Страница 3 из 5
Потом он повернулся к Стере и спросил:
– Тебе в какую сторону, видящий?
– Мне в волостное село Подзор, – развёл руками Стера, и Хват улыбнулся краем губ:
– Тогда нам по пути. Хочешь – пойдём вместе. Всё веселее будет!
Стера кивнул согласно и смотрел, как волкодавы собирают свои немудрённые пожитки, оставленные за половину версты от берлоги. А потом компания вышла на дорогу и пошла на восток. Вначале шли молча, а потом Хват сказал:
– Хорошо бы монахам из братства видящих с нами объединиться, а? – и повернулся к соратникам.
– Конечно, хорошо, – Дредай вытер пот со лба: – Мы месяцами ищем, а тут час времени, и мы уже знаем, где Аука укрылся. Он за три недели четверых путников сожрал. За месяц ещё больше бы было.
Стера пропустил мимо ушей разговоры об объединении, потому как слышал их великое множество раз от видящих, и посчитал нужным ответить только на одно высказывание:
– Мы не монахи!
Вея мучительно покраснела при словах Стеры, впрочем, её соратники деликатно промолчали. А вот Буеслав удивился вдруг:
– Как не монахи? Вы ж в монастырях живёте?
– В монастырях, – кивнул Стера, – И учимся в монастырях. А потом, как и вы, по свету бродим. Но только мы не монахи. Нас не постригают.
– Это как? – вновь недоумевал Буеслав.
– А так, – хмыкнул Хват: – Не все ж, кто в лесу живёт – волки?
Волкодавы забрали из рощи своих лошадок и навьючили на них весь свой скарб. Предложили и Стере закинуть заплечный мешок на спину лошади, да Стера заупрямился. Сказал, что привык свою ношу сам нести. Да и Уголёк предпочитал сидеть на заплечном мешке, когда не носился, как угорелый, вокруг тронувшейся в путь компании. А компания шла не быстро. Спешить было некуда, потому мышцы чрезмерно натружать надобности не было. Поначалу выдвинулись молча, да опосля охота узнать друг о друге побольше пересилила ленивую немоту. Заговорил первым Дредай, картинно играя бровями, да потряхивая головой, отчего серьга в ухе покачивалась:
– А зачем вас в монастыре тренируют, ежели вы монахами не становитесь? – спросил он Стеру. Видящий неопределённо пожал плечами и проговорил смущённо:
– Не знаю я. Так повелось, видимо, – белобрысый парень посмотрел вдаль и произнёс: – Первый видящий был монахом. При монастыре и образовал братство.
– Ну, братство волка тоже при монастыре образовали, – качнул головой Буеслав, – Однакож никто из нас по монастырям не живёт и не учится.
– Так дурака учить – только портить! – невинно произнёс Дредай, и вся компания рассыпала горох хохота по степи, пугая сусликов да мышей, рыскающих в траве. Впрочем, сам Буеслав хохотал чуть ли не громче всех. Он вообще любил посмеяться и не боялся быть смешным.
– То-то ты ни одной буквы и не выучил, – отсмеявшись, подмигнул он Дредаю, – Боишься быть испорченным!
– Мужика не буквы портят, дубина ты, – с ноткой покровительства ответил тонкогубый франт, – Впрочем, тебе ещё рано об этом знать, да, Вея?
Девушка вновь густо покраснела и молча отмахнулась от Дредая рукой. А тот не унимался, и вновь обратился с расспросами к Стере:
– А чему вас вообще там учат, а? Али секрет какой?
– Почему секрет? – Стера сорвал травинку, надкусил и шёл так, со стебельком в зубах: – Учат разному. Грамоте, с оружием управляться, зелья варить всякие.
– Ну, зелья – это годно! – солидно заявил Жито: – В Медяне бабулька одна такое зелье варит – пара чашек – и ты уже обезножил!
– Сдаётся мне, что от зелий видящих ты б не просто обезножил, но и обездушил, – хохотнул Хват, искоса глянув на Стеру.
– У нас лечебные зелья, – улыбнулся простодушно видящий: – Людей спасать, которых духи пили. Или в которых вселялись.
– Одержимых, что ли? – в неподдельном испуге спросил Буеслав, – Их рази можно спасти?
– Можно, – серьёзно кивнул Стера, – И нужно даже. Духи, которые тела захватывают – очень коварные. Но в другое тело не заселятся, пока старое вместилище живо! И если духа из тела выкинуть, а жизнь и разум человеку сохранить удастся, покуда он жив – дух будет по земле бесплодно скитаться. Пока его видящие не найдут.
– Так духи живут сколько? – переспросил Дредай, – Умыкнулся в чащобу – да ищи-свищи его там. А умрёт тело – иди новое захватывай.
– Не-е-е-е, – протянул Стера и выплюнул травинку: – Ты вот что любишь более всего?
– Я-то? – переспросил Дредай.
– Ты-то, – передразнил его Хват, – Что ты вечно вопросом на вопрос отвечаешь?
– Знамо, что он больше всего на свете любит, – встрял Буеслав: – Баб с во-о-о-от такими задницами! Чтоб как самая большая тыква на огороде!
И волкодав даже руками размеры попытался изобразить, раскинув длани в разные стороны, будто пытаясь горизонт обнять. Компания вновь захохотала, а отсмеявшись Стера продолжил:
– Ну, и представь, что вот они рядом бабы, с задницами в тыкву, а ты пошёл в чащу отсиживаться. Представил?
Дредай на мгновение задумался и мотнул головой:
– Не могу представить даже такое!
– Вот и духи не могут. Потому всегда рядом с людьми будут. Какую бы опасность это для них ни таило. Очень уж их манит плоть человеческая.
Все немного помолчали, и Дредай вновь заговорил:
– А оружие вам зачем? Духа разве мечом сразишь? И варили бы зелья свои.
Стера с весёлым любопытством глянул на волкодава и проговорил задумчиво:
– Когда ты молчал – умнее казался.
Компания опять заржала, а Дредай спросил, ухмыльнувшись:
– Так, может, пояснишь такому глупому, зачем вам оружие?
– А одержимого я чем сражать буду? – теперь уже Стера ответил вопросом на вопрос: – Молитвой? Или улыбкой?
Потом посерьёзнел на долю и проговорил:
– Вы с одержимым сталкивались хоть раз?
Хват глянул тревожно и ответил:
– Лично мы не сталкивались, но пару раз я видел, что одержимые с деревнями делали. А ещё вёсен пять назад одержимый искромсал нашу команду, из братства волка. Шестерых порешил в одиночку! А команда, говорят, была одна из сильнейших!
Стера кивнул серьёзно:
– Силы и скорости у одержимого в разы больше, чем у обычного человека. Потому дух, как только вселяется в тело, тут же начинает его укреплять и усиливать.
– Потому одержимые уродливые такие? – понятливо переспросил Буеслав.
– Потому, – видящий легонько постукивал посохом по дороге, – Усиливают колени, локти, отчего те раздуваются. Зрение усиливают, потому глаза у одержимых, как у жаб. Клыки наращивают и прочее.
– Как упыри? – спросил вдруг Жито.
– Упыри – это нежить! – покачал головой Стера. – И они и рядом не валялись с одержимыми.
– И ты хочешь сказать, – Дредай качнул серьгой в ухе, – Что видящий может в одиночку одержимого убить?
– Сразить, – поправил его Стера, вновь ткнул посохом в дорогу перед собой и добавил: – Нас этому учили.
– Почему сразить-то, а не убить? – спросил Буеслав, – В чём разница?
– Убить духа нельзя, он итак не очень жив, – неохотно проговорил Стера, – Потому видящие его развоплощают, отправляют в иной мир из нашего. А убить можно только живое. Вот и говорим «сразить», а не убить.
– Погоди, – вскинулся Хват, – Если одержимый сильнее упыря, а ты одержимого убить, тьфу ты, сразить сможешь, то упыря совсем уж запросто?
– Наверное, – пожал плечами Стера и вся компания громко захохотала.
– Насмешил, – вытирая слёзы произнёс Жито. – Мы позапрошлой весной с упырём бились. Еле-еле впятером совладали. И то Дредая, вон, зацепило слегка.
– А одержимый другую команду как волк щенков порвал. Да? – сощурился Стера, и волкодавы примолкли вдруг.
– Да мы не над силой одержимого смеёмся, а над твоим бахвальством, – рассудительно сказал Хват, – Одно дело Буеслава в пруду искупать, и другое – в одиночку одержимого сразить! Тут або секрет какой есть, або хвастун ты, парень, хоть и видящий.
Стера вновь пожал плечами, показывая, что, мол, хотите верьте, а хотите – нет.
Но Дредай, которого слова видящего зацепили, всё не унимался:
– Это, выходит, ты и нас пятерых смог бы… сразить?
– Да мы с людьми не сражаемся, – удивился Стера, – Чего мне вас сражать-то?
Жито покряхтел немного и спросил:
– А на кулаках? Со мной? Слабó?
Остановились тут же, прямо посреди дороги, и Стера аккуратно поставил заплечный мешок на обочину. Потянулся лениво, с кошачьей грацией и спросил чуть виновато:
– Может, передумаешь, Жито? Вдруг, я удар не удержу?
Дредай оглушительно захохотал, глядя на тщедушного по сравнению с огромным напарником паренька:
– Можешь не сдерживаться, видящий. Об Жито не одна оглобля была сломана. И, как видишь, живой и здоровый он.
Сам Жито засопел и повёл бычьей шеей. Пробасил примиряюще:
– Я тебя сильно бить не буду, Стера.
Видящий улыбнулся застенчиво и кивнул:
– Тогда и я поостерегусь.
Волкодавы разошлись, оставив двух поединщиков друг против друга. Хват поднял руку и скомандовал:
– Начали!
А потом невероятное произошло. Стера смазался весь, превратившись в белобрысый вихрь. Буквально мгновение минуло, а Жито лежал на земле, хватая ртом воздух, да Стера стоял над ним виновато, разжимая кулаки.
– Вот это вот пирожки с котятами! – испуганно и восхищённо произнёс Дредай. – Я такого отродясь не видывал, братцы!
Даже Хват, будто не доверяя увиденному, протёр глаза и сказал:
– Это ты и Ауку мог безо всяких сетей нашинковать, а?
Стера вновь смущённо улыбнулся:
– Мы нежить в самом крайнем случае сражаем. Ежели на пути встретится и надо людей оборонить. Специально за ней не гоняемся. Наше дело – духи.
Буеслав оторопело смотрел на белобрысого паренька и выдохнул вдруг:
– Это же ты меня там, на пруду, запросто убить-то мог?
– Да почему? – с досадой спросил Стера, – Я ж говорю – мы с людьми не сражаемся!
– И слава Богу, – пробурчал Хват, мотнув головой. – Впрочем, люди тоже видящих не трогают никогда!
– Жизнь человека священна, – Стера закинул вновь заплечный мешок, помог подняться Житу и спросил: – Пойдём, что ли? Солнце уже сядет скоро. А до ближайшего хутора ещё две версты топать.
– Откуда знаешь? – спросил Буеслав.
– Шиш сказал, что впереди поселение из трёх дворов. Явно хутор, не деревня и не село.
Жито выдохнул и сказал:
– Так давайте поторопимся! Надоело в полях ночевать, да комарьё кормить! Хочу уже на сеновал!
– И кашки бы похлебать, – мечтательно подкатил глаза Дредай.
– С тыквой? Вот та-а-акой? – развёл руки в стороны и спросил Стера, и степь вновь огласилась раскатистым хохотом волкодавов.
Компания ходко пошла по дороге, и минут через двадцать уже подходила к зажиточному хутору. То, что хутор был зажиточный, виделось сразу. По добротным заборам-частоколам из крупных, хорошо ошкуренных брёвен. И по выглядывающим из-за заборов крышам бревенчатых изб. Ворота всех трёх усадеб были закрыты, хотя солнце только-только нависло над горизонтом, примериваясь половчее упасть вниз. Волкодавы удивлённо переглянулись, и Дредай проговорил тихо:
– Может, лихого люда боятся?
Хват повёл нервно шеей и сплюнул в дорожную пыль:
– Это почти в центре губернии? Тут до Медяна вёрст двадцать всего!
Буеслав молча сдвинул ножны с мечом к переду и отстегнул ремешок, закрепляющий меч, дабы выхватить его в случае опасности без задержек. Жито покосился на товарища и так же молча пошёл к лошади. Отстегнул от седла палицу и положил её на плечо, крепко ухватив за рукоять. Дредай с Хватом расчехлили копья, и даже Вея, посмотрев на соратников, достала лук и ловко пристегнула тетиву. А потом сняла с лошади колчан и быстро закрепила на спине за плечом. Стера спокойно посмотрел на приготовления волкодавов и ходко пошёл к первому забору. Компания сторожко потянулась за ним. Хват хотел было сказать что-то, да сплюнул вновь и рукой махнул.
Когда до ворот первой усадьбы оставалось не более десятка саженей, из-за забора вдруг раздался глухой голос:
– Холера у нас, люди добрые! Идите с миром мимо!
Путники остановились, как вкопанные, а Стера с каким-то болезненным любопытством принялся рассматривать мощный забор. Потом скинул с плеч свой вещевой мешок, покопался в нём и достал алую накидку. Набросил на плечи и позвал негромко:
– Выглянь-ка на миг!
За забором застонал кто-то, послышался шорох и грубый голос прокричал:
– Видящий, ступай с Богом мимо! Нам помощь не требуется!
– Это мне судить, требуется ли вам помощь, – ответил Стера, и от тона его вздрогнули волкодавы, так как была в этом голосе сталь, о которой и не подозревали невольные попутчики, – Открывайте ворота во имя Господа!
– Ты же знаешь, что не откроем, видящий! – вновь раздался из-за забора тот же голос: – У нас тут три жинки и пятеро детей! Не уйдёшь – ей же ей – порешим всех!
Стера внимательно посмотрел на дубовые ворота, которые и тараном враз не прошибёшь, на частокол в два человеческих роста из брёвен, заострённых сверху. Посмотрел на клонящееся к горизонту солнце и сказал помягче:
– Если крови на вас ещё нету – отпущу! Слово даю!
– Есть на них кровь! – взвился к небесам истошный женский вопль, – Убейте их всех!
Послышался звук удара и женский крик захлебнулся вдруг. А из-за забора вновь раздался грубый голос:
– Вот и побалакали, отче. Иди, куда шёл! Нам терять нечего, но кровь видящего не хотелось бы на свои руки брать.
Стера покачал головой и спросил:
– Если уйду – обещаете всех в живых оставить и самим уйти отсюда без добра?
За забором завозилось, зашуршало. Хвату показалось, что он даже слышит злобный шёпот-переругивание лихих людей. В том, что именно лихие люди захватили хутор, теперь не оставалось никаких сомнений. А Стера повернул голову чуть вбок и сказал тихо:
– Всё осмотри! Кто! Где! Сколько их!
А потом так же внимательно уставился на забор. Спустя несколько минут из-за забора послышался тот же голос:
– Обещать мы тебе ничего не будем, видящий! Мы не хотим тебя убивать, но ежели останешься – порешим, клянусь! Просто иди, куда шёл.
– Так я сюда шёл, – просто ответил Стера, – Потому отворяйте ворота. Больше я с вами гуторить не намерен!
Солнце уже коснулось горизонта, но света ещё было много, и Хват ругал себя, что подошли всей толпой, не подумали разделиться, чтобы часть зашла сзади. Тогда была бы возможность перелезть через забор незаметно и напасть на татей с тылу. Сейчас же разделяться было глупо. И Стера и пятеро волкодавов были у разбойников на виду. Хват приблизился к видящему и спросил тихо:
– Что делать будем, брат? Дуром попрём на забор – могут из луков расстрелять или копьями заколоть. Да и ворота не вышибем.
Стера покусал губы и ответил не менее тихо:
– Их там внутри пятеро. Двое тяжело ранены, обмотанные лежат, а трое здоровые. Двое возле ворот, а третий возле женщин и детей стоит. Те связанные прямо посреди двора.
Хват переминался с ноги на ногу, а Стера всё так же улыбался, и буравил ворота взглядом, будто прожечь хотел. А потом произнёс, еле шевеля уголками губ:
– Если Жито к воротам подбежит, я по нему смогу через забор перемахнуть и попытаться людей спасти. Но предупреди, что стоять он должен, как дуб! Прямо по нему побегу и с него прыгать буду!
Хват тронул плечо видящего, показывая, что понял, и отошёл назад к волкодавам. Быстро рассказал Житу, что нужно сделать и тот пробасил:
– Готов, Стера!
– А готов – давай! – сказал видящий и Жито рванул к частоколу. Подбежал и влип в брёвна, напрягся максимально, готовясь принять тело видящего. А тот следом бежал. Ухватил руками за плечи богатыря – миг – и уже ногами на плечах стоит. Присел и прыгнул вверх, уцепился за острые концы брёвен и переметнул крепкое, жилистое тело на ту сторону. Вея натянула лук, наставила на частокол и оскалилась хищно, будто не женщина – волчица настоящая! Дредай возле неё остался, следуя главному правилу – один из бойцов всегда охраняет лучника. А Хват с Буеславом рванули к воротам. Стали колотить в дубовые створки, да без толку. Даже под острым клинком Буеслава морёный дуб еле подавался.
А во дворе раздались сдавленные крики, шум и спустя одну минуту ворота вдруг распахнулись, и перед волкодавами предстал потный, запыхавшийся видящий. Накидка его была разорвана, а на груди большой порез. Вея ахнула, отбросила лук и кинулась к парню. А Стера закинул свой клинок в ножны и сказал:
– Разбойники без сознания. Связать надобно! – и грустно посмотрел на разорванный плащ.
– Ты ранен! – Вея подскочила к видящему и стала судорожно расстёгивать запачканную кровью рубаху. Дредай с Хватом забежали во двор, а Буеслав потащил из сумки бинт.
– Да нет, ерунда, – Стера смутился, пытался отстранить девушку: – Царапина вовсе!
– Не егози, – нахмурилась девушка, и шлёпнула видящего по руке. Расстегнула рубаху и посмотрела на рану. На левой части груди снизу вверх, чуть наискось, шёл глубокий порез. – Буй, бинт давай!
Девушка требовательно протянула руку напарнику, и тот протянул моток перевязочного материала.
– А ты чего стоишь? – Вея хмуро посмотрела на Стеру: – Руки вздымай!
Парень вздохнул тяжело и поднял вверх руки, будто сдаваясь перед настойчивостью девушки. Та отцепила от пояса пузырёк, зачерпнула оттуда густую жижу зелёного цвета и стала мазать рану, отчего видящий ойкнул, но тут же прикусил себе язык. Вея ловко обработала порез, и сноровисто стала вязать вокруг груди бинт. Пара минут, и она уже стягивала узел, потом придирчиво осмотрела дело рук своих и кивнула удовлетворённо:
– Опускай руки!
Стера с облегчением выполнил приказ и поёжился немного:
– Можно рубаху новую из мешка возьму?
– Бери, – махнула рукой девушка и подняла с земли разорванную, испачканную кровью одёжку. Посмотрела критически и промолвила: – Только на тряпки или заплатки!
Стера поплёлся к мешку, а Вея подняла с земли и разорванный плащ. Придирчиво осмотрела его и крикнула в спину видящему:
– А накидку зашью – лучше новой будет!
Жито тоже зашёл во двор и через пару частей выволок двоих связанных разбойников. Ещё одного, ругаясь и сплёвывая, не сильно и церемонясь, проволокли за ноги Хват и Дредай, и бросили небрежно в дорожную пыль рядом с двумя предыдущими. Потом вернулись назад и выволокли двоих раненых. Хват сплюнул, посмотрел на раненых и решил:
– Буеслав, эти всё равно не жильцы…
Молодой волкодав кивнул понятливо, выхватил клинок, махнул два раза и головы татей, отделённые от тела, покатились прочь.
– А с этими тремя что? – Буеслав, будто и не убил только что двоих, говорил спокойным голосом. Даже жилка нигде не дрогнула. И Стера, только одевший рубаху, подивился хладнокровию невольного попутчика.
– Этих четвертовать будем, – будто удивился даже Хват, – Они на видящего оружие подняли! Хотя знали, кто он!
– Может, не нужно убивать? – несмело спросил Стера.
– И что же нам с ними делать? – вылупился на видящего Хват.
– Властям сдать, – развёл руками смотрящий.
– Властям? – расхохотался вдруг Дредай, – А знаешь, что власти с ними сделают?
– Что же? – не понимая причины веселья волкодава спросил видящий.
– За разбой и смертоубийство, учинённые здесь, им итак четвертование грозит. А вот за нападение на видящего кара самая страшная – свинец раскалённый в глотки будут заливать, – охотно пояснил Хват, – Потому мы им милость окажем, если четвертуем здесь и сразу.
– Это по закону? – Стера застегнул рубаху, наклонился, взял флягу и принялся жадно пить.
– По закону, – кивнул Дредай, и оживился сразу, заговорил быстрее: – А знаешь, как свинец в глотку заливают? Я видел как-то. Огромная воронка в рот засовывается, и туда льют свинец понемногу. А преступник к столбу привязан плотно. И он даже орать не может. Ему ж свинец выжигает всё: глотку, лёгкие, желудок! Он дёргается у столба привязанный и дымится! И шипит. И непонятно, то ли свинец шипит, то ли преступник шипит тем, что от горла осталось. Жуткое зрелище.
Один из связанных разбойников замычал, задёргался дико, и Стера понял, что тот услышал последний рассказ Дредая.
– Так четвертовать зачем? – дёрнул кадыком Стера, – Может, быстрее как?
– В назидание другим, – хмуро обронил Хват, достав секиру и пробуя пальцем на остроту: – Чтобы остальные тати знали, что банда такая-то пыталась хутор захватить, и их живыми на куски порубали! В их среде быстро такое разносится!
Стера помялся немного и спросил:
– Можно, я не буду смотреть?
Буеслав хотел было пошутить про слишком нежного видящего, да прикусил язык вовремя. Вспомнил, как Стера с голыми руками на троих разбойников кинулся. И не просто кинулся, а победил их. Потому кивнул и повернулся к Хвату:
– Кто казнить будет?
– Жребий кинем, – неохотно сказал предводитель и махнул Стере рукой: – Иди во двор, там Вея выжившим помогает!
Видящий повернулся и зашагал легко в освобождённую усадьбу. Прошёл в ворота и пошёл по двору, где всего несколько частей назад бежал на пределе возможностей, чтобы спасти детей и женщин. Освобождённые хуторяне уже успокоились немного. Перешли к крыльцу и сидели горестно. Две женщины обнимали троих совсем маленьких девочек и мальчика. Ещё двое парнишек постарше стояли хмуро рядом. А третья женщина рыдала над трупом бородатого мужчины – мужа, как понял Стера.
Вея была тут же, наклонилась к сидящим на крыльце женщинам и что-то выговаривала им. Потом распрямилась и заговорила громко:
– Рыдать опосля будем! Сейчас дело делать нужно! – повернулась к скорбящей над мужем и спросила: – Тебя как звать?
– Алевтина я, – прорыдала та, и запричитала в голос: – На кого ж ты нас покинул, соколик мой ясный?
– Голосить потом будешь, – рявкнула Вея, и Стере даже жалко стало рыдающую женщину. Но девушка продолжила в том же тоне: – А ну давай в дом! Поминки готовь!
Когда женщина ушла, Вея сказала тихо видящему:
– Похороны да поминки хорошее дело, чтобы боль хлопотами заглушить. Пока то, сё, суета, и смотришь, уже не рвётся сердце кусками. А потом уже боль не смертельной становится…
Видящий понял, что Вея гуторит о чём-то выстраданном. Глубоко личном. Но выспрашивать не стал, посовестился.
Окрики Веи и повелительный тон сделали своё дело – женщины рванули, кто куда. Одна послала детей за водой. Вторая побежала в погреб за продуктами, чтобы готовить снедь на поминки. Третья, наиболее бойкая, принялась распоряжаться, вытерев лицо рукавом платья. Дело закипело, задвигалось. А Стера спросил, где лопата, и где можно трупы разбойников закопать.
– За хлевом, – плюнула Алевтина и ткнула пальцем на сарайчик, одиноко стоящий за двором. Стера кивнул молча и пошёл туда. Выбрал место, оглянулся вокруг, и, стараясь не слушать истошных воплей умирающих на улице бандитов, принялся копать общую могилу. Видящий рассудил, что хоронить разбойников по отдельности – слишком большая честь.
Яму парень принялся копать не очень и большую: сажень на сажень. Стера успел дёрн снять и углубиться на пару штыков, когда последний крик затих. К тому времени уже совсем стемнело. К Стере подошёл Жито, посмотрел немного на видящего, ушёл во двор и вернулся через пару минут с ещё одной лопатой. Вдвоём дело пошло быстрее. Один накапывал – второй выгребал. Трудились быстро, без остановок. И через час яма была готова. Мужики с трудом выбрались из неё, и Жито так же молчком ушёл к дому. Вернулся с Хватом и Буеславом, притащившим сразу три тела. Волкодавы, не церемонясь, скинули тела бандитов в яму. Дредай приволок завёрнутую холстину, и Стера понял, что там части тел четвертованных разбойников. Видящий отошёл от ямы, достал трубку и закурил, смотрел на звёзды и ждал, когда волкодавы спустят в яму останки всех татей. Поднялся только когда услышал, что яму начали засыпать. Подошёл, взялся за лопату и принялся кидать в яму землю. А потом так же безучастно пошёл во двор.
Там, на деревянном столе прямо во дворе лежали тела погибших хуторян. Все мужики здоровые, бородатые, похожие друг на друга. Две женщины обмывали тела покойников и тихо пели молитвы.
– Три брата жили, – шёпотом принялся рассказывать Дредай, – Могучие! Когда тати налетели, сумели пятерых разбойников убить, а ещё двоих ранили. Если б те детьми ихними не прикрылись – отбились бы!
Стера заиграл желваками и спросил хрипло:
– Священника нету поблизости? Отпеть бы!
– Хват поскачет сейчас, – проговорил Дредай, – В пяти верстах село. К утру привезёт священника местного. Надо могилы выкопать к тому времени. А похороним – и поминки справить.
Видящий кивнул понятливо и потянулся за брошенной лопатой…
Выехали с хутора волкодавы с видящим только через два дня. После похорон и поминок отдыхали день. А Стере вдовы подарили сразу три новых рубахи. Каждая просила взять, иначе обещали обиду. Видящий их и детей не просто от смерти, от надругательства спас, что пострашнее смерти будет. Стера особо и не отказывался, сложил рубахи в мешок, закинул привычно мешок на плечи да поблагодарил, поклонившись. Так и тронулись снова в путь.
Молчали долго, почти до самого волостного села Подзор, недалече от которого уже и была родная стерина деревня Глинки. Там решили заночевать, потому как дальше у попутчиков пути расходились. Волкодавы возвращались в губернский город Медян, а Стера хотел повидать родню да дом, где родился и провёл раннее детство. Постоялого двора в волостном селе не было, потому разместилась компания во дворе одного из домов у зажиточного крестьянина. Благо, у того три сеновала было, плюс другие хозяйственные постройки. В доме по приглашению хозяина решил спать только Хват. Остальные захотели ночевать на свежем воздухе. Стера выбрал себе пустую клеть, куда и отправился опосля ужина. А когда стемнело, и к нему скользнула гибкая фигурка Веи, даже не удивился. Принял в объятия юную красавицу и с готовностью ответил на жаркий поцелуй. Опрокинул девушку на расстеленный тулуп, лёг рядом и принялся гладить, целовать податливую девушку. А потом страсть охватила его, и он погрузился в сладкий, тягучий бред-истому, и успокоился вместе с Веей уже под утро, когда заалел край неба. И лежали они вдвоём в обнимку, пока не заснули…
Разбудили их громкие крики и смех. Стера и Вея переглянулись, покраснели оба и принялись одеваться быстро. И уже после вышли во двор, где накрыли завтрак на дворовый стол гостеприимные хозяева. Тем за радость было принимать у себя волкодавов и видящего. То-то разговоров будет в селе. А волкодавы, сидящие за столом на скамье, увидев Стеру и Вею, переглянулись лукаво и улыбнулись. Впрочем, улыбнулись не зло, не обидно, а по-доброму так, понимающе. Позавтракали быстро и волкодавы сделикатничали – ни словом не обмолвились про видящего и свою сестру. Прощались ближе к обеду, и Вея сказала горячо Стере:
– Мы в Медяне седмицу целую будем! В гостинице «Южная»! Если придёшь раньше срока – заходи! – и глянула своими глазищами в голубые глаза видящего так, что у парня голова закружилась. Он кивнул согласно, закинул на плечи свой потрёпанный вещевой мешок и зашагал упруго в сторону Глинок. А на вещевом мешке сидел, поблёскивая чёрными глазами-угольками хорёк и смотрел любопытно по сторонам.
Стера шагал по еле видной дороге в родную деревню, и ему казалось временами, что он узнаёт места. Хотя, как мог он узнать, когда поля да луга везде одинаковые вроде? Да и увезли его отсюда совсем в несознательном возрасте. Считай, ещё пешком под стол ходил. Но, когда завидел Стера вдалеке дома родной деревеньки, затрепыхалось сердце в груди, запрыгало где-то в гортани, будто норовило выскочить, вырваться из плена рёбер. Видящий задышал тяжело и ускорил шаг. И Уголёк посмотрел на хозяина с удивлением. Первый раз увидел у него такую реакцию.
Когда видящий подходил к деревне, навстречу выметнулись три лохматые дворняги. Залаяли грозно, рванули навстречу чужаку. Впрочем, Стера шага не сбавил и не испугался. Звери одомашненные, потому им главное страх свой не выказать. Из-за забора выглянула какая-то баба, но, увидев одинокого путника, успокоилась и пошла обратно к дому. А дворняги подбежали ближе, и шагах в десяти замолчали вдруг, завиляли хвостами и пристроились вслед за путником, провожая к домам. Когда Стера вошёл на деревенскую улицу из двора, откуда глядела баба, вышел кряжистый мужик. Глянул цепко и спросил солидно:
– Здрав буди! К кому пожаловал, али просто путник?
Стера остановился напротив, улыбнулся застенчиво и проговорил:
– Мне бы Здеслава Гая найти!
– Здеслава? – нахмурился мужик, – Так помер он годов пять уже как.
– А жена его? – с замиранием сердца спросил Стера.
