Страница 2 из 4
– Вы думаете, что я сумасшедший, юная леди? Разумеется, так проще объяснить мое появление здесь… Поверить в невероятное гораздо сложнее. Но я могу доказать вам как-нибудь… – Он огляделся и столкнулся взглядом с тринадцатым графом Мередит. Предок весело взирал на него с картины, как бы подсказывая… ах да! Эвард улыбнулся. Миранда встревоженно следила за ним. Граф встал и протянул к девушке руку. – Прошу вас, проследуйте за мной к этой картине.
– Вам не кажется, что сейчас неподходящее время для ознакомления с произведениями искусства? – Энди начинало это все раздражать. Было далеко за полночь, давно пора спать. Но спорить с сумасшедшим… Она со вздохом встала. – Ну, что вы хотите?
Сумасшедший хитро улыбнулся и нажал несколько завитушек на раме огромной картины.
Приоткрыв рот, Энди смотрела, как изображение лорда в старинной одежде отъехало в сторону; за ним оказалась маленькая дверца – сейф. Эвард, все еще улыбаясь, достал из кармана сюртука ключ и, вставив в замочную скважину, повернул.
– Там лежат ассигнации на сумму триста фунтов и стоит недопитая бутылка хорошего вина, – сообщил Эвард. – Вы можете проверить, леди. Будет ли это достаточным доказательством?
Дверца открылась с надрывным скрежетом. Эвард приглашающим жестом указал на нее Миранде и отступил, скрестив руки на груди.
Энди осторожно заглянула в сейф. Потом посмотрела на Эварда – тот печально улыбался.
– Хотите пересчитать деньги? – иронично осведомился двадцать второй граф Мередит. – Там триста фунтов. Я сам положил их туда позавчера. В моем позавчера, в мае тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года.
– Добро пожаловать в двадцать первый век, – пробормотала Энди. Голова шла кругом. А может, это все-таки благословенное умопомешательство? Похоже, что нет.
Логика отказывала: мошенником этот человек быть не мог. Зачем ему забираться в дом, прятать старинные деньги в тайник – и как это получилось, что она не знает об этом сейфе, – а потом являться к Энди в спальню и устраивать скандал? Да и на маньяка он не очень-то похож. Маньяки ведут себя по-другому. Энди иногда все же смотрела телевизор.
Граф церемонно поклонился ей.
– Благодарю за поздравление с прибытием. – Он закрыл сейф и вернул картину на место. – Теперь я хотел бы выяснить, как нам поступить дальше, юная леди. Я хотел бы вернуться в свой дом, если вы не возражаете. – Он подчеркнул слово «свой», чтоб Миранде сразу стало ясно, что он имеет в виду.
– И как вы собираетесь это сделать? Я не Уэллс, машины времени у меня нет. – Энди схватилась руками за голову. Будучи генеральным директором DR, она умела быстро принимать решения, но в такую ситуацию ей еще попадать не доводилось. – Я думаю, нам надо сейчас пойти и лечь спать. Я размещу вас в комнате для гостей.
Эвард вздернул бровь, безмолвно откомментировав факт, что его не пустят в его собственную спальню, но возражать не стал.
Через полчаса Энди наконец добрела до своей комнаты, разделась и повалилась на кровать. Глаза слипались. Миранда оставила Эварда в гостевой спальне в компании охапки постельного белья, старой пижамы отца и включенного ночника. Она надеялась, что граф разберется с этим всем без ее помощи. Утром ей и так придется решать проблемы, связанные с его появлением…
Эвард открыл глаза и долго смотрел в потолок. Господь Всемогущий, ну и сон ему приснился!
Это, наверняка, от слишком большого количества выпитого. Пора завязывать с обильными возлияниями, написать еще одно решительное послание в Палату Лордов и начать поиски невесты – кажется, так он решил вчера. Изменять принятым решениям Эвард не любил, поэтому одним героическим движением оторвал голову от подушки… И еле сдержался, чтобы не огласить утренний покой гостевой спальни выражениями, которые вряд ли приличествуют джентльмену.
Из старой меблировки в комнате осталось одно кресло. Все остальное – непривычной конструкции стулья, стол, светильники – принадлежало к тому самому кошмарному сну, о котором Эвард забыл бы с большим удовольствием. В окна светило яркое солнце. Ну что ж, если это и сумасшествие, и Эвард сейчас бродит по тайникам собственного воспаленного воображения, то он наверняка находится под присмотром надежных людей, и ему хорошо в ближайшем приюте для безумцев… А если так, нужно расслабиться и получать удовольствие.
Последний пункт оказался проще к принятию, чем к исполнению. Спустив ноги с кровати, Эвард обнаружил, что его мокрая одежда исчезла, а вместо нее на стуле лежат небрежно сложенные тряпочки непонятного назначения. Покопавшись в них, Эвард извлек черные брюки; но что это были за брюки! Они сделали бы честь любому портовому грузчику как парадный элемент его одежды, но заставить респектабельного джентльмена одеть такое могла лишь острая необходимость. Невыразимо острая: Эвард вздохнул и принялся натягивать на себя брюки. Расслабиться и получать удовольствие в голом виде не выйдет. В голом виде получают только два удовольствия – любовь и ванну, а ни на то, ни на другое Эвард в данный момент не рассчитывал.
Вторая тряпочка оказалась странной конструкцией – видимо, это была упрощенная версия сорочки. Пуговиц на ней не было, зато через всю грудь шла надпись «Always Coca-Cola». Судя по рассыпанным по рубашке непонятным символам, надпись была религиозного содержания. Эвард влез в конструкцию, в чулки, потерявшиеся под брюками, и в свои промокшие туфли.
«Что ж, во всяком случае, ты хоть немного развеял скуку», – заметил внутренний голос. Эвард скептически хмыкнул. Подобные развлечения хороши постольку поскольку. Надо с этим заканчивать.
Он вышел в коридор и, дойдя до балкона над холлом, изумленно уставился вниз. Нет, отделка холла не слишком изменилась, трудновато переделать столько ярдов мраморной облицовки на новый лад, и обстановка была практически той же самой, но… но вчера утром здесь не наблюдалось мисс Миранды Деверил, разговаривающей с высоким представительным человеком в строгом костюме. А мисс Деверил была в тех же синих брюках, что и вчера, и – о Боже! – в такой же рубашке, что и на Эварде, только гораздо меньших размеров и значительно более обтягивающей. Граф заметил, что не дышит, и поспешно втянул в себя воздух.
– Да, Пемброк, и пожалуйста, подайте завтрак через десять минут. – Миранда подняла глаза и заметила Эварда. – На две персоны.
Дворецкий проследил за ее взглядом, слегка поклонился Эварду, потом хозяйке и величественно удалился в направлении кухни. Мисс Деверил махнула Эварду рукой.
– Спускайтесь сюда. Вы голодны? Мы будем завтракать на террасе.
Судя по всему, Миранда уже оправилась от событий предшествовавшей ночи и смирилась с присутствием викторианского графа в доме. Но Эвард с некоторыми странностями мириться не собирался. Поспешно спустившись вниз, он подошел к Миранде вплотную, навис над нею и яростно зашептал:
– Мисс Деверил! Если вы немедленно не приведете себя в приличный вид, я не только завтракать, я разговаривать с вами откажусь!
– Что-то не так? – Миранда окинула недоуменным взглядом свой наряд, потом в ее глазах вспыхнуло понимание. – Ох, конечно! Я забыла вам объяснить. Так одеваются в нашем времени. Джинсы и футболка. – Она указала на свои брюки и рубашку. – Вам придется привыкнуть.
– Я не собираюсь к этому привыкать, – заявил Эвард. – Я собираюсь вернуться домой, и как можно скорее.
– О, ну конечно. – Миранду явно задел высокомерный тон графа. – Как только купите билет на автобус до девятнадцатого века! Нет ничего проще!
С внезапным ужасом Эвард понял, что мисс Деверил права. В обычные дни и ночи лабиринт был всего лишь украшением его парка – не более. Полнолуние продлится еще сегодняшнюю ночь, и если не налетит гроза… Он понял, что вчера упустил время. Ему нужно было сразу вернуться в лабиринт, а он лег спать и упустил свой шанс.
Ладно, если он застрял здесь надолго, не стоит спорить с такой привлекательной дамой, которая, к тому же, является теперь владелицей его особняка. Эвард улыбнулся Миранде и предложил ей руку.
– Позволит ли милая леди сопроводить ее к столу?
– Милая леди позволит, – Энди улыбнулась, на щеках у нее появились ямочки. Эвард застыл, очарованный зрелищем. Определенно, в сложившейся ситуации не все так ужасно…
– Безобразие, – констатировал граф, усевшись за стол. – Почему завтрак не сервирован как полагается?
Энди непонимающим взглядом окинула сверкающие фужеры, вытянувшиеся по струночке ножи и вилки, накрытый серебряным колпаком поднос… Пемброк обслуживал ее, как в лучших ресторанах.
– Вас что-то не устраивает?
– Да. Меня не устраивает отсутствие половины необходимых приборов. Где вилка для рыбы?
Энди заглянула под крышку – отбивные с картофельным пюре. При чем тут рыба?
– Во время завтрака, когда предполагается смена блюд, на столе должны присутствовать все приборы, которые могу понадобиться. Господа не должны утомлять себя просьбами принести недостающее. Слуги обязаны делать все сами. – Пемброк, стоявший у него за спиной, стал пунцового цвета. – Где вилка для рыбы? Где полотняные салфетки? Почему блюда не подаются непосредственно господам, а ожидают нас на этом… – Эвард пригляделся. – На этом прекрасном фамильном подносе. Что вы сделали с моим поместьем?
Миранда ободряюще улыбнулась опешившему дворецкому.
– Пемброк, вы свободны. Я сама разберусь.
Когда дворецкий удалился, оглядываясь, Энди наконец дала волю гневу.
– Вы не имеете никакого права так обращаться с моими служащими! Здесь другие правила! Бедный Пемброк! Вы оскорбили его, граф. Я не ожидала такого от джентльмена… – и с удивлением умолкла, заметив, что Эвард смотрит на нее странным, почти что виноватым взглядом.
– Простите, юная леди. Я был непозволительно груб, – наконец выдало это восьмое чудо света. – Нехорошо использовать стоящих ниже по рангу, чтобы выпустить накопившееся напряжение. Я был неучтив с вашим дворецким; я принесу ему извинения. Слишком многое случилось за одну ночь. Я немного запутался. – Он печально покачал головой.
Миранде стало жалко его. Она прикинула, какой бы шок испытала сама, оказавшись затерянной во времени… Да, он еще хорошо держится!
– Ладно, забудем про это. – Она сняла крышку с подноса и протянула Эварду тарелку. – Прошу вас, граф.
– Благодарю, юная леди, – он с вежливым кивком принял тарелку у нее из рук, поставил перед собой, тяжко вздохнул, видимо, страдая по поводу отсутствия полотняных салфеток, и взялся за приборы. Миранда некоторое время завороженно наблюдала за ним. Впервые она видела, чтобы мужчина ел настолько как джентльмен. Да уж, измельчали представители сильного пола за последние полтора века…
– Почему вы не едите, юная леди? – поинтересовался Эвард минут через пять. Энди вздохнула. Это обращение уже начинало утомлять.
– Прошу вас, не называйте меня юной леди. Мне уже за тридцать, данное обращение не слишком соответствует действительности. Будьте так любезны… – Тьфу! Она и не заметила, что начала изъясняться высоким штилем.
Эвард удивленно вскинул брови.
– Но почему? Вы выглядите обворожительно, и это обращение подходит вам, как нельзя лучше!
– У нас так не принято. Мисс – еще куда ни шло. Но вам будет проще называть меня Мирандой. Или Энди. Так меня называют друзья.
– Я уже заслужил честь попасть в список ваших друзей? О, благодарю за оказанную честь, моя леди! – Эвард отвесил ей полупоклон. Энди заподозрила, что он подшучивает над ней: его лицо было серьезным, но в глазах прыгали чертики. – В таком случае, и я дарую вам исключительную возможность называть меня по имени.
– Ах, не передать, как я вам благодарна! – поддразнивая его, пропела Энди. Эвард улыбнулся. Кажется, его настроение улучшилось.
– А где ваши родители, мисс Деверил? Или ваша компаньонка? – спросил он после того, как усиленная работа челюстями закончилась и Пемброк подал десерт – мороженое с фруктами и взбитыми сливками.
– Мои родители умерли. – Миранда решила не вдаваться в детали. – А компаньонки у меня нет. Только компаньон. Был. – Она нахмурилась, вспомнив о Тиме. «Надеюсь, у него все-таки хватит ума принять правильное решение. Не хотелось бы безобразной сцены на Совете директоров…» Энди усилием воли прогнала эти мысли. Все решится в понедельник, а сейчас только суббота.
– Компаньон? – нахмурился Эвард. – Но мужчина не может быть компаньоном молодой незамужней дамы! Это скомпрометирует ее.
– Ох, ну разумеется, нет! Не в это время, граф! Сейчас не зазорно жить в обществе исключительно самой себя. Свою нравственность можно блюсти самим.
– Человек слишком подвержен страстям, чтобы самому следить за собственной нравственностью. Особенно это относится к молодежи, – сурово заявил Эвард. – Я опасаюсь, что, несмотря на ваши слова, мог испортить вашу репутацию. Развейте мои опасения: это не так?
– Нет, не так, – успокоила его Миранда. Какой же он все-таки смешной… – Моя репутация не пострадала. Вы даже можете на мне не жениться.
Эвард просветлел и откинулся на спинку кресла.
– Отлично.
«Отлично потому, что ты не запятнал мою честь? Или потому, что тебе не надо на мне жениться?» Интересный вопрос. Энди знала себе цену – многие мужчины делали ей предложение руки и сердца, пытаясь таким образом войти в семью и со временем подчинить себе DR. Все они уверяли, что она обворожительна, самая прекрасная женщина на свете… Она всем им отказывала из-за помолвки с Тимом. Обидно теперь, когда помолвка расторгнута, получить вот такой замаскированный… удар?
«Не мели ерунды, Энди. Это граф а-ля натюрель. Он никогда не оскорбит женщину. Он имел в виду твою мифическую поруганную честь».
Эвард справился с мороженым и допил кофе, сохраняя загадочное молчание: то ли привыкал к вкусу современных блюд, то ли размышлял о чем-то своем. Впрочем, очень скоро выяснилось, о чем.
– Что мы будем делать дальше, мисс Деверил… Миранда? Я ищу выход и не могу найти его. Судя по всему, мне нужно вернуться в лабиринт при тех же условиях, при каких я вступил туда этой ночью. Следовательно, у нас есть время до темноты. Но я не уверен в правильности решения; может, есть и другие способы? Я бы хотел проверить, что говорят на этот счет семейные рукописи. Они сохранились?
– О да. Этот раритет хранится в здешней библиотеке.
– Если можно, я хочу просмотреть их сейчас.
– Немедленно?
– Да.
– Ну что ж… – Миранда позвонила в колокольчик, чтобы убрали со стола, и встала. – Идем.
– Я догоню вас. – Эвард задержался, чтобы переговорить с Пемброком.
Энди пожала плечами и пошла в дом. А она-то думала, что нынешние выходные пройдут спокойно.
Лежа на ковре в библиотеке и перелистывая страницы старинной рукописи, Энди украдкой поглядывала на Эварда. Граф, стоя у стола, листал неподъемный фолиант. Темные волосы Эварда серебрились пробивающейся сединой под прямыми лучами солнца, падавшими из высокого окна. Миранда подумала, что одежда ее покойного отца смотрится на графе немного неуместно; вчера в своем промокшем костюме он выглядел гораздо лучше. Но костюм пришлось отдать в стирку, да еще и объяснять слугам, откуда взялась одежда и ее обладатель… Миранда подумывала, не сочинить ли сказку в духе: «Это кузен третьей жены второго мужа сестры моей бабушки», – но, подумав, отказалась от этой затеи. Слугам она сообщила, что этот человек – ее старинный друг, который приехал вчера поздно ночью. Полное отсутствие личных вещей у «друга» Энди объяснять не стала. Однако слуги поглядывали на графа с подозрением. Энди запоздало подумала, а не видели ли они тот портрет с чердака?
Эвард с тихим шелестом перевернул очередную страницу и, нахмурившись, закусил губу. Миранда незаметно наблюдала за ним. Он оказался гораздо красивее, чем на портрете; или ему сейчас просто не было так невыносимо скучно, как тогда, когда он позировал художнику. А возможно, и художник был не слишком хорошим… В любом случае, граф Мередит мог с успехом участвовать в конкурсе «Мечта любой девушки» и если не выиграть его, то уж точно войти в первую тройку.
Энди снова уставилась на страницу, испещренную памятными семейными датами и краткими описаниями немудреной графской жизни. В глазах рябило от имен, цифр и названий. Интересно, поможет ли Эварду информация о том, что Анна Морвеллан, сестра пятого графа, «разродилась мальчиком в третий день нового года», и что брат ее «отписал юному Джону Морвеллану тридцать голов овец и имение около Оксфорда»? Миранда представила себе пятого графа, легким росчерком пера отписывающего младенцу тридцать овечьих голов с печально поникшими ушами… Энди не удержалась и хихикнула. Эвард поднял голову.
– Вы что-нибудь обнаружили, леди?
– Нет-нет. – Пожалуй, рассказывать о головах Эварду не стоило: он и так временами смотрит на Миранду, будто она немного не в себе.
– К сожалению, я тоже. – Он захлопнул фолиант, подняв облако пыли, и водрузил книгу обратно на полку. – Проклятие упоминается только в самых ранних рукописях, а их осталось совсем немного. Я просмотрел все. Кроме этой строки на латыни, ничего нет.
– Не стоит отчаиваться раньше времени. Возможно, ответ совсем рядом. Самое простое решение – пойти ночью в лабиринт.
Эвард подошел к окну, лишив Миранду возможности лицезреть графское лицо, и, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце.
– Что-то мне подсказывает: ночью не будет грозы… – пробормотал он.
Энди наморщила нос.
– Я читала кучу фантастической литературы. Может быть, нужно провести обряд?
Эвард обернулся; солнце немедленно сотворило нимб из его волос.
– Обряд? Вы имеете в виду – какое-нибудь богомерзкое действо? Увольте, юная леди. Этим я заниматься не буду.
«Припечет – еще и не таким займешься», – мрачно подумала Миранда, а вслух сказала:
– Почему же сразу «богомерзкое»? Или вы считаете, что ваше попадание сюда – это наказание Господне?
Эвард некоторое время странно смотрел на нее. Потом ответил:
– Нет. Уже нет.
Эвард стоял у окна и наслаждался дивным зрелищем – девушкой в джинсах, непринужденно раскинувшейся на полу. Определенно, в двадцать первом веке люди не состоят сплошь из недостатков. Джинсы – изобретение дьявольское, но очень влекущее. Во времена Эварда сексуальная привлекательность строилась в основном на том, как много ты себе можешь позволить, чтобы, не пренебрегая строгими правилами, вызвать у мужчины максимум желания. Углубленное декольте обычно способствовало пробуждению интереса, а длинная юбка оставляла место для фантазии. Джентльмены с интересом наблюдали, как дамы перебираются через лужи, приподняв подолы… Увидеть часть восхитительной женской ножки – какое блаженство! Какой простор для воображения! А здесь… гм… Эвард еще раз посмотрел на ноги мисс Деверил. Если бы это не было так неприлично…
Миранда подняла на него зеленые глаза:
– Хотите чаю? Соку? Может быть, перекусить? До обеда еще далеко.
– Обычно в это время я езжу верхом, а потом пью чай на веранде.
– Верхом? Отличная идея! – Мисс Деверил радостно улыбнулась. – Я очень люблю верховую езду. Хотите, я прикажу оседлать лошадей?
– Был бы вам очень благодарен. – Возможность заняться чем-нибудь привычным, отвлечься, была очень кстати. – Вы до сих пор держите здесь лошадей?
– Когда я купила дом, их не было. Но я подумала, что такому старинному поместью просто нельзя без лошадей. Потеряется весь колорит. Это неизменные составляющие: старый дом, вышколенный дворецкий, лошади и обед на фамильной посуде.
– А кстати, много ее сохранилось?
– Почти вся. Поместье в идеальном состоянии. Такое впечатление, что время здесь законсервировалось. – Он искоса взглянула на Эварда. – Возможно, именно поэтому я не слишком удивилась вашему появлению здесь. В такой атмосфере вы – не такое уж и удивительное явление.
– Доисторическая окаменелость, – резюмировал Эвард. – Реликт стасемидесятилетней выдержки.
– Мне всегда нравились мужчины в возрасте, так что не огорчайтесь. – Миранда захлопнула книгу. – У меня остался отцовский верховой костюм, думаю, он придется вам впору. – Она окинула его критическим взглядом. – И постараюсь найти вам ботинки. Эти туфли не годятся.
Эвард недоумевающе посмотрел на свои ноги.
– Но это отличные туфли! Я купил их всего неделю назад в одном из лучших магазинов Лондона!
– Я не сомневаюсь, что они отличные, – терпеливо произнесла Энди. – Я всего лишь намекаю вам, что они вышли из моды.
Эвард хмыкнул. Пожалуй, она права, хотя ей и не следовало говорить об этом так прямо. За прошедшие годы люди совершенно разучились вести себя прилично!
Граф шагнул к Миранде и протянул ей руку, чтобы помочь девушке встать. Энди перекатилась на спину – у Эварда перехватило дыхание, – и с улыбкой протянула руки к нему. Эвард ухватился за ее прохладные ладошки и помог подняться… и они оказались очень, очень близко друг к другу… А проклятая – как там сказала Энди? Футболка? – совсем ничего не скрывала.
– Миледи, вы прекрасны, как богиня, – не удержался от комплимента Эвард.
Миранда удивленно моргнула.
– О… Спасибо. Только до богини мне далеко.
– Ну, вы далеко не безупречны в житие своем, но зато великолепно выглядите. – Эвард поцеловал ладошку Миранды, которую так и не выпустил.
– Благодарю вас, сэр. – Энди подавила желание присесть в реверансе, чувствуя себя как посетительница костюмированного вечера.
– Не за что. – Граф не торопился ее отпускать. Держать эту девушку в объятиях – ну, почти в объятиях, – было так приятно… У нее были изысканные духи, парфюмерное дело за прошедшие века тоже не стояло на месте. В такой ситуации нужно либо целовать девушку, либо затевать непринужденный разговор. Но целовать леди, когда не прошло и дня с момента знакомства… Миранда может оскорбиться. Вдруг она подумает, что он принимает ее за одну из дам полусвета? Усилием воли Эвард подавил желание коснуться губами ее губ. Ах, если бы у него было время, он с удовольствием поухаживал бы за ней! Но время ему не принадлежит, у времени свои причуды, в чем Эвард уже убедился.
Момент был упущен, Миранда мягко, но настойчиво отстранилась. Граф с сожалением выпустил ее руки.
– Я пойду скажу Джиму, чтобы седлал, – сказала она и вышла.
Верховой костюм оказался тем, чего так жаждала душа лорда Морвеллана, – приличной одеждой. Наконец-то – бриджи, белая рубашка, отличный сюртук… И великолепные сапоги, которые оказались Эварду даже слегка великоваты. Одевшись и оглядев себя в зеркале, граф удовлетворенно хмыкнул. Ну вот, теперь он выглядит как нормальный аристократ. «Нет, ты выглядишь, как ненормальный аристократ! – съязвил внутренний голос. – Тебе нужно искать путь домой, а ты отправляешься на романтическую прогулку с леди! Ее будет несколько затруднительно представить Палате Лордов в качестве будущей жены…»
Но сегодня на Эварда напала поразительная беспечность. Он чувствовал себя, как ни странно, помолодевшим. Шагая по направлению к конюшням, граф насвистывал, предвкушая удовольствие от предстоящей прогулки, и невольно припомнил те времена, когда вместе с веселой компанией университетских друзей приезжал в Морвеллан-Холл на каникулы. Помнится, тогда они устраивали пикники у Одинокой Скалы, затевали скачки наперегонки… Восхитительное время. Тогда скука и безразличие к светской суете еще не отравили его жизнь.
Конюшни тоже претерпели определенные изменения. Внутри их слегка перестроили, в той комнате, где раньше жили грумы, теперь хранилась сбруя и инструменты. Из тридцати стойл были заняты четыре, а не пятнадцать, как было при Эварде. Странно было видеть конюшню, в которой он был только вчера, такой изменившейся.
Оседланная буланая кобыла, нервно кося на мир карим глазом, стояла, привязанная к коновязи у входа в конюшню. Внутри, в стойле, человек лет пятидесяти седлал вторую – сонную и смирную. Рядом тыкался мордой в решетку высокий гнедой жеребец-трехлеток; еще чуть поодаль сочно хрустел сеном старый мул. Эвард скептически фыркнул. Седлавший лошадь грум обернулся.
– Добрый день, сэр, – он кивнул Эварду.
– Добрый день, э-э… – граф вопросительно вскинул бровь.
– Джим Энсом, сэр. – Он похлопал лошадь по шее. – Как вам нравится ваш скакун? Маргаритка, правда, не очень резва, но вы ведь не собираетесь ездить быстро, не правда ли, сэр?
– Маргаритка, – полувопросительно, полуутвердительно сказал Эвард. Будь он проклят, если сядет на такую лошадь с таким именем! Лучшего жеребца графа звали Императором, и он был примерно шести футов в холке. – Боюсь, вы зря потратили свои силы, седлая Маргаритку. Я поеду вот на этом. – Он указал на гнедого.
– Но, сэр… – растерялся Энсом. – Все гости ездят на Маргаритке, и ни у кого не было жалоб!
– Я – не все приезжие гости, и я поеду на гнедом, – Эвард скрестил руки на груди. – Это мое желание. Разве вы здесь не для того, чтобы выполнять желания хозяев и их гостей?
– Да, конечно, сэр. Однако должен предупредить вас, что у Бальтазара плохой характер. Мисс Деверил сама очень редко ездит на нем. С ним трудно справиться.
– Ну, а я не боюсь трудностей. – Эвард подмигнул груму.
– Конечно, если вы так желаете…
Неодобрительно качая головой, Энсом снял с Маргаритки седло и вошел в стойло к гнедому; Эвард направился следом. Бальтазар потянулся к нему мордой и попытался цапнуть в качестве приветствия. Эвард покопался в кармане и протянул коню сахар, предусмотрительно позаимствованный на кухне – его экипировала эта милая женщина, миссис Вуд. Когда он заглянул в ее владения и вежливо спросил, нет ли у нее чего-нибудь, чем можно было бы угостить лошадей, она, застенчиво улыбаясь, вручила ему мешочек с сахаром и печеньем. Интересно, что Миранда ей про него наговорила?..
Конь величественно принял подношение, схрупал его и потянулся за добавкой. Грум, улучив момент, надел на Бальтазара уздечку. Сбруя почти не изменилась, только седло выглядело несколько непривычно. Эвард похлопал коня по крупу и пошел прогуляться на свежем воздухе.
У входа в конюшню он столкнулся с Мирандой и понял, что ранее, одевая джинсы, она была милосердна к нему. Белые бриджи плотно облегали ее стройные ноги, но зато рубашка и пиджак скрыли то, что ранее было обтянуто футболкой. Эвард вздохнул. «Ты не имеешь никакого права на неприличные фантазии в отношении этой женщины!» – Энди приветственно махнула ему рукой. – «Нет, хотя бы на фантазии я имею право!»
– Я вижу, Глория уже оседлана. – Она погладила свою лошадь по белому носу. – А где же ваш скакун, граф?
Отвечать Эварду не потребовалось: Джим как раз выводил из конюшни Бальтазара. Грум выглядел недовольным.
– Может, все же передумаете, сэр? – спросил он, передавая поводья и стек Эварду.
– Нет. – Граф вставил ногу в стремя и легко сел на коня. Бальтазар недовольно затанцевал, но Эвард немедленно успокоил его. – Мне нравится этот.
– Вы прирожденный экстремал, – сказала Энди, садясь в седло.
Эвард нахмурился.
– Что вы имеете в виду, леди?
– Вашу склонность к острым ощущениям. Судя по всему, Бальтазар сегодня в опасном настроении.
– Я тоже сегодня в опасном настроении, – сообщил ей граф. – Думаю, мы друг друга стоим.
Миранда окинула его насмешливым взглядом зеленых глаз.
– Не сомневаюсь.
Покинув поместье, они повернули к заливу. Сначала ехали рысью, но, оказавшись на знакомом лугу – здесь все было по-прежнему, – Эвард не удержался и пустил Бальтазара в галоп. Энди только вздохнула и подхлестнула свою лошадь. Тягаться с графом в искусстве верховой езды она, конечно, не могла. Мисс Деверил чувствовала себя увереннее за рулем «Ягуара», чем в седле.
Поэтому неудивительно, что Эвард вскоре прилично ее обогнал. Бальтазар слушался его, как заколдованный. Миранда отказалась от попыток догнать графа и просто ехала в том же направлении, что и Эвард. Потерять его было невозможно: они оба направлялись к морю.
Она догнала его на берегу. Эвард остановил Бальтазара, не доезжая до обрыва, спешился, привязал коня к кривому, согнутому суровыми ветрами деревцу и стоял теперь на самом краю, заложив руки за спину и глядя, как бешеные волны бьются о скалы. Миранда тоже спешилась и, ведя лошадь на поводу, приблизилась к графу.
– Здесь все, как было, – сказал он, не оборачиваясь. – Сто пятьдесят лет прошло – а здесь все, как было. Наверное, этот берег выглядел так и в том году, когда сюда пришли с завоеванием мои норманнские предки. И через двести лет он будет таким же. Как вы думаете?
– Не берусь предсказывать на двести лет вперед. Сейчас под действием парникового эффекта тают полярные шапки Земли. Ученые пугают нас повышением уровня мирового океана. Говорят, Британию может затопить, и на месте туманного Альбиона будут торчать только верхушки гор.
– Парниковый эффект? – Эвард явно заинтересовался.
– Глобальное потепление, – вздохнула Энди. Было несколько неудобно перед человеком из прошлого, который наверняка не предполагал, до чего может за полтора века довести Землю прогрессивное человечество. – Каждый год зимы становятся все теплее, начинают таять полярные льды. В апреле уже тепло даже в этих краях.
– Понимаю… – медленно сказал Эвард. – Однако, при повышении уровня мирового океана должно затопить не только Великобританию. Европа окажется под водой. – Он встревоженно посмотрел на Энди. – Вы говорите, юная леди, это реально?
– По словам некоторых скептиков-ученых – да.
– А если оставить в стороне скептицизм?
– Не думаю, что это случится при нашей жизни. Но в будущем – вполне, вполне возможно.
– Хм… – сказал Эвард и глубоко задумался.
Энди стала смотреть на море. Сегодня оно было неспокойным, еще не угомонилось после вчерашнего шторма. Волны, сверкая пенными гребешками, яростно бросались на черные скалы. Энди подошла к краю и осторожно посмотрела вниз. Там, в сотне ярдов под нею, кипел прибой. У Миранды закружилась голова. Эвард быстро шагнул вперед и крепко взял девушку за плечо.
– Осторожней, юная леди. Свободный полет с такой высоты будет стоить вам жизни.
– Да, парашют я сегодня не захватила, – отшутилась Энди, отходя подальше от края. Эвард вопросительно посмотрел на нее, но Миранда чувствовала себя слишком хорошо, чтобы пускаться в длинные объяснения по поводу парашюта. Она потянулась, как после долгого освежающего сна, так, что захрустели все косточки, и блаженно зажмурилась, подставляя лицо теплому майскому солнцу. Миранда чувствовала себя очень легкой, хотелось летать… Но так как ближайший вариант полета оставался все тот же – с обрыва на острые скалы, – Энди решила, что сегодня, пожалуй, она обойдется без экстремальных впечатлений.
– Не желает ли леди присесть? – Эвард сделал приглашающий жест, указав на широкий плоский, покрытый мхом камень рядом с деревцем-инвалидом. Миранда хихикнула.
– Леди просто жаждет присесть. – Она привязала лошадь рядом с конем графа – Бальтазар немедленно принялся обфыркивать Глорию, – и направилась к камню. Эвард, опередив ее, скинул с себя сюртук и постелил его на импровизированную скамейку. Без темного пиджака, в белой рубашке и бриджах, он словно весь засветился. Здесь, на залитых солнцем скалах, у моря, Эвард смотрелся частью этого мира, и не было того вопиющего диссонанса, который прослеживался в окружении современных вещей…
Граф присел рядом с Энди и, вертя в руках стек и прищурившись, смотрел вдаль.
– Может быть, вы мне расскажете, наконец, хоть немного о себе? – неожиданно спросил он. – Я пользуюсь вашим гостеприимством и даже не соизволил поинтересоваться, чем занимается такая милая леди. Вы, наверное, ведете активную светскую жизнь?
– Я бы сказала, активную деловую. – Миранда подперла кулачком подбородок и косилась на графский профиль. – Я – генеральный директор сети супермаркетов DR. Мы работаем как в Англии, так и в Европе.
– Супермаркетов? – нахмурился Эвард.
Ну да, ему же нужно пояснять чуть ли не каждое слово… Энди вздохнула и пустилась в пространные объяснения.
К тому времени, как она закончила, глаза у графа сделались большими и круглыми, как блюдца из фамильного сервиза.
– Но ведь это просто неприлично, юная леди! Руководить большой компанией, на такое способен только мужчина! Женщине не место…
– Ваши взгляды устарели, граф, – Энди даже оскорбилась. – Это называется мужской шовинизм. Сейчас большинство представителей сильного пола от него избавлены… к счастью.
– Не верю.
– Вообще-то вы правы, этого не искоренить. Но шовинизм не помешал мне занять высокий руководящий пост. И смею вас уверить, я руковожу DR не потому, что компания досталась мне в наследство, а исключительно благодаря своим способностям, как бы нескромно это не звучало.
– О да, скромность определенно не входит в число ваших добродетелей, – в глазах графа заплясали веселые искорки. Он изумленно покачал головой. – Господь Всемогущий, как все изменилось! Прелестные леди управляют компаниями и ведают финансами; чем же, в таком случае, заняты мужчины?
– О, тем же самым. У равенства полов есть определенные преимущества.
– Благодарю вас, вы меня успокоили. Я уж было подумал, что нашему брату осталось сидеть в кресле у окна и вышивать крестиком…
Энди расхохоталась.
– Нет, что вы. Хотя эксцентричных личностей хватало во все времена… Эвард, а чем занимаются мужчины в ваше время?
– Аристократы, вроде меня? О, мы ведем светскую жизнь. Охота, балы. Балы, охота. Скука, знаете ли. – На его лице появилось то самое выражение, что Энди видела на портрете. – Это лишь со стороны кажется, будто нет ничего замечательнее такого существования. На самом деле, все быстро приедается. Тогда остается один выход – уехать куда-нибудь подальше. Это развлекает до той поры, когда понимаешь: как бы далеко ты ни уехал, везде одно и то же. Те же люди с теми же разговорами. Остается один выход: полностью изменить образ жизни. Я собирался сделать это, и если бы не упрямые старые пни из Палаты Лордов… – Он сердито нахмурился.
– Вы собирались на войну? – Энди припомнила кое-что из рассказа агента по недвижимости.
– Да-да. Именно так. На войну.
– И вы не боялись, что вас могут убить?
– Но, милая леди, это же пустяк по сравнению с той жизнью, которую я бы получил возможность вести! Никаких приемов, никаких надушенных приглашений. Никаких: «Ах, боже мой, этот граф – такой душка! Думаю, он будет чудесной парой для моей Мэри Сью!.. Граф, не заехать ли вам в гости на этой неделе?» – Эвард так удачно скопировал интонации матроны, что Миранда не выдержала и захихикала. – Нет, все было бы гораздо проще и вместе с тем интереснее. «Морвеллан, ведите роту в бой!» – «Да, мой генерал!» – и вперед, под свист пуль, во славу Англии…
– И лежали бы вы потом в сырой противной земле, убитый во цвете лет. Тоже во славу Англии?
– Моя жизнь – это такая малость, и если я могу пожертвовать ею для величия своей страны, то с радостью сделаю это.
Нет, мужская психология неподвластна женскому разуму. Что привлекательного находят мужчины в войне – об этом оставалось только догадываться.
– Ну, и возможность снискать славу, – поддразнила Миранда Эварда.
– Не без этого, – согласился граф.
Энди сокрушенно покачала головой.
– Вот видите, а вы удивляетесь, почему женщины научились обеспечивать себя сами. Если бы всех мужчин перебили на войне, что бы нам оставалось делать? А теперь мы умеем выживать.
– Если бы всех мужчин перебили, долго ли жили бы женщины? – усмехнулся граф. – Проблема продолжения рода…
– …даже не возникла бы, – закончила за него Энди. – Вы ведь слышали об искусственном осеменении? Ах, конечно, не слышали. Или о клонировании. Или о детях из пробирки. Сейчас много способов реконструировать род человеческий.
– Интересно, искусственное осеменение – это то, о чем я подумал, или нет? – Эвард встретился взглядом со смеющимися глазами Миранды и уныло заключил: – Видимо, то самое.
– Прогресс не стоит на месте. – Энди нравилось дразнить графа: она находила в этом какое-то неизъяснимое удовольствие.
– А не могли бы вы объяснить мне… Нет. Пожалуй, не стоит. – Эвард пребывал в замешательстве. – Слушать такое из уст юной леди – само по себе верх неприличия. Могу заметить лишь, что предпочитаю старый способ.
– Могу вас заверить, его до сих пор предпочитает подавляющее большинство. Людям нравится… получать удовольствие.
– Удовольствие… да. – Взгляд Эварда остановился на ее губах. Энди и не заметила, когда разговор свернул на столь опасную тропинку. Граф поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее лица. Миранде захотелось закрыть глаза. «Что ты делаешь, глупая!» – осуждающе сказала мисс Деверил. – «Пытаюсь дать себя поцеловать, если ты не заметила». – «Ты уверена, что это того стоит?» – «Я никогда не целовалась с графом! Не лишай же меня шанса, в конце концов!»
Эвард внимательно посмотрел Миранде в глаза, видимо, не заметил в них отказа и припал губами к ее губам.
