Камеристка поджала губы, стреляя глазками в присутствующих. Она подскакивала на месте, будто слова могли вырваться сами по себе. Фэлис недовольно вздохнула, но все же, прикрыв двери, уединилась с камеристкой на террасе.
– Говори. Что произошло? – прошипела леди Уайт.
– Мне тут донесли, что сегодня утром видели принца Дориана в «Прекрасной Латерне».
– И что? Дориан и раньше там появлялся, – отнекиваясь, махнула ладонью та. – Его игры со шлюхами меня никак не задевают.
– Нет-нет-нет, дело не только в этом, – заговорщицки прошептала Бьянка, чем вызвала лишь пару морщин на лбу своей госпожи. – Он вышел из комнаты с девушкой из мира людей. А после они вместе отправились в замок.
Фэлис сжала губы и тяжело сглотнула.
– Это точно? Не очередные сплетни шлюх Латерны?
– Уж не знаю, действительно ли их свидание было в борделе, – ухмыльнулась Бьянка и оглянулась через плечо, словно их могли услышать. – Но я видела собственными глазами, как они вместе приехали из города. Святая Доротея мне свидетельница.
Фэлис со злостью закусила щеки и вцепилась тонкими пальцами в каменную балюстраду. Она предпочитала закрывать глаза на распутство Дориана, когда это были низкородные эльфийки. А Эвелин, хоть ее и определили в низшую цепь, все же человек. Кто знает, на что способны люди?
– Что прикажете делать, миледи?
– Ничего дурного. Бедняжке здесь наверняка не сладко, – улыбнулась та. – Думаю, нужно помочь ей вернуться в мир людей.
* * *
Дориану нравилась изысканная музыка. Бывало, он садился за фортепьяно и исполнял несколько композиций лишь для своих ушей. Принца также восхищала плачущая скрипка. Игру на этом инструменте он считал настоящим искусством: как пальцы зажимают аккорды, как гуляет смычок по струнам…
Единственным, что он мог слушать с таким же наслаждением, были томные вздохи женщин. Ну разве это не прекрасно? Разве есть еще что-то в этом мире, способное так будоражить и сознание, и тело?
Он наблюдал в отражении за опьяненным похотью взглядом и приоткрытыми устами молодой эльфийки. Какой гибкой и податливой она становилась в его руках, как часто вздымалась ее грудь от нехватки воздуха.
Корсет прислуги наспех расшнурован и приспущен вниз, юбка вздернута вверх. Принц не против прелюдий, но в этот раз хотелось отбросить нежность. Пусть эта эльфийка и казалось самой непорочностью, в постели же предпочитала, когда он был с ней груб.
Дориан запустил пятерню в ее волосы и сжал в кулак, слегка потягивая на себя, даря ту острую боль, что заставляла вскипать кровь.
Эльфийка выпрямилась, прильнув спиной к его влажному торсу и подставляя шею для ласк. Принц наполнял ее грубыми размеренными толчками, отчего туалетный столик жалобно бился об стену.
– Да-да… – повторяла Лорелей, стоило его ладони сжать грудь и провести пальцем по возбужденному соску.
Он увеличил темп, наслаждаясь, как комната наполняется шумом двух тел. Дориан притянул ее к себе еще ближе, слегка покусывая тонкую кожу на шее и сжимая грудь еще сильнее. Лори раскрыла рот в немом вздохе, напрягаясь вся точно пружина, готовая вот-вот обмякнуть в его руках.
Острые скулы на лице принца очертились – уже было сложно сдерживаться, когда лоно, пульсирующими движениями, сжимает член.
От пальцев и далее по предплечью поползли темные тени, окрашивая его руки в смолистый оттенок. Когти удлинились, приобретая цвет черного обсидиана. Вены вздулись и запульсировали, словно в них забурлила энергия.
Тело Лорелей сводило сладкой судорогой, из-за чего та и не скупилась на стоны. Она приоткрыла веки, наблюдая в отражении, как зрачки принца становятся кошачьими, как радужка наливается зеленью, а он продолжает совершать несколько резких фрикций.
Лори нравился этот момент – когда он кончает, издавая рык, и теряет контроль над внутренним зверем на какое-то мгновение. Дориан убрал когтистые лапы от ее тела и уперся ладонями в столешницу. Оказавшись в ловушке между его расставленными руками, эльфийка медленно повернулась к принцу. Хмыкнув, он лениво прошагал к ближайшему креслу, на ходу заправляя рубашку в штаны.
Черные по локоть руки медленно приобретали светлый оттенок кожи, когти врастали обратно.
– Я тебя не поранил?
Лорелей взглянула на свою грудь, где красовалась пара кровавых царапин.
– Немного. – Тяжело дыша, она принялась затягивать корсет. – Эвелин уже вовсю исследует потайные ходы. Как она так быстро приспосабливается, не понимаю…
– Девушка зря времени не теряет, – задумчиво протянул принц. – Она готовится к побегу, вот только не думаю, что она в курсе в каком именно направлении нужно бежать.
Пригладив растрепанные волосы, служанка плеснула в бокал медового вина и протянула принцу.
– Так и не расскажете, почему я должна за ней следить? Она вам так понравилась?
Дориан сделал глоток терпкого напитка и усмехнулся девичьей наивности. Лорелей произнесла вопрос с такой печалью в голосе. Если бы Дориан обладал жалостью, он бы непременно ее пожалел.
Принц приглашающе хлопнул по коленке, и эльфийка тут же послушно села.
– Поверь, милая, к нашей гостье у меня исключительно деловой интерес.
* * *
Я извинилась перед Дразеном за то, что явилась без нужных специй и возместила ущерб из собственного кармана. Вечером мне поручили отдраить холл в отдаленной части замка. И вот, я сижу на полу и вожу грязной тряпкой по плитке, поглядывая на свое отражение на черном полу. Лишь несколько ветвистых канделябров освещали стены оттенка гнилой сливы.
Со стены на меня глядел портрет статной женщины в платье цвета крови: чувственные алые губы, зеленые глаза; шея и кисти рук увенчаны драгоценностями, а в чернильные волосы вплетена тонкая диадема с изумрудами. В чертах лица проглядывалось что-то знакомое. Вернее, кто-то.
Принц Дориан. Да, определенно он. Наверное, это его мать – королева. Какая красивая. Странно, больше ее портретов я нигде не видела. Кстати, о принце. Нужно как-то очаровать эту королевскую задницу. Но сперва взгляну на его комнату. Потайную дверь в его покои – если она вообще была – я еще не находила. Придется лезть с отмычкой. Поглядим, какие у него скелеты в шкафу!
– А ну, пошли отсюда, сукины эльфы*! Я только что там протерла! – прорычала я, напугав прогуливающуюся стражу до чертиков. – Натопчите, я вам письки поотрываю*!
– Мисс Бёртон, – усмехнулся капитан Лассен, возникнув из ниоткуда, – вы вселяете страх в моих подчиненных не хуже дикарей.
Я лишь вскинула голову, чтобы полюбоваться моськой, о которой служанки то и дело шепчутс, в надежде когда-нибудь, цитата: «ее оседлать».
– Поверьте, капитан, это еще нежно.
– Верю. – Капитан Шассерфи присел рядом, на ступеньку лестницы. – Не расскажете, что делали в моей комнате?
Сделав вид, что мытье полов до безумия увлекательное занятие, я и бровью не повела, но пульс явно подскочил на несколько ударов. Пристальный взгляд буквально грузом лег на плечи, хотя капитан и нацепил добродушную улыбочку.
– Мне дали распоряжение убраться в покоях. Я и убралась. Как видите, я девочка прилежная.
– А вот в этом я точно сомневаюсь, мисс Эвелин, – хмыкнул тот. – Нашли, что искали?
– У вас что-то пропало?
– Нет.
– Значит, не нашла.
Бросив тряпку в ведро, я поплелась в уборную для слуг, оставив капитана наедине со своими подозрениями.
– Не пытайтесь бежать из Лэндэльфа. Я уже предупреждал, Эвелин. Хуже будет.
Я, не оборачиваясь, отсалютовала Лассену и бросила напоследок:
– Слушаюсь, капитан.
Сливая грязную воду в подобие унитаза, я невольно задумалась о том, какая же здесь паршивая система канализации – аммиачный смрад все равно блуждал в некоторых комнатах, не говоря уже о городе.
Перекусив салатом и вооружившись фонарем, я отправилась на привычную вечернюю вылазку по тоннелям. Может, повезет, и смогу отыскать проход к покоям принца.
– Девушка из мира людей! – окликнул некто, едва я хотела скрыться в тоннеле за альковом.
По темному коридору плыла знакомая фигура в рясе. В нос тут же ударил запах окуривательной смолы из капеллы, а в свете фонаря блеснул огромный пятиконечный крест, висевший на шее старого фейца.
– Добрый вечер, понтифик, – насупившись, пробормотала я, с подозрением осматривая непрошеного собеседника, про которого гуляло немало сплетен.
В тусклом свете понтифик казался еще старше и морщинистее. Длинные седые брови росли в разные стороны, делая взгляд немного… безумным? Большой нос и уши.
– Добрый, и пусть Сказители опишут твой путь. – Святоша кивнул. – Не слишком ли поздно для прогулок?
Хотелось задать встречный вопрос, но я лишь услужливо ответила:
– Я не так давно в замке. Изучаю свой… новый дом, когда есть время.
– Хм… – неопределенно буркнул понтифик. – Скажи, человеческое дитя, ты верующая? Какую религию исповедуешь?
Я открыла рот, но звук застрял где-то в горле, пока в голове крутились шестеренки мыслей.
– Я… нет… Думаю, что нет.
Понтифик скривился, словно мой ответ его оскорбил.
– Я слышал, в мире людей многообразие вероисповеданий. И ты не примкнула ни к одному из них? – Я отрицательно покачала головой, нетерпеливо дожидаясь, когда этот старикан отстанет. – Хм… Быть может, оно и к лучшему. Ты – чистый лист в лице веры Великих Сказителей. Знай, дитя, если решишь принять нашу веру – двери замковой капеллы открыты для тебя в любой час, – сказал он и добавил: – Как и двери в мои покои.
По слухам, понтифик предпочитал изгонять бесов из молоденьких девочек, у которых еще ни грудь не округлилась, ни талия не сузилась. А я вроде не подхожу под его извращенные вкусы. Разве что пышной грудью похвастаться не могу.
– Благодарю. Я обязательно об этом подумаю, понтифик Элиф… Элв…
– Элевтерий, – терпеливо прогнусавил старик и кивнул на прощание. – Да пребудут с тобой Сказители.
Старый извращенец направился дальше по коридору, оставив меня в легком недоумении. Стоило ему зайти за угол, а шагам затихнуть, как я тут же скользнула за потайную дверь.
Тоннели подобно артериям пронизывали единый организм под названием «замок». Неясно, как часто ими пользовались, но королевская чета наверняка в курсе об их существовании. Думаю, их строили в качестве экстренных отходных путей. Кое-где даже имелись винтовые лестницы, соединяющие этажи.
Я протянула руку, – убрать паутинный саван – и замерла, прислушиваясь к отдаленному шороху. Это точно были шаги человека, а вовсе не крыс, которых тут пруд пруди. Я побрела вперед на цыпочках, делая остановки и вовсю напрягая слух. По скрытым коридорам блуждал кто-то ещё.
Прильнув к стене, я расслышала знакомый тембр голосов. Ладони непроизвольно принялись гулять по влажным камням в поисках рычажка или кнопки.
– Давненько ты не играл со мной в шахматы, – тяжело выдохнул лорд Брэннус.
– В последнее время предпочитаю карты. Я уже неплохо на этом обогатился, – ответил Дориан и сделал ход.
Мужчины сидели в небольшой гостиной за шахматной доской. В камине тихо потрескивал огонь, гуляя по стенам серой тенью, пока за окном плескался ливень.
– Нечестно обыгрывать необразованных фейри. Тем более что в картах нет… эстетики, благородства. Многое зависит от удачи. А вот шахматы – это игра для стратегов.
– Вы меня знаете, милорд, я никогда не полагаюсь на удачу. Если ты хороший гроссмейстер, это ещё не значит, что и на военном поприще ты ас. У реальных интриг нет правил.
– Esatto, – задумчиво протянул лорд и переместил фигурку слона, поставив шах. – Ma ciononostante dichiaro scacco 'o re.[15 - Неапол.]
Дориан откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая щетину, и растянул губы в коварной улыбке.
Пользуясь случаем, пока принц был занят, я решила взломать замок в его покои. Ближайший выход из тоннелей прилегал к коридору у тронного зала. Оттуда пришлось прогуляться до западного крыла.
У двери не было охраны или даже лакея. Замок поддался отмычке еще легче, чем в комнате капитана. В покоях принца творился хаос: повсюду валялись вещи, исподнее девиц – вообще неясно, как они ушли без нижнего белья; пепельницы переполнены окурками; стол завален исписанными страницами и книгами.
Гений господствует над хаосом?
Большинство свечей уже утонули в собственном воске, другие вяло догорали, освещая огромные покои. Я взяла горящий канделябр и поднесла к раскрытым книгам. Рядом лежал рыжий пергамент с записями.
Сказки. На его столе были разбросаны книги со сказками. На каких-то страницах лежали самодельные закладки, где-то принц не постеснялся подчеркнуть чернилами нужные строки.
Я бегло пробежалась по записям: «Живое серебро? Смертельная четверка. Неаполитанская вода». На полях у сказки «Король-лягушонок» сделана запись: «бафонит?».
– Сколько его помню, Дориан всегда любил разводить беспорядок.
Подскочив в испуге, я чуть не выронила канделябр на ковер. Передо мной стояла невозмутимая леди Фэлис.
Я приложила ладонь к груди, в попытке унять дрожь. Оставалось только гадать, как леди Уайт смогла ко мне подкрасться, и почему именно сейчас я забыла запереть дверь.
– Мисс Уайт! Вы меня напугали!
– Неудивительно. Ты наверняка ждала вовсе не меня, – вздохнула леди, разглаживая невидимые складки на платье.
– Я… эм… принц Дориан приказал принести ему записи. Я пытаюсь разобраться, какие именно, – неуклюже протараторила я.
Пухлые губы леди Уайт растянулись в фальшивой улыбке, а в глазах промелькнул нездоровый блеск. Я прекрасно помнила сцену с ней и ее братом. О разбитом зеркале я и вовсе предпочитала не думать, ссылаясь на воспаленную фантазию.
Фэлис сделала шаг и внимательно присмотрелась.
– Ты складно умеешь лгать. Если бы я не знала кто ты на самом деле, решила бы, что ты родилась в Лэндэльфе.
Я нахмурилась, но перебивать не стала. Комната погрузилась в тишину, лишь по высоким окнам барабанил дождь.
Леди Уайт сделала еще несколько шагов и села на торец письменного стола. Она двигалась плавно и изысканно, точно самая искусная танцовщица.
– Какая несправедливость, не так ли? Похитили, а после, признав ошибку, определили в прислуги, чтобы ты отдувалась за весь человеческий род. Наверное, это ужасно – драить туалеты и быть девочкой на побегушках.
