Темная ночная улочка. Тишину нарушал лишь далекий лай собак. Кошельков и Настена шли вдоль домов. У Яшки, благодушно настроенного, язык уже слегка заплетался.
– …Хива укроет ночкой темною, заглушит шкаликом тоску мою… Он, дурачась, нагнулся и заглянул Настене в глаза. – Далеко еще? Ты случаем не на Рогожку меня ведешь? А то я не дотяну… Давай лихача найдем?
– Тут недалеко, чуть за Яузой.
Когда Кошельков и Настена миновали темный провал арки, оттуда сразу же появились два мужских силуэта. Получив удар обрезком трубы по голове, Яшка не издав ни звука, по стене сполз на землю. Над ним сразу же склонились налетчики и начали раздевать. Настена, отойдя чуть в сторону, озиралась по сторонам, ожидая окончания.
До нее доносились приглушенные голоса Матвейчика и Цыгана.
– Крепкий солдатик, даже пойло его не берет.
– Пойло не взяло, труба осилила. Теперь ему кранты.
Старец и Митя вязали небольшие пучки для сушки из кучи трав, лежавшей перед ними на столе и разговаривали.
– Вера должна быть в душе человека.
– Значит, по-вашему, и в церковь ходить необязательно?
– Иной и в церковь ходит, и пост блюдет, а по жизни репей овражный… Знавал я таких. Вслед им люди плюют. Злоба и жадность главные враги человечества.
Беседу прервали зашедшие в лачугу мельник, угрюмый хромой бородач и два его сына, крепкие 30-летние мужики в солдатском обмундировании, Егор и Митяй.
Мельник, откашлявшись, с напускной заботой поинтересовался у Болшева.
– Ну, что, шаромыжник, оклемался?
Старец попытался образумить явившуюся семейку. – Не трогайте мальца, почитай только с того света вернулся.
Егор отодвинул в сторону старца, который попытался встать у него на пути.
– Ты дед не встревай, он ответ держать должен за дела свои воровские.
Митяй, обойдя стол с другой стороны, подошел к Болшеву и, ухватив его за шиворот, стал вытаскивать из-за стола. Никто даже не заметил нанесенного удара, только вдруг Митяй начал, хватая ртом воздух, сползать на пол. Митя встал и сдвинул стол так, что бы он служил прикрытием. Егор достал из-под полы обрез и передернул затвор. – Ах, ты паскуда! Мы то по доброте своей хотели, что бы ты отработал свой грех, а ты вон как…
Мельник, не спуская глаз с Болшева, стал приближаться к нему. – Иди-ка сюда, голубь.
Старик продолжал уговаривать нападавших.– Что же вы делаете? Нельзя ставить на весы лодку и жизнь человеческую!
– Дед, мы тебя не трогаем. Ворожи дурам деревенским, а этого прощелыгу мы прибьем, что бы другим неповадно было.
В это время Митяй, держась за горло, с трудом поднялся с пола.
– Ах ты, сука! Зря ты паря трепыхаться начал, теперь расклад другой. Кровушкой умоешься.
Мельник с силой отпихнул старца, который все время пытался загородить собой Митю, и тот отлетел к печке. Троица окружила Болшева, который под прицелом обреза вынужден был замереть, прижавшись к стене.
В напряженной тишине неожиданно раздался стук в дверь и в лачугу зашел Красильников, который сразу же правильно оценил сложившуюся обстановку, – я, кажется не вовремя.
Мельник, оглянувшись, зловеще поинтересовался. – Тебе что надо, господин хороший?
– Мне-то? Забрать племяша домой.
Митяй сразу же высказал свое мнение.– Так он твой родственничек? Просто так ты его не заберешь…
– Это почему же?
Мельник пояснил Красильникову.
– Прибить мы его хотели, но раз такой расклад,… можно и деньгами откупиться.
Егор добавил.– Только не бумажками Керенскими.
Красильников, широко улыбаясь, поинтересовался. – Червонцы николаевские пойдут?
Егор довольный таким раскладом подошел к нему. – Это разговор. Десяток червонцев и квиты.
Красильников, по-прежнему широко улыбаясь, без замаха ударил Егора в горло и тот с хрипом опустился на пол. Тут же Болшев двумя ударами привел в бессознательное состояние Митяя. Их отец замер. – Что же вы творите?
Не обращая на него внимания, Красильников скомандовал Мите. – Уходим.
Болшев подошел вплотную к мельнику. – Я вернусь, если узнаю, что старца хоть пальцем тронули, спалю твою мельницу.
Мельник упрямо произносил одну и ту же фразу, словно его заело. – Что же вы творите?
Болшев, схватив мельника за грудки, прижал его к стене.
– Ты понял?
– Понял, понял…
Митя, немного подумав, спросил у Красильникова.
– Есть с собой деньги?
Тот молча вынул несколько купюр. Митя забрал их и сунул мельнику.
– Покроешь здесь крышу. А то она, как дождь, течет вся. Я проверю. Не дай бог!…
Мельник, сжимая в руке деньги, проводил ненавидящим взглядом вышедших из лачуги Митю и Красильникова.
Вышедший из арки Мартын Губанов, пьяница и бездельник обратил внимание на лежавшего чуть в стороне у облезлой стены Кошелькова, на котором остались лишь кальсоны. Надеясь хоть чем-то поживиться и посмотрев по сторонам, он перевернул бездыханное тело. В это время из арки вышел Сережа Емельянов, которого за его импозантную внешность и страсть к изысканным костюмам звали Барином. Он небрежно тронул Мартына своей тростью.
– Губан, сдурел совсем, шабашишь прямо здесь. По шмону ляговскому соскучился?
Мартын обиделся на подобный упрек в свой адрес. – Да это не я. Он, сердешный тут видно с ночи томится. Это, скорее всего Матвейчика с Цыганом жмур. Они последнее время привадились сюда своих терпил заманивать.
Барин поинтересовался.
– Готов?
– Да, нет… вроде, как дышит. Мартын внимательно вгляделся в лицо. – А я его вчерась видел, на лихаче подкатил. Хромачи на нем знатные были. Вот ведь, Матвейчик ничем не погнушался, вчистую обобрал.
Барин тоже вгляделся в лицо Кошелькова и с удивлением воскликнул.
– Яшка! Кошелек!
– Знакомец что ли?
– Мы раньше с ним здесь пару-жару давали… Давай, подмогни мне…
Сережа и Мартын подняли Кошелькова, который к их удивлению начал храпеть. Мартын поинтересовался.
– Куда ты его хошь?
– Давай ко мне.
По захламленности комнаты средних размеров, чувствовалось, что здесь живет холостяк. Стол был заставлен стаканами, бутылками. Здесь же были раскиданы несколько колод карт. Кошельков очнулся на диване с валиками. Застонав, он приподнялся и начал озираться, стараясь понять, где находится. В комнату зашел Сережа Барин, которого Яшка не сразу узнал. Барин весело поинтересовался, – очухался?
Яшка наконец узнал старого приятеля, – Серега? Ты? Как я здесь оказался?
– Я тебя притащил.
– А где моя одежда?
– Разошлась по барыгам. Хива не палата лордов.
– Н-н-н,… голова раскалывается…
– Скажи спасибо, жив остался. Лечиться будешь?
– Буду. Есть во что одеться?
Барин подошел к шкафу, покопавшись там, вынул галифе с френчем и кинул все это Кошелькову, пояснив происхождение вещей. – Интендант один в национале сыграл в ноль.
Когда стала заканчиваться вторая бутылка смирновской, головная боль и сонливость стихла. Вместо нее у Кошелькова появилось нестерпимое желание вернуть свои вещи и отомстить. Барин пытался остудить воинственный пыл Кошелькова. – Выкинь из головы. С ними даже Сабан не связывается. Обходи их, целее будешь.
Но Кошельков уже не на шутку завелся. – Я? Обходить? Помнишь тогда, нас все обходили… Я на Хиву вернулся! Она, может, мне по ночам снилась.
– Яшка, не заводись.
– Они у меня перстень подрезали… Ты знаешь, какая ему цена? Ты знаешь, как он мне достался? А финарь? Древний, княжеский!
– Сколько тебе повторять, Хива уже не та! Керенский всю каторгу сдуру распустил. По деревням никто не разбежался. Все, кто в Питер, кто сюда. Теперь без стволов и шоблы лучше не дергаться.
– Перстень скину, будут стволы.
– Опять ты за свое…
– Где мне их найти?
– Найти помогу, но дальше сам. Я тебе не помощник.
Яшка зловеще усмехнулся. – Куда ты денешься.
Кошельков и Сережа Барин подкрались к светящемуся окну в одноэтажном деревянном бараке. Они заглянули в щель между занавесками. Яшка сразу узнал налетчиков, на которых обратил внимание, когда еще сидел в трактире.
– Они. Оба на месте.
Он оглядел вокруг себя землю, поднял камень и дал его Барину.
– Через пару минут саданешь им в окно и можешь быть свободен.
– Остановись.
Кошельков, не обращая внимания на совет приятеля, решительно скрылся в темноте. До Барина донесся голос Яшки.
– Через две минуты.
Кошельков, пройдя по коридору барака, остановился у нужной двери и с ножом в руке стал ждать звона разбитого стекла. Подняв глаза, он увидел подкову, висевшую над дверью. Кошельков сунул нож за голенище сапога и рывком вырвал подкову. Практически сразу за этим раздался грохот влетевшего в окно камня. Выждав несколько секунд, Яшка ворвался в комнату.
В это время Матвейчик и Цыган с наганами в руках выглядывали в разбитое окно.
Кошельков, словно вихрь с ходу подскочил сзади к налетчикам. Он ударил Матвейчика по голове подковой и завалил обмякшее тело на Цыгана, который успел обернуться и выстрелить. Пуля прошла чуть правее и разнесла бутылку на столе. Яшка, резко приняв влево, заломил руку у Цыгана и ловко на лету подхватил выпавший наган.
Он затем, вдавив ствол в щеку Цыгана, прижавшегося к стене, начал с ним разговаривать.
– Ну, что портяночники драные? Не ожидали меня в гости? Снимай перстенек, мне он больше к лицу.
Цыган снял с пальца перстень, передал его Кошелькову и со зловещими нотками в голосе попытался образумить того. – Зря, ты, паря это затеял. Матвейчик тебя из-под земли достанет.
Яшка его успокоил. – Не достанет. Я его подковал так, что темечко аж хрустнуло. Где нож с орлом, который у меня был?
– Не знаю.
