Глава 12.
– Новосильцев через «и», – подчеркнул мой собеседник и улыбнулся. Скорее дежурно, нежели искренне.
– Валерий Александрович Самарин, через «а», журналист, – ответил я, – хотя, думаю, что Вы и так это знаете.
– Не ошибаетесь, знаю!, – улыбки на лице моего собеседника уже не было. Удостоверение также уже исчезло во внутреннем кармане дутой куртки.
– И чем обязан?, – аксакалы из редакции советовали выжидать, поскольку собеседник из «конторы глубокого бурения» сам озвучит то, ради чего ты ему понадобился. Начав с этого или ему подобного вопроса по своей инициативе, человек вроде как сразу же ставил себя в невыгодное положение. То ли я забыл про совет аксакалов, то ли мне просто было по фигу – уже и не знаю. Сказал и сказал, в конце концов.
– Даже не думайте, что буду расспрашивать Вас о том, кто из знакомых читает «Архипелаг ГУЛАГ»!, – Новосильцев улыбнулся, хотя и не особо искренне. Впрочем, вряд ли люди при его должности и звания могут искренне шутить с незнакомыми людьми. – А вот побеседовать с Вами, думаю, есть о чём. Вот и предлагаю немного погулять и попутно расставить кое-какие точки над «и».
Противиться предложению прогуляться я не стал. Попытки узнать, кто собственно сообщил Новосильцеву о моём приезде в Северосибирск, само собой оказались тщетными. Мой собеседник заявил, что и он, и его подчинённые не зря свой хлеб едят. Да и издание наше слишком хорошо известно и популярно, чтобы наш приезд в республике остался бы незамеченным.
Попутно он попытался объяснить мне, что куча стереотипов не соответствует действительности. «Перед нами не ставится плана по выявлению противников советского строя». «В казематы я Вас не поведу – да и нет у нас казематов. Есть, конечно, несколько камер для подследственных. Сколько их там – не скажу. Но уверяю Вас, что ничего интересного там нет и в помине». «Пытки мы не практикуем. Пытки – это вообще признак слабости. Да и неэффективны пытки на самом деле».
Самое интересное в этой части было упоминание о том, что в республике, например, уже давно не борются с менонитами. В начале 30-х годов была пара процессов, наиболее видных посадили, а потом перестали. Скорее, верующим повезло, но факт остаётся фактом: их в Северосибирске больше не трогали. В итоге же получили хороших работников, не рвущихся к тому же делать партийно-советскую карьеру. Единственное, что удивило моего собеседника, так это то, что я про менонитов знаю. «Про них вообще очень мало кто знает, если у нас в республике не жил», – удивился он.
Мне показалось странным, что Новосильцев не особо пытался понять, что меня больше всего интересует в республике. Видимо, подобно патриарху местного кооперативного движения Харитонову он тоже понял, что «рост удоев, надоев и прочая хренотень» мне не интересна. Наверное, плюнув – пусть и мысленно – на построение диалога, он окончательно взял власть в руки.
– Самая главная проблема в республике – это безработица. Прежде всего среди мужчин-элурмийцев. Чтобы не «грузить» Вас цифрами скажу так: сейчас в Северосибирске несколько тысяч мужчин без работы. Практически все из них женаты и с детьми. С одним – это в лучшем случае, тут вообще семьи большие: по 5–7 детей – норма, а не исключение. По вашим, московским меркам это примерно 100 тысяч человек, у которых есть семья, и нет работы. Представляете себе? Вот именно – проблема сложная и никому не желаю её решать.
Решить её тоже сложно. Во-первых, потому что возможности сельского хозяйства – особенно традиционного – исчерпаны. Так много людей оно не прокормит. Поверьте, я говорю Вам как экономист – довелось когда-то в университете на экономиста-плановика выучиться. А, во-вторых, в городе и посёлках с работой тоже сложно. Она есть, но Вы как считаете, легко ли человеку, который всю жизнь, как и его отец, дед, прадед, пахал землю плугом, стать оператором станка с ЧПУ? Вот именно, а задача именно так и стоит по большому счёту – занять избыточное сельское население в промышленности.
Плюс к тому, люди, переселяющиеся в город, либо совсем не имеют опыта контактов с людьми других национальностей, либо он у них минимальный. Отсюда и национализм, и многое что другое, включая стереотипы о богатстве абсолютно всех, занятых в торговле и общепите. Потому на любую вакансию в этих сферах – включая поваров в школьных столовых и детских садах – сразу несколько претендентов из представителей титульной нации. Бывают даже случаи покупки такого рода должностей. Понятное дело, с этим борются – и прежде всего сотрудники КГБ, но стереотипы столь сильны, что многие элурмийцы скорее поверят в то, что устроившийся на работу заплатил больше других, а не в то, что он больше этому месту соответствует.
Ещё есть дурацкие стереотипы по поводу нефти и нефтепереработки. Как следствие, желающих работать в этих сферах элурмийцев мало. Многие просто боятся того, что если они устроятся, к примеру, на нефтеперегонный завод, то к ним будет хуже относиться родня. Вот и получается, что может висеть объявление с несколькими вакансиями на заводе, но элурмиец вместо этого будет просить денег у родных, чтобы его устроили за взятку грузчиком в магазин. Бред, скажите Вы!? Может и бред, но нам от этого не легче.
И, в-третьих, опять же математика и ничего больше. Сейчас элурмийцы составляют примерно треть населения республики. При высокой, почти среднеазиатской рождаемости, которая у них есть уже почти 3 десятилетия, к 2020 году их будет 70 с хвостиком процентов населения республики. Причём, не учитываются ни еврейская эмиграция, ни возможное снижение рождаемости у армян и немцев. Это, заметьте, учёные из Сибирского отделения академии наук высчитали по заданию нашего совмина, а не кто-то где-то «на коленке».
Попытки узнать что-то про Колябина не то, чтобы натолкнулись на стену, просто чего ещё можно было ожидать от чекиста. «Подробности сообщить не могу. Ведётся следствие. Ввиду общественной значимости дела в состав оперативно-следственной группы включён мой подчинённый. Есть основания полагать, что задержанный за совершение преступления является лицом, это самое преступление совершившим. Но окончательные выводы делать рано».
Я попытался узнать что-то об элурмийских организациях, но и здесь тоже натолкнулся на стену. «Не понятно очень многое. Вот подчинённый мой недавно с одним элурмийским активистом разговаривал – нет, не с сексотом, как Вы подумали, просто со своим знакомым давним. И говорит ему, дескать, ты всё то про элурмийское национальное возрождение, то про духовные традиции вашего народа, то ещё про что-то такое. А в двух словах расшифровать можешь, что возрождать хотите? Ну или там чем вам нынешняя власть мешает в плане духовных ценностей? Не то, чтоб в ответ тишина. Нет, просто вместо одного набора слов в ответ пошёл другой набор. Причём, набор ещё менее понятный. Такое, наш сотрудник сказал, впечатление было, что первый два слова во фразе между собой связаны, а вот с третьим – уже нет. А третье только с четвёртым состыкуется, а вот ни ко второму, ни к пятому в предложении отношения не имеет. Вот так и живём мы тут».
Ну хоть чего-то, как говорится, личного от НовосИльцева я всё же дождался. Он, во-первых, вспомнил о своём казачьем происхождении. Он, правда, не из енисейских казаков, а из донских, но всё же. Во-вторых, он, оказывается, тоже мог бы обозлиться на власть – причём не только за расказачивание 20-х годов. А, например, за то, что в 83-м его не перевели в МВД на усиление, хотя он вроде как и был в числе кандидатов на это («Сейчас был бы замминистра внутренних дел в одной из союзных республик на юге страны»). Или за то, что в 85-м не перевели на преподавательскую работу («Жил бы в Москве, преподавал бы в Высшей школе КГБ. Наверное, и кандидатом наук стал бы). Оба раза ему предпочли других, но он, Новосильцев, на советскую власть не озлобился, и в ней не разочаровался. А другие почему-то сплошь и рядом разочаровываются, хотя и поводов вроде как быть не должно – им страна и то дала, и это, и выучила бесплатно, и т.д, как говорится, и т.п. Между рассказами об этих несостоявшихся карьерных траекториях Новосильцев успел посетовать, что в 50-е годы не построили железную дорогу, соединявшую Мурманск с Дальним Востоком. «Как раз через республику проходила бы ветка. В плане транспорта много лучше. И производства расширить легко можно было бы».
А в завершении нашей неторопливой беседы главный местный чекист очень просил меня написать не просто правдиво, но объективно. «Я ведь не против гласности – очень даже за! Но ведь гласность не сводится к чернухе. Недостатков у нас в республике много, но не из одних же недостатков у нас жизнь состоит. Вот Вы, Валерия Александрович, и должны всё это правильно описать». Отвечать ему в стиле «кому должен – всем прощаю» я не стал. Смотреть, сел ли он после окончания беседы в стоявшую в метрах в 20 от входа в «Север» чёрную «Волгу», я тоже не стал.
Глава 13.
– Алексей Юрьевич, – мы уж обыскались Вас, домой два раза звонили, – в голосе старшего лейтенанта Коровайко можно было уловить не только радость по поводу возращения в Заводской отдел милиции майора Лаптева, но и вполне себе подхалимские нотки. Лаптеву, незадолго до этого назначенному начальником отдела уголовного розыска, правда, было не особо до градуса подхалимажа у его подчинённых – имелись дела и поважнее. Однако видимо, жизнь подкинула ему ещё что-то важное. Оставалось только понять, что именно.
– Старлей, так странно, если б дозвонились – я же не дома был. Там я вообще редко бываю. Надо б у тебя уточнить, как супруга моя поживает, да ты, думается, об этом узнать не додумался?, – Лаптев решил немного разрядить обстановку. – Случилось-то что? Неужто Бакатин30 через полчаса к нам в отдел пожалует?
– Да вроде не собирался… А это самое страшное, что может случиться?, – на самом деле Коровайко хотел узнать о представлениях своего непосредственного начальника об ужасном, или же имело место что-то иное – включая лёгкий стёб – понять было сложно.
– Не, старлей, если Бакатин приедет – это не ужасно. Ужасно будет, если он бумаги, что в наших сейфах лежат, читать начнёт. Я про бумаги по ОРМ31, если ты не понял! А случилось-то что, раз меня так ждёте? Бакатин же не приедет, а надежду на премию в размере годового оклада я утратил ещё году эдак в 79-м, так что прямо теряюсь в догадках, – с этими слова Лаптев зашёл в родной отдел и помахал рукой находившимся в небольшом вестибюле при входе дежурного лейтенанту Горохову и участковому Лебедеву.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
