Перейти к содержанию

Семнадцать дней под небом

Автор:

5,0 10+ оценок читателей Рунета
Категория
книги для подростков
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Московский восьмиклассник Санёк Доломитов отправляется в поход по карельской реке, надеясь сдружиться с одноклассницей Селеной, которая занимается в турклубе. Однако и Селена оказывается не совсем такой, как ему представлялось, и сам он тяжело переносит роль новичка. В его экипаж попадает Василиса, которая и воды боится, и готовить не умеет, так что Саньку не раз приходится её спасать в разных ситуациях. Зато он открывает для себя поэзию, слушая бардовские песни в исполнении гитаристки Ани.Постепенно мальчик осваивается в группе, учится вести себя в лесу, проходить пороги, и начинает иначе смотреть и на жизнь, и на ребят вокруг: серьёзного студента Борю, балагура Веню, хозяйственную Веру, походного медика Фиму… Внезапно выясняется, что турклуб «Костры» находится под угрозой закрытия, в чём отчасти виновата и Селена. Ребята встают перед нравственным выбором: осудить Селену или поверить в её раскаяние и вместе противостоять интригам взрослых, которым нет дела до детского туризма.

Читать «Семнадцать дней под небом» — Виктория Топоногова онлайн

Страница 3 из 4

– Вообще не представляю, что там написать можно…

– Наверное, правду и только правду.

– Позитивненько… – Санёк повертел в руках чистую тетрадь. – Ладно, на сегодня писанины достаточно… завтра начну.

– До завтра ты всё забудешь.

– Склерозом пока не страдаю.

– Хорошо, тогда вспомни, что было на ужин в первый день.

– А это что, тоже надо записывать? Картофельное пюре было… кажется…

– Вот видишь! Пюре было во второй день, а в первый, когда только байдарки собирали, гречка.

– Да какое это имеет значение? Содержание меню я уж во всяком случае перечислять не собираюсь. А то вдруг конкуренты найдут, а мы наше «хрючево» в качестве бренда не успели запатентовать…

– Ладно. Тогда во сколько был вчера подъём?

– Какая разница? С утра был подъём, в обед был обед, вечером был ужин. Кого интересуют подробности?

– Если ты так напишешь, то можно подумать, что и из Москвы не уезжал.

– А вот и ошибаешься! Я как раз собирался писать не о том, когда встал и что ел, а о походе, о порогах, о реке, о Карелии…

– Ну я, в общем-то, тоже… только это труднее, чем про подъём и обед… У меня столько впечатлений, самых разных… даже не знаю, как написать… Тебе тетрадь Татьяна Терентьевна дала?

– Ага.

– Пойду тоже возьму…


Пока одни дописывали письма (надо сказать, что у остальных ребят послания были не намного длиннее, чем у Санька), другие с чистой совестью рассаживались у костра. Аня достала гитару, настроила её и тихонько запела. Песня была совершенно незнакома Саньку, но она настолько ложилась на душу, что он, сам того не ожидая, сел и стал вслушиваться в простые и тихие её слова. Ребята вокруг начали подпевать, причём достаточно слаженно, видимо, уже не в первый раз.

«Ходят ко-о-они… над реко-о-ою… Ищут ко-о-они… водопо-о-ою…» – раздавалось над тихой вечереющей рекой.

Словно в другой мир окунулся Санёк. Нет вообще никакой Москвы, да и других больших городов, нет компьютеров, телевизоров, высотных домов… сказки всё это… А есть только то, что здесь и сейчас: белое вечернее небо, горстка ребят у костра, высокие, стройные сосны над головой, уютный говорок реки неподалёку и это вот – «Ходят ко-о-они…»

Ну да, и комары.

«Никогда, никогда ведь не любил поэзию, – думал Санёк, – сколько разных стихов в школе ни учили, ничего не нравилось. Все они какие-то… ненастоящие, что ли… А вот это – хочу выучить. Даже уже почти запомнил. Почему? Как получаются стихи, которые хочется запоминать? Которые сами запоминаются. А может, не в стихах дело? Может, дело в этих соснах, реке, людях вокруг? Да нет же, слова такие простые, но такие… такие…» – Определений не хватало, а в голове возникали всё новые вопросы и догадки.

Песни сменяли одна другую, ребята пели, усевшись тесным кружком вокруг костра, а ночь всё не наступала.

– Ну ладно, давайте последнюю, пора уже, – сказала Татьяна Терентьевна, – а то завтра на воде спать будете…

Санёк включил телефон и посмотрел на время. Ничего себе, скоро двенадцать, а ещё довольно светло.

– Вот они, оказывается, какие, белые ночи… – протянул Санёк. – Что ж я раньше-то не замечал?

– Нет, это уже не белые ночи… – возразил Веня. – Белые были в июне. А сейчас только белые вечера остались.

– Всё равно здорово…

– Ребята, а давайте наши байдарки как-нибудь назовём! А то что они у нас только под номерами? – предложила Вера.

– А какие варианты? – поинтересовался Петя.

– Тебе лишь бы варианты были, как в тесте, – усмехнулась Вера. – Название надо самим придумать! Вот мы хотим свою лодку назвать «Авророй».

– Как крейсер в Питере? – спросил Петя.

– Аврора – это богиня утренней зари в римской мифологии, – объяснила Тоня. – Ну и в Питере, да, крейсер. По-моему, красивое название.

– А остальные?

– А остальные сами называйте!

– Тогда у нас будет «Авиатор» – чтоб и плавала, и летала! – сказал Веня.

– Байдарки знаешь, в каком случае летают? – спросил Петя.

– В каком?

– Когда их по суше обносят вместо прохождения порога.

– Нет, наша не такая! Наша все пороги пройдёт!

– А мы назовём… Селена, как лодку назовём?

– Не знаю.

– Тогда давай назовём её «Удача»!

– Ну давай, – согласилась Селена.

Санёк задумался, как бы назвать их с Василисой байдарку, но пока ничего в голову не приходило. Он спросил Василису, но она лишь пожала плечами. Ну ладно, срочности особой нет.

Сегодня Саньку очень понравилось, как поёт Аня. Внешне она обычная девочка, такую встретишь и не заметишь: прямые русые волосы до плеч, нос картошкой, глаза… просто глаза. А когда поёт – словно раскрывается в голосе, наполняет им пространство, и уходить не хочется.

Последней была песня из мультика про бременских музыкантов: «Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету! Тем, кто дружен, не страшны тревоги. Нам любые дόроги дорόги!» И это было очень символично, даже невзирая на то, что Веня сильно переигрывал, изображая Осла и его громкое «Е! Е-е! Е-е!!!»


5. Собака понимает по-русски


Вера, как и обещала, встала вместе с дежурными, чтобы помочь приготовить завтрак. На завтрак была молочная пшёнка. В качестве молока использовали сгущёнку.

– Это самая вкусная каша, которую я когда-нибудь ел! – воскликнул Санёк, пробуя то, что получилось, и попутно доскребая из банки остатки сгущёнки. – Школьная столовка даже рядом не стояла с этой кашей!

– Пища богов! – согласилась Вера. – Ещё курагу по кучкам разложи, на всех, – она протянула ему пакетик. – Ну вот, а говорил, – не могу готовить, это выше моих личных человеческих возможностей…

– Я этого не говорил.

– Значит, думал слишком громко.


После завтрака все помыли посуду, уложили вещи в байдарки и поплыли дальше. За поворотом реки показался тот посёлок, где был магазин.

– Причаливайте здесь! – крикнула Татьяна Терентьевна, показывая на полоску песка у берега. – Надо ваши письма в почтовый ящик бросить. Вы подождите, я быстро.

Она вышла из байдарки и начала подниматься к посёлку.

– А можно, я с вами? – спросил Санёк.

– Пошли. А ты чего хотел-то? – поинтересовалась Татьяна Терентьевна, когда мальчик догнал её.

– В магазин зайти, если есть поблизости… Хочу тетрадь купить… или блокнот.

– Понятно. Вон там, у дороги, магазин… Вывеска белая, видишь?

– Вижу.

– Беги туда, а я дальше, на почту зайду. Встретимся на берегу.

– Хорошо! – и мальчик побежал в сторону домика с надписью «Ласточка».

В отделе хозтоваров Санёк купил себе удобный толстый блокнот.

Он уже собирался спускаться к лодкам, как вдруг решил позвонить домой. Включил телефон, а сети нет.

«Странно… – подумал Санёк, – в лесу у Василисы даже интернет ловил, а здесь вообще сети нет…»

И он пошёл вдоль улицы, пытаясь поймать хоть какой-нибудь сигнал. Внезапно его остановила пожилая женщина:

– Что потерял-то, милóй? Заблудился, что ль?

– Нет… просто позвонить хотел… а телефон сеть не ловит…

– А, ну так у нас тут нигде не ловит… Лес же кругом. Хотя есть одно место… Вон там, на горе, домик видишь?

– Ну.

– Это сестры моей домик. Вот там, с южной стороны, есть сигнал. Не слишком хороший, но есть.

– Далековато…

– А ничего, к ней весь посёлок звонить ходит… Я и сама туда иду. Калитка у неё открыта, мы двери-то и не запираем… Да, там во дворе собака большая, так ты ей скажи: «Свои!», она по-русски понимает, не тронет тебя.

– Собака? По-русски?

– Ну да. А то некоторые только по-карельски понимают.

– По-карельски? – удивился Санёк. – А есть такой язык?

– Конечно есть, – улыбнулась бабушка. – У нас половина посёлка на нём разговаривает. Тут ведь разные люди – и русские, и карелы. Так-то все по-русски говорят, но у себя в семьях карелы по-своему общаются.

Незаметно они прошли почти всю улочку. Саньку показалось, что он волшебным образом перенёсся в какую-то сказку: дома вокруг деревянные, бревенчатые, на окнах наличники резные, занавесочки белые. На заборах крынки висят вниз горлышком. Впрочем, стеклянные банки тоже встречаются. По улице ходит петух красивый, с яркими бордовыми перьями, вокруг него куры-пеструшки ногами песок разгребают. Вот прошла женщина с вёдрами, воду из колодца понесла. А на лавочке возле дома две бабушки сидят судачат. И бабушки какие-то старомодные, не в джинсах и кроссовках, а в платьях в мелкий цветочек. Санёк и не знал, живя в Москве, что такая жизнь ещё существует. Думал, только в сказках народных осталась. Он во все глаза смотрел вокруг. И даже про группу свою забыл, настолько всё здесь было необычно. А сейчас ещё собака появится, которая по-русски разговаривает… или только понимает?

Из сказки его выдернул большой синий туристический автобус, который вырулил с соседней улочки и остановился перед ближней избой. Из автобуса высыпали люди (эти-то как раз были в джинсах и футболках), бурно что-то обсуждающие на ходу, и пошли в дом. И ни слова из их разговора Санёк не понимал.

– Это и есть карельский язык? – спросил он женщину, всё ещё идущую рядом.

– Что ты, милóй! Это финский. Финны приехали!

– Финны? Сюда? Зачем?

– А карельский язык изучают. У нас тут курсы карельского языка баба Нюра ведёт. И денежка ей, и общение, опять же. Финны с удовольствием приезжают.

– Ничего не понимаю. А зачем им это?

– Кто ж их знает! Язык-то родственный. Может, культуру сохранить хотят?

Так, за разговорами, Санёк дошёл до домика на горе и даже сумел оттуда позвонить домой. Русскопонимающая собака посмотрела на него из будки, всё поняла вообще без слов, а выходить не сочла нужным. Потом бабушка, с которой он пришёл, дала ему пакет пирожков, и он побежал обратно к реке.


Приблизившись к берегу, мальчик понял, что что-то не так. То есть он знал, конечно, что подзадержался в посёлке, но чтобы всё было так серьёзно… Ребята высыпали на берег и гудели, как растревоженный пчелиный рой. На подошедшего Санька смотрели по-разному. Селена недобро усмехалась, Боря хмурился. Даже Веня не шутил и не смеялся. Поплавок и девочки смотрели как-то устало, а у Василисы глаза были круглые, словно она увидела привидение.

Зато уж Татьяна Терентьевна откровенно метала молнии.

– Саша, ты где бродишь?! – спросила она, как только Санёк подошёл.

– Я позвонить хотел…

– И что, позвонил?

– Позвонил.

– А мы уже не знаем что и думать! У нас ребёнок пропал!

– Не такой уж я и ребёнок, – обиженно сказал мальчик, – и вовсе не пропал… А мне порожков дали, вот…

– Судя то твоему поведению, совершенно детсадовский ребёнок! Ты же в магазин пошёл, ни о каких прогулках по посёлку и речи не было. Тебя что, только с нянькой отпускать можно? Я уже до магазина два раза бегала! Хорошо, что МЧС вызвать не успела…

Санёк хотел было сказать, что для того, чтобы вызвать МЧС, пришлось бы идти к тому самому домику на горе, где ловит телефон, а там бы все и встретились… но посмотрел на Татьяну Терентьевну и передумал.

– Короче, следующий котёл – твой! – вынесла вердикт руководитель.

– Да меня и не было-то… ну, наверное, всего минут десять! И куда бы я делся? – начал оправдываться Санёк.

– Два котла! – сказала Татьяна Терентьевна.

Санёк почувствовал, что тут пахнет арифметической, а то и геометрической прогрессией, и нашёл в себе силы промолчать.

Прошло несколько секунд. Напряжение, висевшее в воздухе, начало спадать.

– Быстро понял, – произнёс Поплавок, – А Веня однажды так до четвёртого котла дошёл…

Веня осторожно подкрался к нему сзади и изобразил «Отелло в гневе».

Петя, ощутив холодные руки у себя на шее, завопил:

– А-а-а-ааааа! Татьяна Терентьевна, он меня задушить хочет! Дайте ему котёл!

– Сейчас я тебе котёл дам, за провокацию, – отозвалась та.

– А я нашёл дом, где сеть ловит… и ещё там собака, оказывается, по-русски понимает… – сказал Санёк, которому не терпелось поделиться своим открытием.

– Вот видишь! Даже карельская собака понимает по-русски! А московский мальчик не понимает, что уходить в посёлок без разрешения нельзя… – покачала головой Татьяна Терентьевна.

– Я понимаю. Но я же быстро. И я финнов видел…

– Больше никаких таких «быстро». И никаких финнов. Всё, по байдаркам!

И все побежали занимать свои места.


День выдался хороший, солнечный, у всех было отличное настроение, порогов не предвиделось, и ребята весело болтали и перекидывались шуточками, подкрепляясь карельскими пирожками. Ширина реки позволяла лодкам идти по две-три параллельно, чтобы общаться.

А Санёк думал о своём первом в этом походе наказании. Сначала ему было жутко стыдно, что его отчитывают перед всей группой. И даже возникло было опасение, что его вообще отправят за плохое поведение в Москву… Но потом, когда он получил свои два котла, а Тэ-Тэ вроде как успокоилась, он понял, что проблема решена.

Как сказал однажды Веня, «отмоешь горшок – отмолишь грешок». Сам Веня получал и отрабатывал наказания легко. Судя по его рассказам, котлы – это такая же часть походной жизни, как и дежурство. «Кто-то же должен их мыть, в конце концов!» – говорил он. Да и Поплавок получал котлы, и даже девочки, вот, например, Селена.

Значит, всё идёт как надо. И всё же лучше больше не влипать…

– Петя, ты что делаешь? – послышался над водой грозный оклик Татьяны Терентьевны.

– А что? – не понял Петя, который всего-навсего пил речную воду, набирая её для удобства в пластиковую бутылку.

– Сырую воду пьёшь!

– Ну чистая же…

– Схватишь дифтерию, будет тебе чистая. Прекрати немедленно. Воду пьём только кипячёную! Тем более возле посёлка!

– Но я же бутылирую! – попытался отшутиться Поплавок.

– После Сашиных следующий котёл – твой!

Петя понял, что благоразумнее промолчать и согласиться. Конфликт был исчерпан.


6. Черничкины пяточки


В обед сделали привал на песчаной отмели. Дежурили Поплавок и Селена. Пока они доставали продукты и каны, группа углубилась в лес, чтобы собрать веток для костра. А в лесу оказалось полным-полно черники! Она и раньше встречалась ребятам на стоянках, но не в таких количествах. Теперь каждый, кто выходил к берегу с охапкой сухих веток, сиял фиолетовой черничной улыбкой. Глядя друг на друга, все улыбались и показывали зубы и языки. Селфи с высунутым «чернильным» языком, одиночные и коллективные, приобрели невиданную популярность.

– Вот же они – черничкины пяточки! – ликовал Веня, скосив глаза и пытаясь рассмотреть свой высунутый язык. – Я же говорил!

– Я вижу только черничкины язычки, – возразила Катя.

– А вот завтра проснёшься и посмотришь на свои пяточки. К утру как раз до них дойдёт, вот и покрасятся!

– Что, правда? – спросил Санёк.

Ответом ему был дружный хохот.

– Уж больно ты доверчивый! – сказала Катя. – Для Вени – просто находка!

Через некоторое время ребята стали выходить к костру не только с черничными языками, губами и зубами. Аня и Катя сделали друг другу жутковатый черничный макияж, а Поплавка раскрасили под тигра. Потом Веня пожелал стать индейцем, и вскоре все, включая даже серьёзную Фиму и молчаливого Борю, улюлюкали, раскрашенные в зигзаги, полосочки, ёлочки и цветочки.

После обеда двинулись дальше – в таком виде. Татьяна Терентьевна только качала головой и говорила:

– Вот вернёмся, всех отправлю в старшую группу детского сада.


За весь день на реке попалось всего несколько шивер, и больше пока не предвиделось, как сказала Тоня. И тут Санёк с удивлением узнал, что группа идёт по реке не просто так, вслепую, а имея на руках лоцию (слово-то какое, прямо настоящее мореходное!), на которой показан весь их маршрут и отмечены пороги, перекаты, шиверы, удобные места для стоянок. Сложные пороги нарисованы подробно, чуть ли не до каждого камня, со стрелочками по линии самого удобного прохождения. А Тоня не только следит по карте, где находится группа, но и вносит изменения, если надо. Ведь бывает, что одни камни исчезают, а другие, наоборот, выступают из воды, иногда намываются новые отмели, а иногда река и вовсе меняет своё расположение, словно ей надоедает течь строго по карте. Тогда она прокладывает новое русло, а на месте старого образуется так называемая старица. Старица со временем мелеет, зарастает травой, может и вовсе пересохнуть, а может остаться в виде озерка. И всё это надо не пропустить, отметить в отчёте. А по новой лоции, которая получится после этого похода, вполне возможно, пойдёт другая группа, и она будет ориентироваться на те замечания, которые сейчас выводит Тоня своим аккуратным каллиграфическим почерком.


К тому моменту, когда Татьяна Терентьевна велела искать подходящее место для стоянки, получилось так, что впереди шла байдарка Санька и Василисы.

– Вот здесь нормально будет? – спросил Санёк, показывая на пологий берег.

– Причаль, посмотри! – ответила Татьяна Терентьевна.

Санёк причалил, как положено, развернув байдарку на границе улова и зайдя к берегу снизу по течению, оставил Василису возле байдарки, а сам выбрался наверх. Место было ровное и красивое.

– Хорошая полянка! – крикнул он остальным.

– Причаливаем!

– Место на нашу палатку займи! – крикнул с воды Веня.

– Ага!

– Нет, нет, мы первые! – завопили Аня и Катя. – Тоня! Вера! Вы ближе, займите место под нашу палатку!

Санёк пошёл занимать место. Обычно для этого достаточно было бросить на полянку весло или спасжилет (а лучше то и другое), а потом уже подтаскивать остальные вещи. Но оказалось, что бросить весло решительно некуда: весь берег был занят густым черничником. Санёк растерялся.

– Я не могу… я не знаю… – Санёк развёл руками.

– Что случилось? – спросила Василиса, поднимаясь навстречу.

– Там сплошные ягоды! Черничник!

– Так это же здорово! – ответила она.

– Черничкины пяточки! – пробасил Веня, взбираясь на полянку. – Такого я ещё не видел! Ну и чего место под палатку не занял?

– А куда ставить? Не в чернику же!

– Конечно, не в чернику! Всю чернику придётся съесть! Приступаем немедленно!

И вот, прежде чем ставить палатки, все ползали на карачках и объедали черничные кустики. Ведь жалко же – и грязную палатку, и раздавленную чернику.

– А я думал, что так не бывает: и вкусно, и полезно, и крайне необходимо для общества! – говорил Веня, облизывая перепачканные ягодой пальцы.

– Для общества, вообще-то, не только это необходимо, – послышался Петин голос. – Кто-то должен ещё и за дровами ходить!

Ребята оглянулись. Петя выходил из леса, держа на каждом плече по еловой сушине.

– Ну, Петь, ты гигант! – восхитилась Тоня.

– Уважуха! – поддержала Катя.

– Подожди, постой минутку, я сфоткаю! – крикнула Селена и полезла за телефоном.

С брёвнами на плечах Поплавок казался уже не увальнем, а настоящим богатырём. Он и правда был сильным, и всеобщее внимание ему понравилось. Но когда девочки затянули фотосессию, снимаясь по очереди на его фоне, вид у него был уже не гордый, а измученный. Наконец ему позволили сбросить брёвна. Мальчики сходили в лес и принесли ещё дров, но внимания девочек этот процесс не привлёк. Поплавок же занялся костром.

Когда палатки были поставлены, а байдарки разгружены, все разбрелись по своим делам. Некоторые пытались смыть с лица черничные узоры, некоторые наносили новые.


Санёк присел к костру с тетрадью для дневника.

«Что же написать? Кстати, а число-то сегодня какое? – Он включил телефон. – Надо же! Только пятый день похода, а кажется, что прошло недели две…»

Мальчик пролистнул первые четыре странички и начал сразу с пятой:

«5-й день похода. Сходил в посёлок. Получил два котла. Встали лагерем в черничнике. Черники очень много». Потом написал на предыдущей странице: «4-й день» и начал вспоминать, что же было вчера. Странная штука память! Вроде всё помнишь, а когда это было – вчера или позавчера – непонятно… Так много всего произошло! Но и предыдущий день уложился у Санька в несколько скупых фраз.

Подняв голову от дневника, мальчик заметил, что дежурным Пете и Селене помогает Василиса, хотя дежурство вовсе не её. Это показалось ему настолько странным, что он даже бросил вспоминать позавчерашний день.

«Вот пойми этих девчонок! – подумал он. – Буквально вчера Селена нам такую свинью подложила с этим своим омлетом, который мы якобы должны были готовить, чуть не опозорила перед всеми… хорошо, что ребята понимающие оказались… А теперь Василиса как ни в чём не бывало помогает ей готовить! Что-то там старательно в кане перемешивает! Да я посмотрел бы, как Селена сама приготовит хоть что-нибудь съедобное!»

– Ты чего, привидение увидел? – спросила Вера.

– Да так. Вчера Селена нам дежурство чуть не сорвала, а теперь Василиса помогает ей готовить! Где логика? Или она у вас у всех женская?

– Глупый ты, – сказала Вера.

– Это почему же?

– Василиса за твоим каном следит, чтоб не пришкварили, а ты – ноль благодарности. Да ещё на неё же баллоны катишь.

– Да?.. – только и смог вымолвить Санёк. – А я и не подумал…

– Ага, а всё туда же – где у вас логика! Со своей логикой разберись.

И Вера ушла в палатку.

Саньку стало стыдно. И правда, как же он об этом не подумал! Точно Вера подметила, это же его котёл! Первый, обеденный, после супа, он уже помыл, и это была большая удача, что попался суповой, который пришкварить можно только при большом кулинарном «таланте». Молодец Василиска – сообразила, помогла! После такого почина Санёк уже не удивился бы, если бы она и мыть котёл вызвалась за него. Но девочка этого не сделала. Когда каша была готова и кан сняли с огня, она даже не посмотрела на него.

«Ну правильно, – подумал Санёк, – это же мой котёл, а не её. Если б она этот помыла, за мной всё равно остался бы ещё один». После ужина он пошёл к реке отмывать кан. Удивительное дело, но когда кан засиял изнутри глянцевым металлическим блеском, мальчику показалось, что именно теперь он по-настоящему прощён за то волнение, которое доставил Татьяне Терентьевне и всей группе своей прогулкой по посёлку.

На душе стало легче, и Санёк побежал выполнять своё заветное желание, ради которого он тогда в магазин и напросился. Он достал купленный блокнот, сел на брёвнышко у костра и замер в ожидании. Пока ждал, успел вспомнить и записать в дневнике четыре фразы про третий день похода.

Наконец к костру пришла Аня с гитарой, настроила её и запела своим потрясающим, берущим за душу голосом:


Развесёлые цыгане

По Молдавии гуляли

И в одном селе богатом

Ворона коня украли,

А ещё они украли

Молодую молдаванку,

Посадили на полянку,

Воспитали как цыганку.