сопляка всё это, конечно, не касается. В моём присутствии он и без того чувствует себя как рыба в воде.
– А ты был в Италии? – Алёна переводит сияющий взгляд на Матвея, и в её тоне отчётливо угадывается кокетство.
Просто загадка какая-то. Чем он их всех берёт? Я привыкла думать, что женщин тянет к мужчинам постарше. Опыт, зрелость и отсутствие инфантилизма – разве не этого все ищут в партнёре?
С другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов банальное сексуальное влечение. На это Сопляк, пожалуй, сгодится. Я готова признать, что он хорош собой и доли самобытного обаяния не лишен. Есть в нём что-то, что выделяет его из бестолковой массы своих сверстников. Этакая очаровательная уверенность, что он всегда и везде находится на своём месте и точно знает, чего хочет. Далеко не каждый из моих ровесников может похвастаться тем же.
– Нет, я нигде не был, – без сожаления отвечает он, поднося ко рту высокий стакан с пивом. – До недавнего времени даже не имел загранпаспорта.
Наши глаза встречаются в очередной раз за вечер. Я не пытаюсь прятать взгляд – мы сидим напротив и это как минимум будет выглядеть странно. И всё же почему? Он не может не видеть, что Марьина из кожи вон лезет, чтобы обратить на себя его внимание. В нашей компании нет запрета на сексуальные отношения между сотрудниками. Он ведь грёбаный прогнозист и должен понимать, что шансы затащить Алёну в койку на 99, 9 % превышают вероятность сделать то же самое со мной.
– Как тебе? – Матвей кивает на мою тарелку с надкусанным бургером и пергаментным кульком с торчащим из него картофелем фри.
– Вкусно.
– Ты зря заказала к нему вино. Бургер всегда нужно есть с пивом.
– Я предпочитаю вино, – отвечаю подчёркнуто сухо.
– Просто попробуй.
Не успеваю возразить, потому что он уже ловит за руку проходящего официанта.
– Принеси ноль два такого же, – просит, указывая глазами на свой стакан.
Я снова чувствую беспомощное раздражение. Мы, чёрт возьми, не на свидании, где ему необходимо впечатлить понравившуюся девушку правильным сочетанием блюд. Я отлично знаю вкус пива и осознанно предпочитаю вино. Но и шипеть на него в присутствии остальных не могу. Здесь я со всеми на равных, и давить авторитетом из-за стакана пива точно будет ни к чему.
– А ты до нас где работал? – продолжает допытываться Алена.
– Примерно в такой же компании, как у вас.
– А почему ушёл?
– Меня не устроило расположение. Не люблю метро. И денег у вас предложили больше. На тот момент они были мне нужны.
– Ну у нас-то ты надолго задержишься?
В этот момент официант ставит передо мной стакан с пыльно-золотым содержимым. Оценив вспененный ободок, я смотрю Сопляку в глаза, давая понять, что такое самовольство не приводит меня в восторг, и впредь я не намерена его спускать.
– Я пока никак не могу решить, – отвечает он, чертя линию от моей переносицы к шее. – Просто попробуй, Стелла. Дай крестьянскому напитку шанс.
Марьина разглядывает меня во все глаза. Ещё бы. Едва ли кто-то в офисе мог бы позволить себе заказывать пиво жене генерального, да ещё и так запросто обращаться к ней на «ты».
– Только чтобы твои старания не пропали зря, – с нарочитой лёгкостью говорю я, поднося стакан к губам.
Запах солода щекочет ноздри и неожиданно наполняет рот слюной. Мне вдруг начинает дико хотеться сделать глоток и ощутить этот забытый вкус. Наверное, срабатывает эффект чипсов. Ты всегда обходишь их в супермаркете, но стоит открытому пакету оказаться рядом – нет шансов устоять.
Холодное золото с шипением затекает в горло, щекочет пузырьками нёбо. Господи, это вкусно. На контрасте с терпкостью вина, его танинами, кислотностью и прочей хернёй, которую принято прокручивать в голове каждому уважающему себя ценителю этого напитка, пиво сражает своей понятностью и простотой.
Отпив почти половину, я возвращаю стакан на стол и тянусь к бургеру. Знаю, что Матвей за мной наблюдает, но подтверждать его правоту я не планирую.
– Тебе понравилось, – самодовольно произносит он. – Я и так вижу.
«Пошёл к чёрту, грёбаный Нострадамус», – с невидимой улыбкой мысленно отвечаю я, впиваясь зубами в сочный кусок мяса.
– Коллеги, я буду вынужден вас оставить, – подаёт голос Кудосов, который ещё в начале вечера предупредил, что в Минске живёт его родная сестра и ночевать он поедет к ней. – Увидимся завтра на конференции. Хорошо вам досидеть.
Его уход напоминает мне, что стоит взглянуть на часы. Почти полночь. Конференция начинается в одиннадцать. Если я хочу нормально выспаться и не ходить полдня с запавшими глазами, лучше уйти сейчас.
– Думаю, нам тоже пора собираться. – Я делаю знак официанту, прося счёт, и через секунду спохватываюсь: – То есть вы, конечно, можете оставаться.
Марьина увлечённо крутит в руке бокал, ничего не отвечая, и тем самым даёт понять, что предпочла бы провести время в компании Сопляка. Бедная секретарша Романа. Она и не подозревает, что у неё появилась ещё одна великовозрастная соперница.
– Все вместе пойдём. – Матвей забирает у официанта книжку со счётом и достаёт из бумажника карту.
– Я заплачу за себя сама, – говорю твёрдо, чтобы пресечь любую мысль о неуместном джентльменстве.
– Да, Матвей, не надо… – неуверенно мямлит Алёна, чем вызывает во мне приступ раздражения. Обычно таким тоном просят сделать всё в точности наоборот.
Это ведь не посиделки друзей, а ужин коллег, двое из которых старше его и более чем прилично зарабатывают. То есть трое. Есть ведь ещё Кудосов, которому навскидку тридцать шесть-тридцать семь и который ушёл не заплатив. Может быть, просто забыл, но сути это не меняет.
– Угомонись уже, – дерзко отрезает Сопляк, прикладывая серебристую карту к терминалу.
Мне чудится, что его голос звучит неприязненно, но уже в следующую секунду он отпускает очередную шутку:
– Командировочные слишком жгут карман.
Я снова чувствую беспомощность. Ну и что мне теперь делать? По-пенсионерски ворча и причитая, пихать ему купюры? Был бы ещё на его месте кто-то другой, я бы отнеслась спокойнее. Но ради Бога, ему ведь всего двадцать два! В таком возрасте деньги никогда не бывают лишними.
– Спасибо, Матвей, – выдыхает Марьина, глядя на него с ещё большим энтузиазмом.
Акции Сопляка стремительно ползут вверх.
– Не за что. – Он отодвигает стул и встаёт. – Выйду покурить.
12
В отель мы возвращаемся пешком. Алёна без умолку трещит о своих впечатлениях от сегодняшних выступлений, Матвей шагает чуть поодаль и курит. Дуновение ночного ветра доносит до меня сигаретный дым, внезапно воскрешая в памяти террасу «Рауля» и звёздное небо. Запахи – настоящая машина времени. Я, как выясняется, и сама не против сейчас закурить. Вино давно перестало сильно пьянить, а вот стакан пива определённо добавил легкомыслия настроению. Хочется даже остановиться где-нибудь и сфотографироваться. И не в замороженной позе, а изобразить что-нибудь дерзкое, вроде расставленных ног и задранных вверх рук. Наверное, так действует ветер. Испортив мне причёску, он сделал неважным то, как я выгляжу.
– Оставь мне сигарету, – прошу Матвея, когда мы оказываемся возле входа в отель. – Хочу немного постоять.
– Конечно, – отвечает он, опуская руку в задний карман брюк. Извлекает оттуда пачку и смотрит на застывшую возле дверей Алёну. – Я тоже покурю. Спокойной тебе ночи.
Я забираю предложенную сигарету и гадаю, о чём Марьина сейчас подумала. Только слепая не заметит, что Сопляк уделяет мне слишком много внимания. Её присутствие совсем не прояснило ситуацию, как я предполагала, а даже напротив – запутало. Для чего ему замужний журавль вроде меня, когда есть такая соблазнительная и доступная синица?
– Давай прикурю.
Пламя зажигалки, вспыхнувшее перед глазами, подсвечивает его большой палец. Я не могу удержаться от разглядывания. Мне нужно получить доказательства, что Сопляк – это действительно сопляк. Увидеть рваную кутикулу, грязь под ногтями и прочее уродство, свойственное его возрасту. Макаю в пляшущий огонёк кончик «Мальборо» и, затянувшись, с разочарованием отступаю назад. Он будто в рекламе крема для рук приехал сниматься. Красивые у него пальцы. И к ногтям не придраться.
