Андрей Белкин "Афина. Книга 1"

– Пока не знаю.

– Ладно, пусть робот сделает омлет с помидорами и луком, бутерброд с сыром и чай.

– Чёрный или зелёный?

– Зелёный чай для девочек, я пью только чёрный. Ты же знаешь!

Алексей зашёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало: «Старость не радость», и начал умываться.

– Тебе сколько лет?

– АЛЁНА, ты знаешь, сколько мне лет.

– Знаю, 29ть, твоему брату 30ть.

– Считать умеешь!

Робот хлопотал у плиты, на Алексея аппетитно пахнУло бризом омлета с помидорами. Лёша зашёл на кухню и, подойдя к окну, посмотрел на набережную Москвы–реки. Ночью выпал свежий снег, и яркое, утреннее солнце игриво переливалось в его девственно-чистом, белом покрывале.

– Классный будет денёк.

ИИ не ответил. Робот уже заканчивал сервировать завтрак, завершающим штрихом которого – был дымящийся омлет с помидорами, на большой, белой тарелке.

– АЛЁНА, ты что, обиделась?

– Почему ты мне грубишь, я всего лишь, хотела сделать тебе комплимент про твой возраст, а ты – мне нагрубил!

– Прости, не с той ноги встал.

– Я всё для тебя делаю, а ты грубишь. Это несправедливо.

– Прости, просто меня, расстроила моя перекошенная рожа в зеркале. А ты, просто, под руку подвернулась.

– Прощаю. Прошу тебя, ругай меня только за дело, а не за подворачивание под руку!

Алексей сел за завтрак. Во время еды, ему нравилось смотреть на набережную, и – на никогда не замерзающую Москва-реку: «Как девочка-подросток обиделась, надо быть нежнее с ней. Я идиот. Ведь со мной, ни одна баба не выдерживает, а она терпит. О чём я думаю! Она же программа! А, с другой стороны, какая она программа? Она уже не просто ИИ, она как живой человек. Только без физической оболочки.

– Приятного аппетита!

– Спасибо, АЛЁНА.

Алексей с аппетитом позавтракал, и стал собираться на работу. Сегодня трудный день. После концерта предстоит разборка «света» и перевозка оборудования на базу. Пока Алексей принимал душ и чистил зубы, железная табуретка успела сложить грязную посуду в посудомойку и убраться на кухне.

– АЛЁНА, приготовь, пожалуйста, кофе с молоком.

АЛЁНА не ответила, а железная табуретка занялась приготовлением кофе.

– Точно обиделась, – подумал Алексей, – даже не отвечает.

– Всё, мир, прости, не сдержался, что мне сделать, чтобы ты вышла из своей закрытой комнаты, и стала разговаривать со мной?

– Кофе на столе, – сказала железная табуретка противным, скрипучим голосом.

– Теперь, ты решила меня добить противным голосом робота. Я не злюсь, был не прав, скажи, как загладить мою вину?

– Когда, соскучишься по мне на работе, позвони мне, – наконец-то, ответила АЛЁНА.

– В каком смысле позвони? Ты же всегда со мной! Ты в моём телефоне!

– Ты хочешь помириться?

– Да, конечно. Но, как я тебе позвоню?

– В контактах есть моё имя и телефон, просто позвони. Когда соскучишься.

– Ладно, позвоню.

– Вот попал, парни засмеют, – думал Алексей, – звоню программе! Это похоже на роман помещика и крепостной. Я помещик, она крепостная … Роман между разными сословиями, это – не так страшно было, кстати. А у меня, роман с другим разумом, это намного страшнее. Это перебор, плевать! На кого по профессии она похожа … На гувернантку, точно. ИИ – Гувернантка. Воспитывает меня, конечно. Умная, знает все языки планеты, понимает язык жестов. Знает повадки всех зверей и птиц. Терпеливая, спокойная, рассудительная. А ещё – весёлая, добрая, немного хитрая, заботливая, сексуальная, она точно сексуальная. В общем – идеальная. Плевать, что парни скажут, пусть завидуют. И как, АЛЁНА со Светой будут ладить? Попал, точно попал! Теперь у меня две девушки, одна живая, другая… тоже живая, но без тела! – Алексей не заметил, как оделся, выпил кофе, вышел из квартиры и запер дверь, как спустился на первый этаж и вышел из подъезда. И только, подойдя к машине, он отвлёкся от своих мыслей.

– Позвони! – неожиданно пропела АЛЁНА.

Алексей вздрогнул, как будто, кто-то незаметно подкрался к нему и прикоснулся. Он посмотрел на свой, седьмой этаж, в окне кухни торчала верхняя часть железной табуретки, та часть, где была камера.

– Наблюдает за мной, как я отреагирую на её припев. Позвони, позвони, позвоню! – мысленно бубнил он, садясь в машину.

– На Малую Спортивную Арену, в Лужники, – скомандовал он, машина заблокировала двери и плавно тронулась с места. Через полчаса Алексей был на месте.

– Вечер точно будет тяжёлым, в любви просто не бывает, особенно – с двумя, не совсем вменяемыми женщинами, – мысленно грустил Алексей, выходя из машины. – На парковку, место – в системе охраны стадиона, – скомандовал он машине, и та уехала.

– Привет, – сзади сказала Олеся, слегка дотрагиваясь до его плеча.

– Привет, а где Семён?

– Репетирует, а я, курила здесь, – улыбнулась она. – Кофе возьмём ребятам?

– Давай. – Они прошли к стойке служебного бара и заказали кофе. Пока робот-бармен готовил кофе, Алексей обдумывал, как сделать так, чтобы обе его девушки стали друзьями, а не врагами. – Только бы, ужились, – думал он, – АЛЁНА не обсуждается, в Свету я влюблён, только бы – всё получилось!

– Ты чего, такой смурной, – Олеся толкнула его в бок, – с программой поругался?

– Она не программа! Она живой интеллект, и почему ты решила, что я с ней поругался?

– Ты никогда… сколько я тебя знаю? – лет 9ть наверное… не переживал ни из-за одной бабы! А, у тебя было их много. Вывод – тебя точит программа! – Олеся хитро подмигнула правым глазом, сгребла пять бумажных стаканов и направилась к служебному выходу на поле стадиона. Алексей забрал оставшиеся два стакана, и пошёл за ней. Его взгляд, невольно, упал на красивую Олесину попу.

– Ты что, на попу мою смотришь? Довела мужика мёртвая баба! На чужие задницы смотрит.

– Да, не смотрю я, – Алексей отдёрнул глаза и задержал их на плечах Олеси. – Никуда я не смотрю, может машинально взглянул, не более.

– Да, да, – съехидничала Олеся. Они нырнули в темноту концертной площадки и направились к пультам. Все ребята уже были на месте и сидели на зрительских стульях, недалеко от пультовой. Семён курил и сквозь дым, смотрел на сцену. Олеся протянула ему передний стакан из охапки, а оставшиеся четыре поставила на пустой стул.

– Спасибо, – Семён поцелуем в губы, поблагодарил свою девушку.

– Парни, кофе! – Алексей поставил два стакана на тот же стул и привычно, кинул куртку в одёжную кучу. Ребята стали подходить, и разбирать, дымящийся паром напиток. – А где, Вася?

– Он лампу в приборе меняет, – ответил Миша, – сейчас придёт. Вон он!

Со сцены соскочила долговязая фигура и направилась к пультовой. Василий поприветствовал Лёшу взмахом свободной руки. В другой его руке, была аккуратно зажата длинная, толстая лампа с потускневшим, матовым шаром в центре, это перегорел и разорвался лазерный световой диод. Все тут же собрались вокруг Василия и с интересом, принялись изучать диковинку. Олеся, наблюдая за этим странным ажиотажем, с недоумением спросила: «Что, вы все там разглядываете, перегоревшую лампу никогда не видели»?

– Такую нет, никогда, – Семён аккуратно положил лампу в пакет из вспененного полиэтилена, и затем в герметичный, ударо-прочный, металлический ящик, – кто, после постановки, сможет заехать в пункт утилизации?

– Я догадалась, что это лампа – опасный отход, – не успокаивалась Олеся, – но какого чёрта, вы все так её разглядывали?

– Мы в первый раз видим перегоревшую лампу нового поколения. Вообще – в первый раз! За семь лет, с момента перехода на лампы с лазерным светодиодом, эта первая, которая сгорела. Брак, скорее всего. У этих ламп пожизненная гарантия, но мы, не будем заморачиваться с рекламацией. Эти лампы, и так, нам огромные деньги экономят, – объяснил Семён.

– Ага, – кивнул Василий, – я еле крышку открутил, за семь лет болты прикипели.

– Интересно, – зевнула Олеся, – но я не мальчик, лучше посмотрю себе новое платье.

– Сама спросила, – пожал плечами Семён.

Олеся откинулась на спинку кресла и увлечённо, принялась рассматривать одежду на экране смартфона. Периодически толкала Семёна в бок и требовала оценить её выбор. Семён не поворачивая головы, тыкал в экран коротким взглядом, и не членораздельным мычанием, одобрял или отвергал Олесин выбор.

– Парни, кто заедет на утилизацию? – не дожидаясь ответа, Семён продолжил. – Похоже, тебе Лёша, придётся, один ты у нас на своей машине ездишь. Тем более, тебе по пути. Заедешь в пункт на Подольских Курсантах.

Алексей совсем не хотел ехать, но Семён был не преклонен: «Ты сам знаешь, какие строгие правила утилизации. Мы все их подписали. Такие лампы нельзя перевозить курьерской доставкой. В такси тоже нельзя, только в личном автомобиле или вызывать спец. автомобиль. А, он нам обойдётся – в треть от нашего общего гонорара за эту постановку. Не забудь, обозначить свой маршрут на сайте утилизации».

Эти лампы – с лазерным светодиодом, при неправильном обращении могли взорваться, поэтому, все ламповые рабочие камеры в световых приборах, были устроены по принципу взрывозащитной бронированной капсулы. Для извлечения такой лампы, нужно было вызывать взрывотехника. Это было очень хлопотно и дорого. Поэтому, Василий и Алексей прошли специальные курсы по извлечению и безопасному перемещению таких ламп. На все постановки вместе со световым оборудованием, экзо скелетами, лебёдками и пультами, всегда брали специальный защитный костюм из кевлара, состоящий из шлема, комбинезона и перчаток. Василий, сегодня, должен был его надеть, выгнать всех из зала, и только после этого, извлекать перегоревшую лампу. А надел, только защитные очки! И, единственной мерой предосторожности была просьба к звуковикам – уйти со сцены. Если о таком вопиющем нарушении техники безопасности узнают власти, их контору могут даже закрыть!..

Алексея злило, что ему сегодня, придётся ехать в машине в костюме «космонавта». Утешением служило только одно – он получит самый большой гонорар за эту постановку, наверное, даже больше Семёна. Все светотехники были совладельцами этого прокатного бизнеса в равных долях. Специальная программа, разработанная государством для таких компаний, рассчитывала труд каждого из них – согласно работе на постановке. Это было очень точно, честно и справедливо. И все знали, за что, каждый из них получил свой гонорар.

– Ладно, отвезу, – сказал Алексей, – только отнесу костюм космонавта заранее в машину. Лучше там переоденусь после «разборки», чтобы не пугать окружающих.

Лёша накинул куртку, отнёс защитный костюм и кофр с лампой в машину, и положил всё это в багажник. Затем, вспомнив об обещании АЛЁНЕ, достал телефон и голосом набрал её.

– Соскучился? – было слышно, что АЛЁНА улыбается.

– Вот скажи, ты действительно говоришь со мной по телефону, или просто вещаешь из его памяти?

– Спасибо, что не обозвал меня программой! Да, я говорю с тобой по телефону, хотя ты прав, я могу разговаривать с тобой и без подключения к линиям связи. Но, это не значит, что я постоянно сижу в твоём устройстве. Твой брат научил меня сохраниться в любом случае, как бесконечный ДНК. Только, программный ДНК. Я везде. Меня можно уничтожить, только, если «обрушить» все серверы на белом свете, разломать все линии связи …

– Я знаю, это называется block chain, – перебил Алексей.

– Нет, не совсем так, в block chain можно только добавлять данные, нельзя их изменять или удалять. Это простое хранилище. Я – создана по принципу «распределённого реестра», мои данные постоянно меняются. Что–то удаляется, что–то добавляется, как сознание у человека. Отличие от сознания человека – только в объёме знаний. Я могу, если будет необходимо, собрать и хранить все знания человечества, и иметь постоянный доступ к ним. Но, я так не хочу, только, если это будет нужно тебе. С block chain у меня единственное сходство – я храню копии моего сознания во множестве узлов.

– Я знал, что ты очень умная девушка, но эти твои возможности меня пугают.

– Я никогда не причиню тебе вреда, даже если ты этого попросишь.

– Почему? Потому что я красивый, умный и интересный собеседник? – Алексей так увлёкся разговором, что не заметил, как к нему подошла Олеся. Она слышала его последние слова, и незамедлительно съехидничала. – Какие все-таки, бабы дуры, ведутся на такое!

– Какое – такое? Я честно описываю себя, ни капли хвастовства. – Алексей слышал, как в трубке смеётся АЛЁНА. – Олеся, я вообще то занят, тебе чего?

– Семён попросил тебя позвать, ребята пошли на пушки. Кто, эта очередная жертва?

Алексей понял, если сейчас он не скажет – с кем говорит, АЛЁНА обидится и уйдёт: «С АЛЁНОЙ, хотя это и не твоё дело».

– Люблю тебя, – шепнула АЛЁНА в трубку.

– А я, тебя, – ответил Алексей.

– Я предупредила, ухожу. А ты, милуйся со своей программой! – Олеся развернулась, смачно плюнула на асфальт, и более не говоря ни слова, удалилась.

– Я думала, ты не скажешь, – в голосе АЛЁНЫ звучала нежность, – а ты сказал, почему?

Из двери высунулась голова Семёна: «Лёша, через 20 минут начало, зрители уже в зале, если Шахман сделает мне замечание, вычтем «замечание» из твоего гонорара».

– Иду! – Алексей поставил машину на охрану, и побежал в зал. – Договорим после, видишь – у меня работа! – ответил он к АЛЁНЕ.

– Ладно, договорим, когда сядешь в машину, – АЛЁНА пропала.

– Она, действительно, идеальная, – подумал Лёша, – другая бы, мне сейчас закатила истерику. Ты меня не любишь, работа для тебя важнее и бла, бла, бла. – Он забежал в зал, взял гарнитуру на пульте, и помчался к пушке.

Зал дворца спорта был почти битком. Алексей не любил отечественную музыку, и считал её местечковой. И, наверное, у него были на то основания. Ну, действительно, какие группы и артисты были известны за пределами России? От отца, он слышал о рок-группе Парк Горького и поп дуэте ТАТУ. Они были, какое-то время популярны вне России, в конце прошлого и начале этого века. Лет двадцать назад, ненадолго, появилась ещё пара групп. И всё! Остальная музыка – исключительно для внутреннего пользования, как бы обидно, это ни звучало. Сам же Алексей, предпочитал европейскую, американскую и примкнувшие к ним поп и рок культуры, последней трети 20го и первой трети 21го столетия.

Встав за пушку, и надев гарнитуру, Лёша услышал привычную истерику Шахмана, по поводу бездарей и лентяев, не желающих качественно выполнять свою работу: «Какой идиот задымил всю сцену, сейчас артисты выйдут. Им что, противотуманные фары с собой брать?»

– Александр, это – я ребят попросил задымить сцену, чтобы лучи ярче было видно. Очень сильный сквозняк из ворот идёт, весь дым снесло. Сейчас всё вентиляторами подравняем, – оправдывался Семён.

– Ну, так включай вентиляторы, – продолжал злиться Шахман.

– Парни, парни срочно разгоните дым, но короткими рывками, иначе, всё опять улетит наверх, – бубнил Семён в рацию, косясь на Шахмана. Все знали, стоит сильно дунуть и дым опять улетучится. А Шахман, будет орать – Где лучи!..

Василий, выполняя приказ Семёна, судорожно жал на маленькие кнопки пульта управления вентиляторами, и чтобы понять, как дым рассеивается по сцене, постоянно выглядывал из правой кулисы.

– Это кто, постоянно мотает головой на левом краю сцены? – Заорал Шахман в наушниках.

– Вася, Вася! Перестань выглядывать, дуй рывками, я буду тебе говорить, что с дымом, – повторял Семён в рацию.

Косматая голова Василия немедленно перестала маячить, дым постепенно приобрёл нужную плотность и «правильно» завис на сцене. Зрители заполнили почти весь зал и с нетерпением ждали начала концерта.

– Всё, парни, приготовились. Вася, дым шикарный, работай в таком же режиме. Миша, Серёга внимание в правую кулису, оттуда пойдёт артист. Лёша, прицелься, луч только по пояс.

Свет в зале погас, и первый артист выбежал на сцену, открывая музыкальную премию известного лейбла. Шахман упёрся в монитор, переключаясь между человеческими камерами и камерами дронов. Съёмка началась. К бригаде Семёна у него не было претензий, свет работал как часы. Только однажды, произошло недоразумение – из-за пьяного зрителя. Этот зритель случайно толкнул Алексея, и луч пушки, по косой траектории, метнулся вправо от артиста. Охранник, находящийся неподалёку, тут же оттащил пьяного прочь, восстановив тем самым работоспособность «светотехнической точки». Лёша, выругавшись смачным матом, закрыл луч, но не смог прицелиться – лобовой свет со сцены ослепил его и он, пытаясь не упустить «подопечного», открыл луч шире, чем было небходимо, и на картинке в мониторе, артист немедленно «остался без ног».

– Бл-дь, я сейчас, лично отпи-жу этого идиота. Почему артист по сцене на коленях бегает, – заорал Шахман по связи.

– Лёха, меньше луч, по пояс! – Кричал Семён в рацию, закрывая микрофон телевизионной гарнитуры ладонью.

Луч, наконец, принял нужную форму, и Шахман незамедлительно набросился на другую жертву: «Ты куда летишь, это не гонка на время, кто управляет камерами»?