– Кузнечики? – переспросил новиградский великий князь.
– Кузнечики! – кажется, тигарьца уязвил его тон. – Тучи кузнечиков. Вот таких, – Чиримень многозначительно ударил себя ребром одной ладони по другой. – Чёртовы тучи. И если на их пути оказывался человек, то через миг от него оставался голый скелет. Я лично это видел, вот этими самыми глазами!
Последнее заявление заставило князей немного иначе взглянуть на байку из Тигарьска.
– Твою мать! – потрясённо вымолвил родович.
– Во-во, – поддержал его Чиримень и выпил.
– А ты где был при этом? – осведомился Фатьян. – Ну, когда горожане решили расправиться с инквизиторами и присными.
Чиримень напыжился и принялся перебирать перстни, коими были усыпаны его пальцы.
– У нас на тот момент были дела важнее храмовников.
Родович задумчиво кивнул.
– Да, – протянул Милослав, – дела. Володь, а у тебя что слышно?
– Да я что? – растерялся лихоборец. – Таких дел у нас пока, тьфу-тьфу-тьфу, – он трижды постучал по столешнице костяшками пальцев, – не стряслось. Ну, из новостей что? Внучка у меня родилась, представляете? Трое внуков, и вот наконец девка! Будет мне отрада на старости лет. Любимой назвали.
Лихоборец расплылся в такой счастливой улыбке, что вокруг как будто даже стало светлее. Остальные князья горячо поздравили товарища и выпили за здравие новорожденной.
– Слушай, а я никак в толк не возьму, – Чиримень снова перегнулся через стол, – а как ты дочку всё-таки за Фауилтиара отдал? У вас ведь даже до войны дошло из-за того, что Блажена за недомерка не хотела идти.
– Да, знатно вы с Фатьяном тогда этим катхаирцам вломили! – хохотнул новиградский князь и отсалютовал стаканом лихоборцу.
Владимир как будто немного смутился.
– Да как? Не поверишь. Подрос парень, слегка ума набрался. Была как-то у арагузского графа гулянка. У них это балом называется. Там мы и увидели впервые уже не катхаирского волчонка, а серьёзного конунга. Ну и как-то паршивец уболтал мою девку. Уж не знаю как. Чего-чего, а настойчивости засранцу не занимать.
– Аминь!
Чокнулись, выпили.
– Ну, и как ей с ним?
– Да шут их знает. Вроде нравится. Детей вон строгают одного за другим.
– Да, хоть одна хорошая новость, – вымолвил Фатьян. – Поздравляю, дружище.
По мере того как пустел кувшин с хмелем, становилось всё теплее. Князя Владимира перестал бить озноб, у остальных на лбу выступил пот. Вороты дорогих рубах расстегнулись, пояса ослабились.
За соседними столами вполголоса переговаривались дружинники. Время от времени с их стороны раздавался сдержанный смех. Бойцы казались расслабленными, но опытный глаз тотчас бы заметил, как они украдкой осматриваются и прислушиваются. В любой миг воины были готовы схватиться за оружие. И несмотря на смех, в их компании то и дело сквозило нервное напряжение: во взгляде, в голосе, в осанке.
Дверь трактира распахнулась, и на пороге возник старик. Шириной плеч он выдавал в себе привычку к тяжкому труду или ратному делу. О втором говорили ещё красный воинский плащ за плечами и крепкий, хоть и изрядно потёртый меч у бедра. Старец опирался на сучковатый костыль и выглядел весьма потрёпанным, к тому же был мокрым до нитки. Обведя заведение хмурым взглядом из-под густых насупленных бровей, пришелец захромал к стойке. За ним тянулась свита крепких молодцов.
– Ну и проклятая же погодка выдалась! – ворчал старик. – Чтоб ей пусто было!
– Доброго утречка! – просияла Ауда Лихославовна и бросилась к гостю. – Рада приветствовать почтенного князя в моём трактире! Я – Ауда, и сегодня я буду рада услужить вам всем, чем только смогу.
Дальше она слово в слово – видно, что уже не в первый раз – сообщила пришельцу всё то же самое, что до этого Владимиру, и привела к столу с князьями. Человек остановился в двух шагах от стола и с кривой улыбкой произнёс:
– Ну, здравствуйте, господа.
Владимир не ответил. Он молча стиснул зубы и в упор посмотрел на пришельца. Фатьян, напротив, сдержанно кивнул, при этом не удостоив старика и взглядом. Чиримень вперил в человека и сощурил свои и без того маленькие глазки. Сложив тонкие изящные пальцы домиком, князь Тигарьска процедил сквозь зубы:
– Доброго здравия, Сота.
Один только Милослав поприветствовал мироградского князя кивком, как и всех предыдущих. Жестом он пригласи Соту присаживаться.
Мироградский престолодержец посмотрел сначала на одну сторону, где сидели Фатьян и Владимир, потом на другую, где его испепелял взглядом Чиримень, и позвал подручного:
– Благодей!
Перед ним тотчас вырос высокий жилистый мужик в кожаном доспехе.
– Слушаю, княже.
– Притащи мне лавку.
Благодей кивнул, и уже через мгновение небольшая – человека на три-четыре – деревянная скамья стояла в торец к столу, прямо напротив Милослава. Сота отколол фибулу, снял плащ, а затем стянул через голову рубаху. Взорам открылось изрезанное застарелыми рубцами бледное тело. Верхнюю одежду князь Мирограда отдал подручному и жестом отпустил его. Потом, не проронив ни слова, сел и уставился в очаг.
Остальные князья так же молча сверлили его взглядами.
Трактирщица благоразумно бочком, бочком убралась прочь.
– Итак, – не выдержал Милослав, – Сота, зачем просил созвать князей? Или ты хочешь дождаться остальных?
Мироградец нахмурился и медленно покрутил головой.
– Нет. Богоруча даже не ждите, это я вам гарантирую. А Вериян ещё наверняка очень далеко. Ему потом можно обсказать вкратце.
– Замечательно. – Милослав сложил ладони и опустил на них подбородок. – Тогда рассказывай.
Сота помедлил, подбирая слова. Раньше за ним такого не водилось, что привело остальных князей в некоторое недоумение. Наконец мироградец заговорил, и это сбило всех с толку ещё сильнее.
– Что я могу сказать, государи? Кажется, нам пришла пора объединиться.
Князья в мёртвом молчании таращились на него несколько ударов сердца, потом Владимир не выдержал и расхохотался, а за ним и Чиримень.
Им обоим в своё время Мироград вонзил нож в спину.
– Да, – кивнул Сота. – Вероятно, я должен объясниться.
– Как минимум, – выдавил Чиримень.
– Именно! – поддержал Милослав. – И давай сначала. Ты же был честным воином, Сота, что с тобой стряслось?
– Да.
К этому времени перед Сотой уже появились блюда со снедью и выпивка. Даже не взглянув в сторону еды, мироградский князь схватил кувшин и долго пил прямо из горлышка. Потом он отёр усы и заговорил:
– Знаете что? Я не собираюсь перед вами оправдываться. Мне давно уже плевать на ваше мнение и мнение кого бы то ни было вообще.
– Мы это заметили, – надменно бросил Чиримень, сложив руки на груди.
– А собрал я вас из-за него, – Сота указал большим пальцем на тигарьчанина.
– Из-за Чирименя? – удивился Фатьян.
– В том числе. Вернее, из-за того, что стряслось в его столице. Кровавый дождь, а потом не менее кровавые расправы над попами. Полчища саранчи, которые неизвестно откуда взялись и чёрт знает куда подевались. Да вы, верно, уже знаете. Даю руку на отсечение, что тут замешан некий Нетопырь Заступник.
Князья в который раз переглянулись. Сота горько усмехнулся.
– Знаешь, Чиримень, тебе ещё повезло. Ты саранчой отделался, а у меня эта тварь обосновалась под самым боком.
– Небесный Нетопырь? – выпалил Милослав, совершенно забыв о том, что сам же призывал не перебивать Соту. – Хочешь сказать, он существует?
– Как я и ты, – кивнул мироградский государь. – Я видел эту падаль собственными глазами, когда он в компании таких же образин летел в сторону Больших сулиц. Правда, я тогда не знал, куда он направляется, и как дурак радовался, что он наконец убрался.
Князья все обратились в слух.
– А началось всё с того, что он заявился в Борич и принялся там судить и рядить всех без разбора. Устроил показательную казнь местного князя. Разорвал в клочья пару бояр, что ещё народу надо, чтобы он уверовал в тебя всей душой? Скажи им, что пришёл заступаться, и убей кого-нибудь побогаче – вот путь к успеху. Тогда я не знал, с чем связываюсь, а потому пошёл с войском, чтобы восстановить порядок в городе.
После этого Сота замолчал и несколько раз глубоко вздохнул и взялся за сердце. Посидев некоторое время без малейшего движения, он вдруг схватил со стола кувшин с вином и допил остатки.
– Есть у него такая привычка… Гаденькая. Когда видит, что его дело в шляпе – не раньше! – начинает реветь на всю округу: «Аз воздам!» – Сота округлил глаза и повторил ещё громче. А потом ещё: – «Аз воздам!», «A3 ВОЗДАМ!», и знаете, что? Воздаёт. Он, мать его, правда всем развешивает! Я повидал чертовщины на своём веку. Поболее, чем вы все вместе взятые. Но такого… Мы быстро вошли в город. Там и защитников-то толком не было. Какое-то ополчение. Кто они против моих воинов? Мы прошлись по ним, как… – Сота вновь замолчал, подбирая удачное сравнение, но, так ничего и не придумав, просто продолжил: – А потом мёртвые встали, и теперь они не боялись ни меча, ни топора. Они с голыми руками стоили десятерых, а то и более моих воев. А рядом с ними, прямо из праха земного, встали твари с железными хвостами. Их не взять никаким оружием, зато хвосты эти пройдут через любой твой доспех и не заметят.
Сота Хромой навалился на стол и мрачно заглянул в глаза поочерёдно Фатьяну, Владимиру, Милославу и Чирименю.
– Армии Мирограда не стало быстрее, чем я успел отдать приказ к отступлению.
Князья потрясённо молчали. Милослав буравил взглядом столешницу. Фатьян нервно тёр ладони и пытался подать какие-то знаки своему другу, но Владимир в изумлении смотрел куда-то сквозь Соту. Чиримень закрыл лицо руками и притих.
Несколько раз из-за угла показывалась трактирщица Ауда, но, быстро оценив настроение за столом, всякий раз благоразумно убиралась прочь.
– Хляби вам небесные, мужики, – выдавил Сота и потянулся через стол, чтобы забрать кувшин, который стоял перед Владимиром.
Лихоборец не возражал.
Выпив, Сота крякнул и занюхал кулаком. Снова заговорил:
– Он перебил всех в Сулицах и теперь собирает туда нелюдь со всего Горнего. Как думаете, для чего?
Ему никто не ответил, но это молчание было красноречивее любых слов.
– Вот то-то и оно, милостивые государи. Так что, видно, пришла нам пора забыть всё былое и встать плечом к плечу.
Чирименя передёрнуло, но на сей раз на это никто не обратил внимания.
– Но этого мало, – продолжал Хромой. – С нами должны встать удельные князья, чьи наделы не входят в состав Совета. Нам понадобится твой зять, Владимир, с его морскими волками. А ещё кто-то должен просить помощи у Храмовых скал. Меня они слушать не будут, но вы – добрые чада Святой Церкви. Вам должны поверить. Нам нужны все. И времени у нас, боюсь, что нет.
– А что твои друзья в шляпах? – спросил Чиримень.
– Они меня послали. Либо у них есть дела поважнее, либо не хотят связываться.
– Ты оставил кого-нибудь наблюдать? – это уже Фатьян.
– Разумеется. Я ещё не настолько выжил из ума. Но послал я туда Поволода, боюсь, как бы дров не наломал. Он же у нас герой.
– Поволода Змееборца? – уточнил Владимир.
Сота кивнул.
– Коли ты не выжил из ума, на кой ляд ты отправил того, кто может наломать дров? – вспылил Чиримень.
– А остальные остались под Боричем, – развёл руками Сота. – Этот просто с нами не пошёл тогда. Сказал, что бить своих же недостойно воина. А вот нарваться на Нетопыря – это, пожалуй, по его части.
Чиримень выругался. Милослав понимающе похлопал его по плечу. Хозяин новиградской земли, на которой они все сегодня собрались, сложил пальцы домиком и опустил на них подбородок.
– То, что ты поведал нам, Сота, надо переварить. Давайте встретимся вечером?
– Отлично, – ворчливо отозвался мироградец. – Наконец-то вытяну мои старые кости. Знаешь, как перед дождём колени ломит? Да откуда тебе знать? Я в твоём возрасте, помню, тоже…
Но что там помнил Сота о своей молодости, так никто и не узнал. Мироградец просто замолчал на середине фразы и, опираясь на костыль, тяжело поднялся. Потом он сгрёб всё ещё мокрый плащ и поковылял к выходу.
– Эй, ты куда? – крикнул вслед Милослав.
– На постоялый двор, – не оборачиваясь, бросил Сота.
– Не ходи, там, говорят, нечисть! – выпалил Владимир.
На это Сота обернулся и в упор посмотрел на лихоборца.
– Это вам, светлым князьям, приличествует её бояться, а я уже привык.
С тем он и вышел из «Булочек Аудочки».
Снаружи всё ещё лил дождь.
* * *
Ещё не спала полуденная жара, а лагерь уже был разбит. Там и здесь – на широком тракте и кой-где в лесу меж деревьями – грозили небу острыми пиками походные палатки армии Поволода Змееборца. Работа кипела. Кто-то собирал палатки и шатры. Вбивались колья, натягивались верёвки и опоры. Другие шли в лес, чтобы пополнить запасы еды и воды. Третьи занимались лошадьми – поили, кормили. Распрягать никто не торопился. Всюду раздавалось ржание, глухие удары топора по дереву и зычный окрик десятников, раздававших приказы.
Поволод Змееборец находился в самой большой и просторной палатке лагеря. Он стоял в компании десяти приближённых у квадратного стола, покрытого зелёным сукном. На столе лежали стопки пергамента и карта окрестных земель.
