Душа долго смотрела на него, а потом обернулась к Эмили Уайтхаус. Она знала, что девушка не видит её, но не могла просто смотреть на горе другого человека. Душа положила ладони на руки Эмили.
– Не плачьте, – сказала она. – Там точно что-то есть. И Эрик где-то есть. И он любит вас, а значит, он не покинет вас. Должен же быть какой-то смысл в нашей жизни.
Девушка Эмили посмотрела прямо на Душу. Душа положила свою руку на её ладонь. Май нахмурился, пытаясь понять, что происходит.
Когда Эмили немного успокоилась, Душа отошла от неё.
– Тяжело её бросать, – коротко сказала Душа поспешившему за ней Маю. – Но она вряд ли моя сестра. Я не чувствую этого.
– С утра что-то чувствовал, а сейчас уже не чувствуешь, – проворчал Май. – Ой, кажется, за ними идут бортпроводники. Пошли, скорее, обратно в туалет. Я не захватил свой загранпаспорт.
Но кабинка оказалась закрыта, а два стюарда продолжила двигаться между рядами прямо к Паустовскому. Тогда он сказал душе:
– Постарайся не отставать.
С этими словами Май подхватил свой зонт, висящий у него на руке, бросил в рот жвачку странного изумрудного цвета и на миг стал прозрачным. После этого он спокойно шагнул прямо в стену самолета, раскрыл свой зонт и был таков. Душа, чуть погодя, бросилась за ним. Не то, чтобы было очень приятно прыгать вниз, даже если тебя уже нет в мире живых.
Но она уже некоторое время назад узнала, что может летать. Ну как летать… висеть в воздухе. Душа ухватилась за ручку зонта вместе с Маем.
– Что ты вытворяешь? – поразилась она. – Разобьёшься!
Но Май не боялся разбиться – он спокойно летел с раскрытым зонтом в руках, а свободной рукой демонстративно пил прихваченный с подноса стюардессы кофе. Под мышкой у него была зажата газета.
– И ты только что был прозрачным! – продолжила Душа, цепляясь за него в воздухе.
– Успокойся, это была жевательная смесь, которая на минуту делает человека бестелесным. А зонт летающий. Ну что, проверим того японца? Такаши Судзуки, утонул в озере. Ты сказал, что чувствуешь связь с ним.
– Как высоко, – Душа взволнованно посмотрела вниз. – Не могу поверить…
– Как у тебя с географией? Конкурные карты рисовал? – деланно серьёзно поинтересовался Паустовский. – Если да, то это здорово помогло бы нам определить, где мы находимся.
Душа вздрогнула, глядя на облака вокруг. Май спокойно отпил кофе и раскрыл газету.
Глава 4. Книжный магазин «Под звёздами»
Заветы бабушки Фроси:
Не переживай.
Ошибаться можно.
Нельзя нравиться всем или всем угодить
Тебе нужна только взаимность.
Гордись тем, кто ты есть, если это не делает никому плохо.
Не падай до того, как ты споткнулась.
Чудеса создаются нашими руками.
Если ещё бьётся сердце, значит, мы ещё поборемся.
В воскресенье Евдокии пришлось выйти на работу в ночь на замену, работала в паре с Геной Шапошниковым. В ночных сменах было свои плюсы – самостоятельность, тишина, доля романтики. Хотя работа в ночь тяжело давалась физически, а после неё приходилось несколько раз заводить будильник, чтобы покормить обедом и перевернуть бабушку Фросю – сиделку в такие дни, раз Евдокия всё равно отсыпается дома, семья не вызывала.
Не то, чтобы Евдокия была хорошей сиделкой – совсем нет. Она любила бабушку Фросю, переживала за неё, но часто чувствовала раздражение и усталость во время ухода. Тяжело себе признаваться в таких вещах, но они есть. Бывало, она срывалась на бабушку, когда та отказывалась есть или переодеваться.
После ночной смены покормила бабушку, перевернула её и легла спать. Потом проснулась из-за того, что бабуля звала её – сходила в туалет по-большому. Евдокии всегда было трудно менять памперс самой, так что вся кровать всегда оказывалась перепачкана. Это был один из тех случаев, когда Евдокия могла бы сказать про свою жизнь, что она в прямом смысле по самые локти застряла в…
– Ох, Досенька, прости, пожалуйста, прости, – говорила бабушка, с волнением размахивая худенькими ручками, покрытыми старческими веснушками.
– Ничего, – бодро отвечала Евдокия. – Сейчас мы всё уберём.
– Ой, так тебя люблю.
– И я тебя люблю.
– Прости меня!
– Это ты прости! Я не буду больше ругаться на тебя.
Жалко было, конечно, бабушку, да и себя тоже, но глаза боятся, а руки убирают. Убравшись и успокоив её, Евдокия снова легла спать – включила сериал и оставила на столе коробочку из-под пиццы (новая жизнь в жёстких условиях временно переносится, хотя она уже ненавидела себя за это и даже избегала смотреть в зеркало).
Был и плюс – впереди у неё целая неделя выходных по сменному графику. И сиделка будет часто приходить, так как родители надолго уехали в отпуск на дачу. А бабушке она обязательно купит новый платочек и кружку, и будет сидеть с ней подольше. Например, сядет с книжкой в кресле, пока бабушка смотрит телевизор и рассеянно комментирует передачи. А может, ляжет спать рядом на полу на матрасе, как тогда после больницы, когда бабушка нуждалась в ежеминутном внимании.
Да, именно так и нужно сделать, пора бы уж стать, наконец, хорошей внучкой.
«Счастливо, доченька, – написала мама. – Надеюсь, тебе не будет грустно в квартире совсем одной. Побольше гуляй и звони. И не думай о Пете».
Проснулась Евдокия из-за сообщений в рабочем чате. Это Петя не дал исполниться маминому: «Не думай о Пете».
Стоп. Работа – подвеска – Петя. Евдокия прикрыла глаза – снова наступил тот момент, когда она вспомнила про помолвку Пети, проблемы на работе и своё незавидное положение по жизни. Как сладки эти мгновения после сна, когда ты ещё не помнишь о печальных событиях в своей жизни, о которых думаешь всё остальное время.
Петя написал замечания по ночной работе – скинул три ошибки в заметках, которые случайно в таком виде прочёл в прямом эфире. В одной новости вместо фото реального Джонни Деппа случайно кто-то поставил фото восковой статуи актера из музея Мадам Тюссо. А в театральном анонсе, который был написан для детской странички журнала и тоже был показан в эфире, у актёра в костюме Волка хвост неудачно вывернулся наперёд, когда он пришёл в гости к бабушке. Это фото было подписано так: «Бабушка Волку очень понравилась».
От этой шутки у Евдокии внутри всё похолодело. Она окончательно проснулась и стала листать чат дальше. Там ещё и в новости по аварию, которая произошла из-за того, что кошка в салоне авто вцепилась когтями в лицо своего хозяина-водителя, автор слишком поглумился.
Петя оставил несколько сообщений.
«Меня кто-нибудь читает?? Жду объяснений от авторов. Объясните почему вы допускаете такие шутки в детском разделе и почему таким образом пишите новости», – написал он.
Это всё писал Гена и фотографии ночью тоже ставил он. Евдокия даже прочитала шутейку про Волка с его мысленной интонацией. Но Гена никак сообщения Пети не комментировал, и почему-то Евдокии казалось, что это не было связано с тем, что он их не видел.
«Как проснётесь, немедленно объясните произошедшее. Как вы вообще могли такое допустить с волком? По-вашему, это смешно? Это ДЕТИ. Вы поржали, пока писали это, а у их родителей полезли на лоб глаза», – надрывался Петя.
Он был очень разгневан – редко писал коллегам в такой манере. Из всех участников чата одна только Инесса осмелилась это как то-то прокомментировать – прислала смеющиеся смайлики. Евдокия вздохнула, гоня прочь нехорошие мысли о ней.
«Я жду объяснений, Геннадий и Евдокия. И это моё последнее предупреждение», – заключил Петя.
«Написал наши полные имена. Дело точно плохо», – подумала Евдокия.
Она села на диван, думая, что ответить. Ей было сложно написать что-то вроде – «это всё не моё, я этого не заметила». В ушах стучало это «вы». Петя всё время, когда обращался к кому-то конкретному из команды, писал «вы», и Евдокию очень это расстраивало, она начинала переживать и чувствовать себя виноватой чуть ли не сильнее, чем сам виновник.
«На всякий случай уточню. В дальнейшем подобные выходки будут последними на вашей работе здесь», – добавил Петя.
Гена всё молчал. Промучавшись ещё полчаса, Евдокия совсем запаниковала и позвонила ему.
– Гена, Петя пишет в чат, волнуется. Недоволен. Ответишь ему?
– Понял, – коротко сказал Гена. – Отвечу.
Через некоторое время он написал в личку Евдокии следующее:
«Я позвонил Пете и сказал, что новость про ДТП писал Толик ещё вечером. Так ведь? Ну вот и всё, с нас-то какой спрос».
Всё-таки Гена в любой ситуации остаётся Геной. Тут Евдокия заметила в мессенджере, что Петя «печатает» в чате. У неё всё внутри перевернулось от этого «печатает».
«Я всё ещё не дождался ответа по другим ошибкам, – написал он. – И ещё. Сергей Сморщук жалуется, что вы с ним грубо разговариваете».
И тут Евдокия вспылила. Было понятно, чьё теперь имя стоит за этим «вы».
«Он прислал мне в личку ссылку на порно. Это тоже было довольно грубо», – написала она.
Петя и Инесса отреагировали на это новым зловещим «печатает», но Евдокия выключила телефон, отбросила его в сторону и упала спиной на кровать. В этот момент она поняла – ситуация на работе не изменится для неё никогда вне зависимости от того, как там ведёт себя Наталья. Но пока Евдокия размазывала слёзы по лицу, произошло нечто совсем уж из ряда вон выходящее – в комнате оказался ещё один человек. И он стоял прямо над ней.
– А-А-А-А-А-А-А! – закричала Евдокия.
– Добрый вечер, соня, – как ни в чём не бывало, ответила тётя Таша. – Ты что в пижаме? Ты спала среди дня?
Евдокия ошалело уставилась на неё, спокойно стоящую у дивана, а потом попыталась прикрыться одеялом и рухнула на пол.
– Ох, что же ты так неаккуратно, – весело заявила тётя Глаша, проходя в комнату. – Незамужняя девушка в твоём возрасте должна быть изящная и всегда в хорошем настроении. Как я!
Тяжело дыша, Евдокия пыталась прийти в себя и осознать происходящее. Всё нормально. Это не грабители вломились в дом… Но, может, эти гости даже хуже? Что они здесь делают вообще?
– Твои родители оставили нам ключи на всякий случай, – бодро продолжила Глаша. – Вставай скорей! Кирилл сейчас придёт!
– Кто?! – поразилась Евдокия.
– Кирилл – внучатый племянник сестры нашей подруги, – мягко объяснила Таша. – Он согласен с тобой познакомиться. Правда, у тебя пустой холодильник, что позволит ему рассматривать тебя только во вторую очередь. Ты разве не готовишь (камушек)? Если у тебя с этим проблемы, я могу научить. Кстати, а чего ты спишь-то среди дня (камушек)?
Сегодня Евдокия должна была отдыхать, неспешно попивая какао, а потом узнать результаты конкурса «Молодое перо» и раскрасить картину по номерам…
– Евдокия, предлагаю тебе переодеться, – авторитетно заявила тётя Таша. – Не хочу, конечно, сказать ничего плохого, но в моё время мы встречали гостей в ином виде (камушек).
– Я как-то стесняюсь, я бы не хотела сегодня гостей, – робко произнесла Евдокия.
– Как это стесняешься?! – тётя Таша посмотрела на неё, как на умалишённую. – Что за детский сад?! И потом, что это за наглость – не впустить человека?!
В дверь позвонили, тётушки засуетились и побежали открывать дверь. Не успела Евдокия и глазом моргнуть, как на пороге её комнаты возник кругленький и низкий молодой человек. На макушке блестела лысина, а на носу – круглые очки. Но Евдокия всё ещё была в таком шоке от происходящего в доме, что успела только выпутаться из одеяла.
– Здравствуйте, – деловито сказал Кирилл.
– Здравствуйте, – поражённо отозвалась Евдокия.
– Ну, пойдём милый, на кухню, – проворковала тётя Таша. – Досе надо переодеться, вчера она плохо чувствовала и поздно легла. А обычно встаёт очень рано и сразу начинает стирать.
– Руками, – бодро добавила Глаша. – С хозяйственным мылом.
Компания скрылась в коридоре, а Евдокия, моргая, продолжала смотреть им вслед. Мурлыка тоже выглядела слегка удивлённой. Евдокия серьёзно задумалась о том, не спит ли она до сих пор и не является ли всё это кошмарным сном. Надеясь удостовериться в этом, она тихонько вышла из комнаты и осмотрелась. Проверила бабушку Фросю – та спокойно спала под мирно бормочущий телевизор. На кухне у окна с мрачным видом сидела тётя Паша.
– Ого, сколько комнат, – раздался в дальнем коридоре голос Кирилла. – Это четырёшка?
– Ага, – отозвалась Глаша. – Смотри, какой милый диван в гостиной.
– Мебель лучше поменять, слишком «бабушкин вариант», – оценил гость. – Но если устроить ремонт, будет неплохо. А какова площадь квартиры?
Мурлыка начала шипеть. А Евдокия так сильно растерялась, что просто стояла на месте и не двигалась. И она вдруг поняла, что так будет всегда. Всегда она будет просто стоять и смотреть, как другие люди хозяйничают в её жизни. Она быстро вытерла мокрое лицо рукавом пижамы.
– Я же сказала, что не хочу сегодня гостей, – сказала она более громко и решительно. – И мы не продаём квартиру! Спасибо за внимание, не могли бы вы уйти?
– Евдокия, – ахнула тётя Таша. – Ты что себе позволяешь?
Таша и Глаша уставились на Евдокию так, словно она вырулила на «КамАзе» на красный свет и, дрифтуя, промчалась по улице, сшибая фонари. Кирилл поперхнулся и прекратил замерять высоту стены.
– Что хочу, – громко сказала Евдокия. – Я у себя дома. И мы сегодня с бабушкой Фросей не ждём гостей.
После этого атмосфера за миг изменилась. Вместо максимального напряжения в воздухе стал витать полный шок. Евдокия не поняла, почему лица тётушек так поменялись.
– Г-г-гостей? С б-б-бабушкой Фросей? – повторила Глаша, вся бледная.
– Да, – с вызовом ответила Евдокия. – Не ждём.
– С б-б-бабушкой Фросей? – снова повторила Глаша.
– Да!
– Н-н-но она… она же… она умерла ещё около двух месяцев назад, – изумлённо пролепетала Глаша. – Ты хорошо себя чувствуешь?
Евдокия сначала даже не поняла смысл сказанного. Она увидела, как из-за спин своих сестёр вышла тётя Паша, обычно мрачная и безучастная, и внимательно посмотрела на неё.
– Что вы говорите? – воскликнула Евдокия. – Вы что? С бабушкой всё норм!
