Связь тинктуры[29 - Тинктура – настойка (вытяжка) лекарственного вещества на спирте или эфире.] цвета мёда —
Спирт и горная порода…
Монотонных слов раце?я —
Всё, готова Панацея[30 - Панацея – мифическое лекарство от всех болезней, продлевающее жизнь, названное по имени греческой богини исцеления Панакейи.]!
Интересная, противоречивая, увлекательная и загадочная жизнь Парацельса достойна отдельного повествования. Он страстно, как и его отец, собирал крупицы знаний. Причём сын не гнушался выискивать эти крупицы среди хрипящих и стонущих безнадёжно больных, наблюдая за действиями врачей, в разговорах с ведуньями-травницами и немногословными знахарями, общаясь с чужестранцами и бродягами, аптекарями, банщиками, палачами, повитухами и даже цирюльниками, искусно отворяющими кровь всем желающим. Он умел находить «злато в золе»!
Теофраст изучал древних греков в университете, водил знакомство со многими известными в узких кругах алхимиками, которые на удивление охотно делились своими премудростями с пытливым юношей.
Какое-то время его Учителем был настоятель монастыря Святого Иакова, а по совместительству великий маг, астролог и алхимик Иоганн Трите?мий {5}, посвятивший ученика в тайны рациональной магии, мистики и демонологии.
Тео посещал лекции и практические занятия всех известных врачевателей европейских столиц и периферии, лечил раненых солдат в датском и голландском войске, писал научные труды, получил звание доктора медицины. Много лет неугомонный Парацельс провёл в странствиях… Кроме упомянутых европейских столиц, он побывал на развалинах Карфагена, в Трансильвании и Валахии.
В Константинополе Парацельс принял участие в создании Философского камня и Эликсира жизни – «Питьевого Золота». Эту тайну открыл ему великий маг, мудрец и алхимик Соломон Трисмози?н. Мало кто знал его настоящее имя – Бессмертный Зеки? Бе?рканд, а мистикам Европы и Востока он был известен как легендарный Вечный Жид. Древний чародей предложил молодому учёному тоже обрести бессмертие, с условием навсегда уйти из мира, став его преемником.
Тогда, в 1518 году, Парацельс отказался от личного бессмертия и обучения у таинственного мага. Вместо этого он поступил, на первый взгляд, странно – со всей возможной поспешностью отправился в дальнее и крайне рискованное путешествие.
Отважный посвящённый, ведомый чувством долга, прошёл с воровскими караванами по секретным тропам через Крым и Кавказ, бескрайние степи, горы и леса, населённые множеством народов, объединённых когда-то в Золотую Орду. Дважды Тео с попутчиками попадал в смертельную многодневную пургу, терял товарищей, но выживал сам. Трижды был ранен, но лихо отбивался от разбойников-кочевников, грозовыми тучами налетавших на караваны в поисках богатой добычи. Страдал от цинги, голода и жажды, переболел тифом и несколькими лихорадками, каждый раз «чудесно» возрождаясь к жизни и неукротимо стремясь вперёд, в известное лишь ему место…
В 1520 году Парацельс достиг своей заветной цели – тайной обители «Хараито?ри», построенной ровно четыреста лет назад на берегу могучего Енисея для того, чтобы хранить, изучать, а если потребуется, и уничтожать самые опасные артефакты, созданные великими магами, алхимиками и учёными нашего мира, а также для хранения предметов и технологий, попавших на Землю из иных миров.
Пробыв в обители месяц и выполнив свою миссию, Парацельс уже другими путями пробрался в Московию, где был принят Василием III – покровителем искусств и наук. Государь позволил опытному искателю изучить старинные византийские, римские, греческие и египетские рукописи, хранящиеся в его личной библиотеке…
Но, к сожалению, продлились изыскания просвещённого странника недолго. Крымские татары хана Мехме?да Гире?я, объединившись с казанцами, отправились в набег на Москву[31 - Крымский поход на Москву 1521 года.], где ими был внезапно пленён не ожидавший подвоха Парацельс. Специально обученные стражники-телохранители очень быстро и жёстко доставили невольника в Кефе.
Здесь за него взялись плотно. От личных медовых и доверительных бесед с ханом до смертельных угроз, исходивших от ужасных пыточных дел мастеров – всё довелось изведать драгоценному пленнику. А вопросов всегда было только два – где Философский камень и как сделать Эликсир бессмертия? Положение узника становилось всё более отчаянным, а надежда на избавление всё призрачней…
К счастью, Смотрящие из греко-армянской общины Кефе узнали о пленённом Парацельсе. Они подкупили тюремную охрану, похитили сидельца и на поспешно снаряжённом судне контрабандистов отправили его в дальнюю дорогу к дому и свободе.
В будущем Парацельс совершил ещё множество благих дел – он, казалось, волшебным образом исцелял больных с тяжёлыми недугами, боролся с эпидемиями, продолжал научные изыскания, писал книги по медицине, алхимии, натурфилософии и при этом искренне интересовался магией, религией, преданиями о духах и малых народцах.
Ближе к концу жизни Парацельс работал над идеей универсальной трансмутации, а также над разными способами практического воплощения Панацеи. Это дало пищу для серьёзных размышлений многим искателям тайных знаний того времени и грядущих столетий. Одного из таких последователей Парацельса звали Иоганн…
1.7 В ожидании заморского гостя
Ещё один шарик жемчужный
На длинную нить нанизала
Ма?кошь[32 - Ма?кошь (Мо?кошь) – славянская богиня, чей образ связывают с прядением, ткачеством и судьбой.] – Небесная Пряха!
Такой студёной, лютой и снежной зимы, как нынешняя, не могли припомнить даже дряхлые старики – дид Ви?льчур и дид Байда?к, живущие в этом мире уже девятый десяток лет. Сколько ни чесали они седые затылки, сколько ни глядели многозначительно друг на друга, торжественно вздыхая и откашливаясь, так и не смогли вспомнить!
Вот и сидят теперь деды дни напролёт у очага, да от нечего делать предаются красочным воспоминаниям о своей, по их глубокому убеждению, поучительной для потомков жизни. Болтают безостановочно…
Никто не спорит – героические старики! Деяния их были славными и для рода полезными. Байдак в зрелом возрасте служил главным киндя?ком – хранителем тайников и схоронов. Вильчур с ранней юности славился как лихой воин, защитник, страж, охотник и проводник. Только вот стали они в старости частенько заговариваться – то имена попутают, то времена, то события. Завели привычку повторяться в речах, учить всех подряд к месту и не к месту, а более всего – журить молодёжь за разгильдяйство!
Напропалую в бездонный омут стариковских бредней с удовольствием погружался только ленивый, плутоватый, но добрый и общительный тринадцатилетний ученик Ю?нша. Остальным было некогда вникать в очередные пересказы «преданий старины глубокой», тем более что основные вехи жизни знаменитых пращуров большинству были известны с раннего детства.
Остальные – это Можа?н-киндяк, действующий хранитель секретов и схоронов, глава небольшой группы избранных служителей. С ним – весёлые братья-воины Бу?тко и Ве?дко, а также скромная, молодая, пригожая и исправно владеющая своим искусством берегиня Вилю?да.
***
Народ, к которому принадлежали эти замечательные люди, на самых удалённых восточных и юго-восточных рубежах своего расселения назывался в те времена каля?да. Чуть западней – галя?да. Дальние западные родичи именовались – голи?нде. А в христианскую эпоху за таинственным народом закрепилось корявое прозвище – го?лядь.
Почему народ таинственный? А потому, что маститые и не очень историки так и не пришли к единому мнению об этногенезе этого древнего племени и его дальнейшей судьбе, культурных и материальных взаимодействиях.
Приоткроем же завесу тайны.
Галяды и родственные им племена хе?лмны, люба?вы и ятвя?ги[33 - Древние племена, жившие на южном берегу Балтийского моря, на стыке современных Польши, Беларуси и Литвы.] издревле заселяли территорию будущих Пруссии, Литвы, Белоруссии и части России. На востоке и юго-востоке земли галядов граничили с ме?рей и мордво?й. На юге – с диким полем, которым безраздельно владели кочевые племена. На севере – со жму?дью, хе?йсти и ли?вами[34 - Древние племена, жившие на юго-восточном берегу Балтийского моря, на территории современной Прибалтики.].
Позже, мирно объединяясь с пришлыми славянами, галяды поспособствовали образованию племенных союзов вятичей и радимичей, а много-много позже послужили этногенезу народов, населивших Великое княжество Литовское.
Кровь галядов течёт в жилах нынешних поляков, немцев, литовцев, русских и многих других народов, но особенно густо и насыщенно течёт она у белорусов, в наибольшей степени принявших это историческое наследство.
Непростая многовековая история. Непростые времена.
***
Да и нынче тоже непростое время. И дело вовсе не в том, что снега намело до крыши, а неширокая мелководная Дро?здна, недалеко от берега которой живут служители, промёрзла до дна, и теперь нужно мотаться взад-вперёд, ища омуты и заводи, так необходимые для подлёдной рыбалки и обеспечения скромного хозяйства водой. Топить снег в горшках – то ещё удовольствие!
А непростое время ныне, в середине зимы 457 года, потому, что семь постоянных обитателей удалённого хутора со дня на день ожидают прибытия важного чужеземного Гостя. Никто не хочет ударить перед ним в снег лицом. Все готовятся!
Гость тот – ни больше ни меньше посланец самого Бога Рода {6}. А ждут его прихода по завету Великого Медведя {7} – Отца и Учителя народов. Сам Велес уж с год как отправился в северные страны, дабы проведать своих многочисленных подданных, но завет про Гостя оставил.
Готовятся служители к встрече соответственно своим занятиям и обязанностям.
Можан-киндяк ежедневно проверяет подступы к дальним тайникам и схоронам, внимательно осматривает звериные и птичьи следы, тщательно крепит невидимые для посторонних глаз конструкции подвесных троп и лестниц, взводит сработавшие капканы и ловушки.
Вилюда чаще обычного прихорашивается, убирается в доме, строгает заготовки для своих лучших блюд и снадобий. Старинное бронзовое зеркало у неё сверкает, как полная луна, а сама она подолгу задерживается перед ним, делая задумчивый взгляд с поволокой и мечтательное выражение лица.
Бутко и Ведко ходят за свежей рыбой и птицей, а в свободное время кидают топоры в цель или голышом борются в снегу, наслаждаясь молодостью и силой.
Юнша, как всегда, на подхвате – таскает воду, колет дрова, следит за огнём, чистит рыбу, щиплет и потрошит дичь, а в свободное время бессовестно спит или увлечённо слушает поучительные рассказы, песни и прибаутки стариков.
Деды, конечно, болтают много, но главное помнят – им крайне важно передать Гостю Предание о Силе Тигра-зверя, принесённое их предками в незапамятные времена из далёких восточных земель.
Тихо крадётся бабр А?мба[35 - Бабр (якут.) – амурский тигр. А?мба (нанайск. «опасный дух», «демон», по другой версии, «большой, великий») – другое название тигра, являющегося тотемом у многих коренных народов Дальнего Востока.] чащобой густой,
Лес стережёт он и древних утёсов покой,
Реки хранит, бережёт на горах родники —
Строгий хозяин великой сибирской тайги!
Если шального гуляки послышится крик —
Мощно ответит дурному рокочущий рык!
Или с недоброй задумкой придёт лиходей —
Дичи губитель и жадный добытчик зверей,
Татю ни нож, ни клеве?ц[36 - Молот-клеве?ц – оружие с заострённой боевой частью, напоминающей клюв.] не помогут спастись…
А у других будут долго поджилки трястись!
А Гость уже совсем рядом. Его зовут Кёри, что означает «лёд», поэтому зимы он не боится. Вот и сейчас – стоит странник в бескрайнем снежном поле, смело и с видимым удовольствием подставляет лицо под колючие струи вьюги. Он думает. Он вспоминает. Гулким колоколом звучат в его мыслях слова Великого:
– Тебе – Путь дальний и трудный! Много пользы для грядущих в том вижу, чтобы ты там шёл, где их долго ещё не будет, а когда будут, то чтобы по твоим следам шли, – торжественно и убедительно говорил ему Великий в день расставания. – Иди за двоих, ибо вдвоём было бы не легче, а тебе одному всё вынести предстоит…
Снег хрустит под твоей ногой,
Ты дыханье своё успокой,
По Пути пройди не спеша,
Чтобы пела твоя душа!
Ни стука, ни скрипа заиндевелой двери, ни клубов морозного воздуха, ворвавшегося с улицы в тёплое помещение – ничего не было! Просто наступила звонкая неестественная тишина, заставившая затрепетавших служителей повернуться к входу. Там на пороге стоял Гость. Он смотрел на них и улыбался.
Второй круг
2.1 Сон в горной обители
Страна из восьми островов[37 - Одно из самоназваний Японии – «Великая страна восьми островов».]
Стала мне новой отчизной…
Здесь обрету я покой!
Но как успокоить полёт
На родину мчащихся мыслей?
Немногим более трёх лет прошло с того странного памятного случая, когда утомлённые хваранги уснули в красном ветхом сарае, сражённые головоломным заданием Учителя Вана. Удивительным был тот день, чудесными были сны, но весьма непростым оказался поздний вечер, и совсем отвратительной для учеников стала ночь.
Помнится, головы у ребят болели так, что пришлось им раз пять до утреннего колокола выходить во двор школы, макать головы в чан с дождевой водой, а потом ковылять обратно в спальню, чтобы забыться непродолжительным тревожным сном, не приносившим отдыха и не облегчавшим страданий.
Лин, конечно, тогда не показала вида, лелея и убаюкивая боль внутри головы, но и она была готова не раздумывая променять это вчерашнее тягостное занятие на четыре мусуля, наполненных палками и кулаками наставников, да и, пожалуй, ещё на полтора полноценных кичона в придачу.
Последующие три года интенсивной учёбы совсем не напоминали увеселительную прогулку и досужее времяпрепровождение, но такие мучения на взрослеющий разум будущих воинов больше не обрушивались.
Однако нужный результат был налицо – непонятные слова, начертанные на загадочных табличках Учителя Вана, навсегда запечатлелись в их головах ритмичным напевным речитативом!
Один орёт, что ворон слишком чёрен,
Другой ругает цаплю слишком белой,
Тот говорит, что аист – длинноногий,
А этот утку дразнит коротышкой…
Лишь я, должно быть, ничего не знаю
О чёрном, белом, длинном и коротком![38 - Классическое лирическое корейское стихотворение сичжо? неизвестного автора в переводе А. Л. Жовтиса.]
Ныне – в середине душного, влажного, изнуряющего лета 546 года молодые Мастера-хваранги Лин, Кван и Лан, утомлённые трёхмесячным путешествием в Ямато[39 - Яма?то – изначально племенной союз на острове Хонсю, на базе которого в III—IV веках н.э. зародилось японское государство, переименованное в VII веке в «Ниппон» (или «Нихон») – «корень солнца».], снова спят юным сном, полностью уверенные в безопасности своего долгожданного отдыха. Упругие соломенные циновки, постеленные на открытой веранде в тени больших раскидистых деревьев – привычная уютная постель для них, поэтому спят хваранги крепко, а сны видят, как водится, очень странные.
Лану снятся мрачные приземистые строения, огороженные диковинной изгородью из шипастых железных проволок. Вдоль неё ходят серые насторожённые воины в гладких шлемах и с неведомым оружием, висящим на груди. Это небольшое, но убийственное оружие с двумя рукоятями разной длины может извергать огонь и поражать живых существ маленькими кусочками металла на расстоянии в триста шагов – это Лан почему-то знает точно. А ещё он знает, что за изгородью вход, который нужно найти и открыть во что бы то ни стало!
Лин снится, как неведомые люди в просторных одеяниях, похожие на монахов или учёных мужей, осторожно снимают богатые узорчатые ткани с больших коробок, и как в открывшейся темноте жутковато сверкают несколько пар круглых красных глаз.
Кван в своём сне торопливо шарит руками по грязному мокрому полу какого-то сумрачного холодного подземелья, заглядывает в чёрные ледяные ниши, проверяет щели в стенах, роется в кучах перегноя, карабкается под самые своды. Он должен, обязательно должен успеть собрать все шары, иначе поднимется вода, и ждать придётся ещё целый день…
Вот такие, действительно странные, сны снятся усталым хварангам в горной обители Старшего Брата Хико? – их нового Учителя и командира…
Сны снами, но странными были также и обстоятельства, забросившие воинов так далеко от дома, в незнакомую, таинственную страну гор и лесов.
По воле настоятеля Тхана отправились хваранги в дальнее путешествие. Ходили слухи, что сам государь благословил лучших выпускников школы на исполнение этой миссии – навсегда покинуть родные места, отправившись в неведомые заморские земли помогать Братьям школы «Аниото?» вращать Колесо Благого Закона {8}.
За три года молодые воины хорошо освоили язык Ямато и впитали все доступные сведения об этой малоизученной земле, состоящей из восьми главных островов. Таких сведений у мудрых преподавателей школы Чхонг-Ённы?м оказалось, к сожалению, очень и очень мало… Но, забегая вперёд, единственным недостатком, требующим серьёзного исправления, впоследствии оказалось лишь неправильное произношение переселенцев.
О, как же пригодились в начале путешествия уроки Учителя Вана, который терпеливо и неустанно обучал хварангов традициям и культуре соседнего недружелюбного государства! Как знал мудрый наставник, что дальнюю дорогу им придётся делить с буддистскими монахами, учёными людьми и ремесленниками из Пэкче, которые двумя караванами отправлялись в поисках мира и благополучия на вечное поселение в Ямато.
У Силлы в те времена не было прямых связей с Ямато, так что и выбора особого не было. Посланники влились в пёстрый караван переселенцев, рта не раскрывали, ухо держали востро, а нос по ветру!
Лин изображала дочь посла, ответственного за перевозку важного груза. Кван и Лан, особо не напрягаясь, играли роли молодых чиновников, отправленных в путешествие с целью набраться дипломатического опыта и на своей шкуре познать тяготы и лишения, неминуемо присущие караванному передвижению.
Сопровождали замаскированных хварангов четверо суровых телохранителей из дворцовой стражи, переодетых охранниками государственных грузов и посланий Пэкче, а также сам «посол», которого убедительно представлял Старший Брат Хунг.
Со стороны всё казалось основательным, неторопливым и степенным. Но хварангов ни на мгновение не покидало чувство тревоги и неопределённости, которое, парадоксальным образом, смешивалось с недоумением и жгучим юношеским любопытством!
Причиной таких сложных переживаний и главной загадкой путешествия был достаточно объёмный секретный груз – две драпированные богатыми тканями коробки, которые неустанно несли на бамбуковых носилках невозмутимые телохранители. Что там внутри – хваранги не знали, а спросить самим не позволяла строгая иерархия и дисциплина.
Перед тем же, как отправиться в дорогу, молодые воины получили от настоятеля тайное задание – сопровождать драгоценную ношу до места назначения и защищать её, не жалея жизни! Сильно любопытствующим следовало разъяснять, что это, мол, личный подарок от правителя Пэкче Сон Мёна правителю Ямато Киммэ?ю. Так же нужно было говорить и на границах, а в подтверждение слов демонстрировать охранную грамоту на золотом шнуре с печатью государя.
И вроде – ничего особенного, если бы не существенное обстоятельство… На одном из привалов неугомонные Лан и Кван стали случайными свидетелями того, как телохранители совсем немного сдвигают ткань на коробке и что-то просовывают сквозь прутья решётки. Ребята, взахлёб рассказавшие сестре Лин о происшествии, готовы были дать головы на отсечение, что сопровождает их отряд не коробки, а клетки, и в клетках этих находится кто-то живой!
Однако долго думать над загадкой, а тем более обсуждать её, хварангам не пришлось. После изнурительного пешего перехода они морским путём за десять суток добрались до легендарной волшебной страны И?дзумо[40 - Идзумо – государство раннего средневековья на западе острова Хонсю, в IV веке подчинилось Ямато; родина си?нто – традиционной японской религии. В Ямато Идзумо ассоциировалась с потусторонним миром и страной мёртвых, так как находилась на западе – там, где заходит солнце.] – родины местных богов, героев и мудрецов.
Оказалось, правда, что богов и мудрецов увидеть в Идзумо весьма и весьма сложно, но вот с героями проблем не возникло. Встретили странников свирепого вида воины в диковинных доспехах, вооружённые луками и длиннющими копьями.
Но внешность, как бывает очень часто, оказалась обманчивой – воины чинно, вежливо и дружелюбно приветствовали прибывших, обменялись парой фраз с Братом Хунгом, забрали тот самый таинственный груз и были таковы!
Не успели изумлённые Лин, Кван и Лан перевести дух, как их ждало новое потрясение – Хунг подошёл к пятерым скромно одетым парням, назвал их Братьями, вверил им заботу о прибывших, а хварангам велел быть послушными и преданными служителями, не унывать и полюбить новую землю, как родную.
