– Надеюсь, не очень. Сейчас сюда приедут люди, которые, я думаю, давно хотят с тобой встретиться, и мы расстанемся, надеюсь навсегда.
Разговор прервали ворвавшиеся в прихожую в чекисты, Тарас Кравченко, Попов Миша и с ними еще два солдата. Налетчики сразу же открыли по ним шквальный огонь. Один солдат упал, сраженный пулями. Попов и второй солдат успели выскочить назад из квартиры, а Кравченко укрылся за углом, рядом с Митей. Он крикнул бандитам.
– Граждане бандиты, предлагаю сдаться!
Кошельков глумливо поинтересовался. – А нам будет за это послабуха?
– Это будет решать революционный суд. Он учтет добровольную сдачу.
Митя, понимая, что для Кошелькова ситуация патовая, попытался просчитать его действия. Он уточнил у Кравченко, насколько плотно обложили банду. – Под окнами ваши стоят?
– Да кто же знал, что так сложится. Тарас снова предложил налетчикам, – бросайте оружие и выходите с поднятыми руками.
Кошельков, словно ждал подобного предложения, радостно ответил. – Хорошо, бросаем. Лови!
В прихожую выкатилась граната, но Болшев успел среагировать. Он, практически выбив дверь, затолкнул Кравченко в кладовку. Раздался взрыв. Тараса и Митю придавило рухнувшим стеллажом и стоявшими на нем коробками, чемоданами.
Немного выждав, они осторожно начали выбираться из завала. Неожиданно им начал помогать появившийся Попов. – Тарас, ты как?
– Я нормально. Бандиты где?
– Ушли через окно. Связали веревку из гардин. Чего тут, всего второй этаж.
– Хозяин жив?
– Жив, поуродовали, а добить не успели.
– Допроси и все запиши.
Ковалев, уверенно сидя за приставным столом, растолковывал Федору Яковлевичу Мартынову, начальнику отдела по борьбе с бандитизмом Московской Чрезвычайной комиссии решение Совнаркома.
– Это не мое решение, а Совнаркома. Повторяю, все операции должны проводиться по плану, который должен быть согласован в орготделе.
Мартынов пытался доказать пагубность подобного решения.
– Товарищ Ковалев, но это же абсурд! Это будет не оперативная работа, а черте-что!
– Вам в ЧК мало истории с Дроздовым, который под видом оперативной работы, занимался банальными грабежами?
– Но нельзя же всех сотрудников грести под одну гребенку!
– Неисполнение будет расцениваться, как саботирование решений Совнаркома. – Сухим ответом Ковалев дал понять, что не желает дальше продолжать полемику.
В кабинет зашел взволнованный Кравченко и сообщил результат выезда на налет.
– Кошельков там был со своей шайкой.
Мартынов нетерпеливо поторопил Кравченко с докладом. – Ну!..
– Ушел. Через окно. Гранату бросил. Пока то, се… их и след простыл. Жуков погиб.
– Н-да… А откуда знаешь, что это Кошельковская банда.
– Его почерк. Сначала заходила очаровательная барышня, меняла сало на серебро и золотишко.
– Опять эта наводчица.
– Да и сосед этого Коршунова сказал, что был Кошельков. Отчаянный парнишка. Сдерживал всю шайку до нашего приезда, одного налетчика наповал уложил. Болшев Дмитрий Николаевич… Нам бы в ЧК таких ребят. Может поговорить с ним?
Ковалев, внимательно слушавший доклад Кравченко, услышав фамилию Болшева, насторожился и встрял в разговор. Он с плохо скрываемым злорадством спросил у Кравченко. – Колчаку не собираетесь отбить депешу с приглашением на службу?
Мартынов и Кравченко вопросительно посмотрели на Ковалева, который после небольшой паузы пояснил. – Поручик Болшев входил в группу, которая должна была на станции Заречье ликвидировать товарища Ленина в апреле семнадцатого. У вас есть гарантии того, что сейчас, находясь в Москве, он не планирует завершить ту операцию? А???
Кравченко со смущением стал оправдываться. – Я не знал этого.
Ковалев встал и по-хозяйски прошелся по кабинету. – Вы товарищ Кравченко обязаны это знать! Не я, а Вы! Как сотрудник ЧК, вы должны каленым железом выжигать врагов революции! Надеюсь, в завтрашнем отчете будет сказано, что Болшев задержан и расстрелян, как заклятый враг Советской власти.
Когда Ковалев вышел из кабинета, озадаченный Кравченко задумчиво произнес.
– Этого Ковалева самого бы копнуть. Сам не из шахтеров… Офицерик…
Мартынов одернул чекиста. – Ты, Тарас не заводись. Ковалев проверенный товарищ. Он в семнадцатом блестяще организовал переброску и Владимира Ильича, и всех товарищей из эмиграции. Так что, давай, дуй за этим Болшевым, пока он не исчез. Что мнешься?
– Так, этот Болшев там… вроде как мне жизнь спас…
– И что дальше? Ты теперь будешь опекать врага?
Недовольный Кравченко вышел из кабинета.
Ольга, стоя у окна, с усмешкой наблюдала, как мать, словно маленького ребенка уговаривала Митю, который лежал на диване выпить отвара.
– Митя, не капризничай, выпей. Тебе нужно постоянно пить этот отвар.
– Мам, у меня от него только больше голова болит. Кто тебе только этих трав дал?
– Знающие люди. – Митя с отвращением стал пить. – Ну ка, давай, давай, еще глоточек.
Услышав звук колокольчика. Ольга пошла открывать дверь.
– Это, наверное, Андрюшка. Он обещал зайти.
Митя засомневался. – Так поздно? Может, что случилось…
Мать объяснила поздний визит. – Он с Сашей Малышевым вагоны разгружают. С ними продуктами расплачиваются. Откуда, думаешь вчерашняя гречка?
В комнату вслед за растерянной Ольгой зашли Кравченко, Попов и солдат с винтовкой.
Кравченко с каменным выражением лица и, стараясь ни с кем не встретиться взглядом, обратился к Мите. – Болшев Дмитрий Николаевич?… Поручик?
Митя с недоумением подтвердил, – да, я же уже говорил…
– Собирайтесь, поедете с нами.
Мать не на шутку встревожилась. – За что? Он же больной! Ему в постели лежать надо.
Но Кравченко старался не обращать на нее внимания. Он уточнил у Мити.
– Ты был в апреле семнадцатого на станции Заречье? Участвовал в попытке убить товарища Ленина?
Болшев, ничего не отвечая на поставленный вопрос, встал и лишь поинтересовался.
– Разрешите собраться?
– Собирайся.
Мать пыталась отгородить своего сына от людей, которые в данный момент олицетворяли для нее беду. – За что вы его забираете? Бандитов не можете поймать, так надо хватать всех подряд. Господи, что же творится?
Митя, одеваясь, медленно подошел к двери библиотеки. Затем он заскочил туда и запер за собой дверь.
Чекисты начали выламывать дверь.
Когда они забежали в библиотеку, то увидели распахнутое окно и свешенные вниз гардины.
Кравченко обратил внимание на торчавшую из под письменного стола ногу. Помедлив несколько секунд, он скомандовал. – Быстро! Он далеко не ушел!
Чекисты выскочили из квартиры. Ольга стала утешать плакавшую мать. Услышав шорох, они обратили внимание на вылезающего из под письменного стола Митю с лицом нашкодившего школьника.
– Купились.
Мать обняла сына. – Митя, сынок, за что они хотели тебя арестовать?
– Это долгая история. Собери мне с собой пару белья, пока они не вернулись.
– Ох, господи! Как же жить? Никто не знает… Куда же ты теперь?
– Поеду к тому, кто твердо знает, как жить…
– Это куда же?
– К старцу. Я тебе про него рассказывал. А Вам нужно отсюда уехать куда нибудь. Кошельков может вернуться в любую минуту. Да и ЧК вряд ли вас оставит в покое.
Мать обессилено опустилась на стул. – Куда же нам?
Ольга уверено подсказала. – Андрюшка тогда еще предлагал к нему на Рогожку.
Митя ее поддержал. – Андрей парень надежный. Переждите у него некоторое время.
Мать ладонью смахнула выступившие слезы. – Ох, господи… У меня предчувствие плохое.
Ольга постаралась ее успокоить.
– Мама! Перестань…
– Если я уеду, то больше никогда не вернусь в свой дом…
Настена гладила белье, когда комнату зашел Кошельков. Первым делом он, зачерпнув из ведра ковшом воду, жадно стал пить. Настена предложила ему. – Кушать будешь? Правда, каша холодная.
Яшка, ничего не ответив, подошел к ней и без замаха ударил в лицо кулаком. Она отлетела к стенке и свалилась на пол без сознания. Она пришла в себя лишь после того, как Кошельков вылил на нее ведро воды.
– За что?
– Кому, сучка, протрепалась?
– Я никому не говорила. Я все сделала, как надо.
– Откуда тогда появился Болшев? А потом еще и чекисты?
– Не знаю. В квартире был этот Коршунов и его служанка. А Болшев может быть из квартиры напротив…
– Из какой еще квартиры?
– Я обратила внимание, на двери квартиры, которая напротив, табличка была – Болшев, профессор какой-то.
Кошельков немного успокоился и сел за стол. – Что развалилась? Похавать сообрази, и выпить чего нибудь.
Настена с трудом поднялась и стала выставлять на стол бутылку водки со стаканом и чугунок с кашей. Яшка налил в стакан водки, но перед тем, как выпить, спросил.
– Отец где?
– Пропал.
– Что значит пропал?
– Утром отошел, сказал на десять минут и до сих пор нет.
Кошельков поставил невыпитый стакан на стол и поднялся.
Яшка с керосиновой лампой в руке осторожно спустился в подземелье. В пятно света попал окровавленный Никола, лежавший на полу, и наполовину засыпанный кирпичами и камнями. Он с трудом открыл глаза и еле слышно произнес.
– Вот…
