Страница 2 из 4
– Скажите… А правда, что это Артур… Сергеевич посоветовал вам взять меня на работу?
Игорь Олегович вздыхает.
– Было такое. Но ты совсем без опыта пришла. Я сомневался.
– Ясно.
– Это он тебе рассказал? – вздыхает.
– Да. Я согласна на отпуск. Возьму не отгулянные три недели. Дальше посмотрим.
– Иди домой. Я с австрийцами разберусь сам.
– Спасибо.
Я не знаю, что мне делать. Улыбаться нет сил. Плакать, как ни странно, тоже не могу. Пустота, терзающая моё сердце, сводит с ума. Я отчаянно хочу хоть что-нибудь почувствовать. Боль! Пусть! Ведь после неё всегда становится легче.
Как-то доползаю до квартиры. Соседка тётя Люся что-то верещит про сломанный домофон. Но от меня осталась лишь оболочка.
Долго стою в душе. Ёжусь ни то от холода, ни то от внутренней пустоты.
Я люблю Артура. Всем сердцем. Искренне. А он просто бросил. Вот так просто! Раньше я думала, что расставание – это что-то сложное. Разговор, выяснение отношений. Может даже скандал.
А меня просто выкинули. Как вещь. Как нашкодившего щенка. Схватили за шкирку и дали пинка.
Всю неделю я провожу в постели. Ничего не ем. Телефон выключен. Нет сил даже встать. Говорят, время лечит. Только вот мне с каждым днём все хуже. Я совсем одна. Матери нужна лишь моя сестра. Наверняка обрывает телефон и сыплет проклятиями.
Друзей у меня особо нет, а лучшая подруга со своим парнем уехала отдыхать. Не хочется портить ей отпуск.
Ближе к вечеру субботы я заболеваю. Меня бьет озноб, поднимается высокая температура.
А еще меня душат воспоминания. Как мы с Фоновым познакомились. Полгода назад, когда я только устроилась в «Фон». В первый же день увидела его… красивого, статного. Опасного, плохого. Нереально притягательного! Татуированного генерального директора компании.
Наши отношения вспыхнули как лесной пожар. Сначала он ухаживал за мной, подвозил домой. Но в большем я отказывала. Потому что не в моих правилах встречаться с женатыми.
А потом на всю компанию громыхнула новость: Фоновой разводится! И я разрешила себе. Нырнула в этот омут. Артур – словно татуированный принц с густой щетиной. В джинсах и кожаной куртке.
Но рядом с ним я дышала полной грудью.
Всё это вдруг померкло. И я лежу в своей постели. Одна. Никому не нужная. Меня бьет озноб и душат слезы. Я так скучаю по нему… По его умелым рукам, низкому хриплому голосу. Но ему не нужны мои чувства.
Дальше вся жизнь течет, как в тумане. Каждый день я плачу. Слезы стали моими постоянными спутниками. Даже во сне… Просыпаюсь, а щёки все мокрые.
В глубине души надеюсь, что Артур узнает. Опомнится и захочет меня вернуть. Даже включаю телефон. Удаляю все сообщения от матери.
Но всю неделю, что я пытаюсь собрать себя по осколкам, телефон предательски молчит. А боль внутри меня не притупляется ни на миг. К концу недели слёзы заканчиваются. Их просто нет. Лишь тупая боль и пустота.
Я не знаю, как жить дальше. Ведь за наши недолгие отношения настроила себе воздушных замков. А теперь они все рухнули прямо на меня.
Кира
Встаю на ноги спустя неделю. Болезнь проходит также, как и вспыхнула – внезапно. Оставшееся время я раз за разом умираю и воскресаю. Боль постепенно из острой и режущей становится более мягкой. Но она словно проникает в меня на клеточном уровне.
Это даже не боль. А мысли, разрывающие на части. Воспоминания. Горькая правда, от которой хочется выть волком. Но они правильны. Артур никогда меня не любил. Это был жестокий самообман, и я подвергла ему себя сама.
Он мне ничего не обещал. Просто делал самой счастливой на свете. Папа говорил, что первая любовь редко заканчивается хорошо. Я не верила. И вот, мои первые любовные грабли. Больно, блин! Очень больно!
Но я наконец-то открываю глаза и в них нет слёз. Будущее начинает маячить перед глазами. Ещё призрачное, но оно есть.
Я встаю, делаю свой любимый завтрак – овсяные хлопья, молоко и кофе со сливками.
Сажусь у окна и медленно ем. Смотрю на улицу. Пытаюсь прочувствовать хоть какое-то удовольствие от еды. Но от ее вкуса на меня накатывает внезапная тошнота. Бегу в туалет, опустошаю желудок. Ну конечно, я три недели почти ничего не ела.
– Всё кончено, – шепчу себе, – он не придет и не позвонит. Но я справлюсь.
У меня всё будет хорошо! Пока это лишь слабый внутренний голос. Ведь надежда всё еще шепчет, что Артур может одуматься.
– Хватит! – допиваю кофе, – пора ехать в «Фон» и писать заявление на увольнение.
В отражении зеркала я вижу полутруп. Тощая, под глазами синяки. Волосы торчат в разные стороны. Мда, видок идеален для фееричного увольнения. Ну ничего. Где моя не пропадала!
Два часа привожу себя в порядок. Вроде нормально. Одежду бы не потерять по дороге. Ладно! Остался последний шаг!
Как только ступаю за порог «Фона», меня ловит лучшая подруга Ася. Вся такая загорелая, веселая.
– Кира! – верещит на весь офис, – ты выздоровела! И в отпуск свалила, мобилу вырубила! У меня для тебя есть подарочки!
Она подхватывает меня под руку, пока мы поднимаемся на этаж. Молчу. Мне не хочется ни с кем разговаривать.
– Боже! Ты так похудела! – спрашивает, – Вы с Артуром поссорились, что ли?
Снова молчу. Не могу я слышать о нём. Нет сил. Я думала, справилась. Но упоминание Фонового напрочь рушит то хрупкое основание, которое я с таким трудом выстраивала.
– Кира? – она заглядывает мне в глаза.
Нет! Хватит! Я не хочу плакать! Но подбородок ходит ходуном. Боль снова рвется наружу.
– Что случилось, дорогая? – обнимает меня.
– Он меня бросил… – шепчу, – просто выкинул. Как вещь.
– Кирочка… вот же сука этот гендир… – рычит Ася, – ты поэтому больничный брала? Почему не позвонила мне?
– Ты отдыхала… – всхлипываю.
– Пойдем в туалет, милая моя.
Ася – моя единственная подруга в столице. Добрая и отзывчивая. Боевая девчонка. Она заталкивает меня в туалет.
– Гандон… – продолжает ругаться, – чмо…
– Не нужно! – восклицаю, – я сама виновата. Надумала того, чего не было.
– Всё еще любишь его? – вздыхает подруга.
– Это ничего не меняет. Ему не нужны мои чувства.
– Короче! – она поправляет мне потекший макияж, затем хлопает по спине, – мы тебе круче мужика найдем!
– Ась, не надо…
– Что не надо? Да Фоновой все локти сожрёт! А сегодня мы бухаем!
– Ася…
– Ну что? – она смотрит на меня.
– Я увольняюсь.
– Что ты сказала? – глаза подруги округляются, – из-за него, да? Ты так хотела в «Фон». Весь пятый курс бредила им. И теперь уйдешь из-за мужика?
Я знаю, как это выглядит. Но мало кто понимает, что внутри меня выжженная земля. Нет ни сердца, ни души. Я мёртвая.
И чтобы продолжить жить, мне нужно новое начало. Да, я бегу. Я слабая. Дура, может быть.
– Я просто не могу, Ась. Он… он уничтожил меня! Я не смогу работать с ним рядом… прошу, не уговаривай.
Подруга вздыхает. Затем стискивает меня в объятиях.
– Прости меня. Я понимаю. Он твоя первая любовь и всё такое. А Раенский чего?
Уверена, Игорь примет моё решение.
Ася провожает меня к рабочему месту. Мне страшно. Боюсь увидеть Фонового. Ведь не имею права расклеиться. Не при нем! Сажусь, пишу заявление на увольнение и иду к боссу.
– Доброе утро, Кира, – говорит Игорь, – как ты? Пришла в себя?
Слышу сочувствие в голосе. Он осматривает меня.
– Подпишите, – кладу бумажку.
– Ты уверена? – он пристально смотрит.
– Да.
– Я могу перевести тебя в филиал. Будешь работать на удаленке, дома. С Артуром видеться не придется.
– Уже всё решено.
Я решилась, потому что вся моя работа здесь – это фальшь и игра Артура. Он меня для себя взял. Как игрушку. Развлекаться, когда ему хочется секса.
– Ты плакала? – спрашивает меня Игорь.
Не подписывает заявление. Ждёт.
– Может, ещё отдохнешь? Ты прекрасный сотрудник. Уверен, мы сможем найти выход, – вздыхает Раенский.
– Игорь Олегович. Это моё решение. Знаю, оно может показаться незрелым или…
– Я все понимаю, – перебивает меня, – не волнуйся. Я дам тебе самые лучшие рекомендации.
Затем вздыхает, подписывает бумагу и протягивает мне.
– Он уехал. Я сам завизирую у него твоё заявление.
– Можно мне не отрабатывать? Не уверена, что выдержу…
– Конечно. Ты бы к врачу сходила. Выглядишь плохо.
– Всё хорошо, Игорь Олегович. Уже хорошо, – нагло вру.
Возвращаюсь на рабочее место и тихо собираю свои скромные пожитки. Теперь нужно оправиться и искать новую работу.
– Хихи! Ой, да! Прикиииинь! – к моему столу подходит Ксюша, – эй, серость, Раенский у себя?
Стискиваю зубы, прогоняя из головы картины, как она сидела верхом на моём мужчине. Хотя нет! Артур свободен. И всегда был таковым.
– Да, – отвечаю, игнорируя её выпад.
– Отлично. Кстати… как там тебя, – она беспардонно садится своей тощей задницей на мой стол, – спасибо, что освободила Артура без истерик. Он их не любит. А уж я о нём позабочусь.
С губ срывается нервный смешок. Вот же наивная!
– Думаешь, когда он наиграется, ты не последуешь за мной?
– Я, в отличие от тебя, любовь корчить не намерена! – выплевывает она.
– Ну-ну, – мне хочется рассмеяться в её искусственное лицо, – посмотрим через месяцок другой. Раенский свободен. Проходи и не мешай работать. Я, в отличие от тебя, здесь именно за этим.
Когда Ксения скрывается за дверью моего босса, я опустошенно смотрю перед собой. Артур и она? Какая гадость! Они теперь вместе? Он будет водить её в нашу квартиру? Трахать там, называть своей девочкой, малышкой… мысли снова уходят не в то русло.
Сегодня мой последний рабочий день. Я должна завершить всё достойно.
– Какие планы? – Ася обнимает меня, когда мы встречаемся в её кабинете, – куда пойдешь работать дальше?
Подруга выдает мне трудовую.
– Не знаю… – пожимаю плечами.
С самого утра я ужасно себя чувствую. Меня вырвало. Неприятно. Неужели что-то с желудком? Ощущаю новый приступ тошноты.
– Плохо выглядишь, подруга, – она кладет ладонь на мой лоб, – температуры нет. Ты зеленая вся.
– Что-то не то съела.
– Сегодня Фонового не будет в офисе, – говорит она.
– Отлично, – отмечаю сухо.
Ася странно смотрит на меня. Цокает языком, но ничего не говорит. Я не испытываю радости от предстоящего увольнения. Мне вообще кажется, что в последние дни внутри стало еще более пусто…
Возможно, именно сейчас он одумается. Если Фоновой попросит прощения… если раскается… скажет, что тоже ко мне неравнодушен… я прощу.
Ведь всё еще очень люблю.
Осаждаю себя. Нет! Он не вернется! Мне придется его забыть. Стиснуть зубы. Жить дальше.
Ася ждёт, пока я соберу себя воедино. Но тут…
– Боже! – прикрываю рот рукой и несусь в туалет.
Подруга за мной.
Опорожняю желудок.
– А как долго у тебя это «отравление»? – спрашивает меня.
– Сегодня только… проявилось.
– А когда вы с Фоновым в последний раз… ну это… трахались?
– Недели три назад… – меня снова выворачивает.
– Ууу, мать. Тебе нужно сделать тест, – говорит мне с видом эксперта.
– С чего бы? Я таблетки пью… пила… блин, гадость!
– Иногда и они дают сбой. Ты в целом как? Грудь не болит? Недомогание…
Слова подруги слишком четко описывают моё состояние. У меня и правда уже пару дней грудь стала очень чувствительной. Соски болят, даже носить белье неприятно. Внутри всё леденеет. Неужели… нет! Быть такого не может!
– Хреново, Ась. Я, наверное, домой поеду.
– Жалеть себя? – бурчит подруга, – купи тест, Кир. Я серьезно. Он стоит недорого, и ты точно будешь знать, беременна от этого ничтожества или нет.
– АСЯ!
– Что Ася? Я не обязана его любить, – она хмыкает, – и тебе пора перестать.
Она провожает меня до метро. В аптеке мы вместе покупаем два теста на беременность. Ася настояла.
– Так надежнее. Один может ошибиться. Два уже нет! – говорит подруга, обнимая меня, – держись, Кира. И если что, сразу звони мне!
Мне до безумия страшно их делать. Хочется отмотать назад. Проснуться. Не чувствовать тошноты. Вообще ничего не чувствовать. Кажется, что мне ампутировали сердце. И сейчас наркоз перестает действовать.
Добираюсь до своей остановки. Иду на детскую площадку перед домом. Смотрю, как малыши играют. И в душе поднимается новая волна одиночества.
Папа…
Что бы ты сейчас сказал?
Всхлипываю, вспоминая отца. Я любила его. Очень сильно. Была его любимой девочкой. Папина дочка. С самого детства мать холодно ко мне относилась. Бегала с сестрой, как с писаной торбой.
А с папой мы были очень близки. Ездили на рыбалку, играли в бадминтон на площадке перед домом. Он обещал мне завести собаку. Я безумно хотела щенка.
Но с мамой они не ладили.
Лишь сейчас я понимаю, что она просто пила его кровь. Папа работал, старался дать нам всё самое лучшее. А ей было мало. Мало денег, мало внимания, мало ВСЕГО!
Когда папа заболел, мать лишь фыркнула. Это был рак. Мой самый близкий человек угасал на глазах. И лишь я всегда была с ним рядом. Прибегала после школы, помогала с уколами. Мы гуляли. И до конца его жизни были вместе. После смерти отца я стала лишней в семье. Но горе меня не сломало. Я стала учиться. Пахать, как проклятая. Вырвалась из нашего городка. От вечно недовольной матери и манипуляторши-сестры. И сейчас я не сломаюсь! Пусть Фоновой катится к чертовой матери!
Встаю и топаю домой.
Быстро иду в туалет. Открываю упаковки и какое-то время сижу на унитазе. Смотрю.
Я не могу быть беременной! Артур обо всём позаботился. Чтобы его очередная подстилка, в которую он сливает сперму, не забеременела ненароком. Я посещала его знакомого врача. Она посоветовала хорошие таблетки.
На автомате провожу все необходимые манипуляции.
Затем жду.
Каждая секунда течет так долго. Я чувствую себя самой одинокой на свете. Больше с Артуром нас ничего не связывает. И мне нужно избавиться от чувств. Выжечь их.
Пока жду, на мобильный приходит сообщение от Аси.
Ну что, тест сделала? Может, потусим сегодня?
А я не знаю, что ей ответить.
Ведь вижу две яркие красные полоски на первом тесте. А затем и на втором. Ошибки быть не может. Я жду ребенка от мужчины, который растоптал и уничтожил меня.
Боже! И что же мне теперь делать?
Кира
– Держи, – Ася ставит передо мной кружку зеленого чая, – ой, а тебе можно это?
– Ась, я беременная, а не больная… – вздыхаю.
– Тогда может кофе?
– АСЯ! – рычу на неё.
Но это всё в шутку. Ведь как только я позвонила ей, подруга бросила все дела и примчалась ко мне. Я была на грани срыва. Всю мою уверенность как рукой сняло. Узнав о беременности, я вдруг снова ощутила себя маленькой и беззащитной.
– И что думаешь делать? – она сварила кофе, затем села рядом со мной.
– Не знаю… я в шоке. Пила же эти таблетки! – всхлипываю.
– Ему расскажешь? – аккуратно спросила подруга.
– Нет! – выпаливаю, – он меня бросил. Выкинул, как вещь. Пусть катится колбаской по Малой Спасской.
– Но Фоновой богат. Ты бы ни в чем не нуждалась. Лучшие врачи, питание. Это нужно малышу!
– Не хочу его видеть! – вскакиваю и начинаю ходить взад-вперед по кухне, – может, аборт? Срок маленький, и…
Подруга с укором смотрит на меня. Ася у меня верующая и жизнь для нее – самое святое. Как и семья, между прочим.
– Предлагаешь мне рожать вне брака? – подкалываю ее.
– Если другого пути нет. Хотя, конечно, генеральный наш тот еще блядун.
– Ася! – впервые за последние дни я улыбаюсь, – как не стыдно?
– Я за правду, Кира. А правда в том, что твой Фоновой мудак. Но мудак богатый. Так что подумай.
Мы проводим оставшуюся часть вечера в перемывании косточек моему бывшему. Я все больше убеждаюсь, что Артура в жизни моего малыша не будет. И когда Ася уходит, ложусь на кровать и думаю.
Во мне просыпается невероятная нежность к ребенку. Да, его отец не любит меня, мы не нужны ему.
– Зато ты нужен мне, – шепчу, смахивая слезинки с ресниц, – поэтому я должна быть сильной, малыш. Я никогда тебя не оставлю.
Но слезы становятся обильнее. Они текут по щекам.
– Не прощу… – шепчу, понимая, что моя боль лишь разрастается.
Она теперь занимает всё тело, кроме маленького участка внизу живота. Где растет мой малыш. Неужели именно в нём моё спасение?
На следующий день я записываюсь на прием к гинекологу. В голове бродят десятки мыслей. На что жить? Где работать? Возьмут ли меня беременную?
– Так живота же не видно, – говорит Ася, когда мы сидим в кафе этим вечером.
Гинеколог измотал меня. Чувствую себя изнасилованной. Но с малышом всё хорошо. И я рада этому.
Когда встречалась с Фоновым, наблюдалась в дорогой клинике. Сервис там был ого-го! С меня сдували пылинки. А теперь я шлепнулась на дно обычной жизни. И это очень неприятно.
– Предлагаешь мне врать? – морщусь.
Не люблю обманывать! Именно честность ценил во мне бывший начальник Игорь Олегович. Папа учил меня, что начинать отношения с кем угодно нужно с правды. А работа – это тоже отношения. Вздыхаю.
– Кира, тебе о ребеночке думать нужно! – Ася скрещивает руки на груди и сурово глядит на меня.
– Я думаю, но… – мнусь, не зная, что делать.
– Ты пока думаешь, у тебя живот вырастет! Сейчас ты еще можешь пойти на сделку с собой.
Ася права. Но мне тяжело, ведь я привыкла жить по совести.
– Я надеюсь ты помнишь о нашей договоренности? – говорит подруга, когда мы выходим из кафе.
Кутаюсь в пальто, стараясь машинально прикрыть живот от холодного ветра. Малыш. Что-то внутри стремительно меняется. Я уже его люблю.
– О какой?
– Ну ты рассеянная, – Ася щёлкает меня по носу, – если станет невыносимо плохо, звони мне! В любое время дня и ночи. И помни, что ты не одна. Я всегда рядом, подруга!
– Спасибо тебе! – всхлипываю.
– Вот этого не надо. Будущая мамочка должна улыбаться. Поверь! Улыбка разгоняет любые тучи.
Вернувшись домой, я сажусь за кухонный стол и смотрю перед собой. Когда Артур заезжал за мной, мы всегда пили здесь чай. Потом он трахал меня. Внутренности сжимаются от боли.
– Сволочь… – шепчу, пытаясь задавить слезы.
Но они рвутся наружу. Выворачивают сердце наизнанку. Я так хочу ненавидеть его! Но темные глаза, смотрящие прямо в душу, раздевающие… они меня заводят.
– Хватит! – выпаливаю, смахиваю ненужную влагу.
Нужно отвлечься. Достаю все бумаги и направления на анализы, что мне прописала гинекологичка. Морщусь.
Деньги…
Крамола…
Нет! Трясу головой, чтобы прогнать наваждение. Я не пойду к Фоновому просить денег. Пусть удавится! И трахает дальше свою Ксюшу. Мерзость!
На следующий день я рассылаю резюме. Уговариваю себя, что нужно врать, как в последний раз. А потом они будут обязаны отпустить меня в декрет. Что поделать… такая у меня ситуация. Но мне тошно от самой себя.
