Как отключаюсь – не помню.
Морщусь от раздражающего звука своего мобильного и рывком отрываю голову от дивана. Растираю лицо, жмурясь от яркого солнца.
Черт, все тело затекло.
Резко принимаю сидячее положение. Отключаю вызов: заебали, идите все в жопу. Качаю головой, глядя на часы, и подрываюсь с дивана.
Из шкафа достаю чистую, выглаженную форму. Сегодня у нас первое сентября, значит, рубашка белая.
Хватаю вещи и направляюсь в подвальное помещение, там у нас тренажерный зал для сотрудников и общая душевая. То, что мне жизненно необходимо сейчас.
После холодного душа чувствую себя человеком. Выпив крепкого кофе, сразу после развода получаю оружие и еду в одну из школ. Я сегодня ответственный.
Ох, как я надеюсь, что все пройдет без приключений.
День знаний – это особый праздник. Наверное, у каждого человека есть о нем воспоминания, равно как и о школьной жизни вообще.
Сегодня по всей стране можно наблюдать очень грустную картину, когда невыспавшиеся первоклашки наперевес с букетами, спотыкаясь, идут в сторону неизведанного. У них и их родителей начинается новый этап, который займет как минимум девять лет.
Могу сказать про себя, я не любил ходить в школу. В первый класс меня мама тащила на руках просто потому, что я наотрез отказался куда-то там идти. Рома ржал всю дорогу, пока плелся рядом, чем сильно раздражал маму. Ей тогда было нелегко.
Помню, как через неделю я пришел из школы домой без портфеля, в руках палка.
Мама удивленно спросила: «Что случилось?»
Я не растерялся, ответил: «Больше в школу не пойду, сразу пойду в милицию работать. Палка у меня уже есть, чтобы преступников ловить!»
В общем, весь сентябрь я плакал, что хочу работать, а не учиться. Потом уже привык. Учился я хорошо, но мое отвратное поведение перечеркивало все мои успехи. Мама не вылезала из педсоветов. За десять лет учебы я сменил три школы. Мог и больше, но пришлось бы менять место жительства.
Захожу на территорию школы, Мурад и Юра патрулируют у входа. Народу уже собралось достаточно. Нарядные дети и не менее яркие родители с букетами цветов собрались перед зданием школы, фотографируются. В общем строю стоят первоклашки рядом с учителями.
Все проходит спокойно, я бы сказал, в штатном режиме: звучат напутственные речи, добрые пожелания от учителей и директора школы. Незабываемая, праздничная атмосфера. Была бы, если одна ненормальная в ярко-красной шляпе и цветастом пальто не орала дурниной, какие менты уроды.
И какая муха ее укусила?
Подхожу к ней вплотную и очень вежливо прошу ее заткнуться. По-другому с такими никак.
– Прошу вас покинуть территорию школы, здесь дети, а вы материтесь, – киваю ей на выход.
– Хоп, мусорок, – скалится эта ненормальная. – Че, гниды продажные, че вы мне сделаете, а?
– Давайте покинем территорию школы, – повторяю в который раз сквозь зубы, сдерживая себя. Я уже вижу, как родители и дети косятся на нас. А этой хоть бы что, специально, гадина, пришла концерт устроить.
– А хуй тебе не пососать? – смеется в голос. – Я свободная женщина. Я не признаю вас, пидорасов. Ненавижу уродов, – плюется. – Так бы и прихлопнула вас как тараканов.
Прикрываю глаза. Вот хотел же по-хорошему.
Подхожу вплотную, хватаю за шкирку и волоку эту ненормальную к выходу из школы.
– Ах ты, гнида подзалупная! Продажная шмара! Да я на вас жалобу напишу-у… – верещит эта «дама».
– Так страшно мне еще не было никогда, – отвечаю ей, смотря на Мурада. – Отвези ее в отдел, оформим гражданочку.
– Хорошо, – кивает и ловким движением выкручивает ей руки, заталкивая в машину.
– Недопрыжкин, остаешься со мной, пока не закончится мероприятие, – отдаю распоряжение Юре.
– Я Недобежкин, – в миллионный раз исправляет меня. Скалюсь, а то я не знаю. Но это же скучно.
– Помню, Недотяжкин, – разворачиваюсь на пятках под недовольный бубнеж.
День у меня не задался с самого утра. Все словно взбесились. Осеннее обострение у них, что ли? В отдел залетаю бешеный, уставший и очень голодный. Дикий коктейль, на глаза мне сейчас лучше не попадаться. Возле дежурки ругань и пьяные крики. В клетке полный аншлаг.
– Слав, – устало тру переносицу. – Откуда столько залетных?
– С вокзала, – отмахивается.
– Всех пробили? – пытаюсь изо всех сил сохранять спокойствие.
Я вообще домой сегодня попаду? Да что за нахрен!
– Да, – кивает мне, заглядывая в журнал. – Есть одна девушка, она без документов вообще, говорит, ее ограбили в поезде, – кивает на сжавшуюся девушку, та забилась в угол, обхватив себя руками.
Делаю шаг в ее сторону. Словно почувствовав взгляд, незнакомка вскидывает на меня свои черные глаза.
Можно ли прожечь кого-то взглядом? В это самое мгновение я понимаю, что да. Смотрю в упор. Глаза в глаза. Меня словно к полу примагничивает.
Сколько так стою – не знаю: минуту, две, может, больше. Облизываю пересохшие губы, жадно прохожусь по телу незнакомки. Закрытое платье, хиджаб. Вся такая тоненькая. А глаза как блюдца. Улыбаюсь, но по испуганному взгляду девушки понимаю, что моя улыбка скорее тянет на голодный оскал. Давно меня так не штырило. Зажмуриваюсь, на долгое отсутствие секса такую реакцию не спишешь. Вот только внутри все переворачивается от желания взять. Хочу.
Сжимаю зубы от злости на самого себя, только этого мне не хватало! Куда я, блять, лезу? Уймись, Илюха.
Пятерней растираю грудь: сердце барабанит так, что в ушах отдает. И вот спрашивается, чего я стою, пялюсь и туплю? Даже не хочу знать, как я выгляжу со стороны. Пусть думают, что переработал. А я взгляда от незнакомки оторвать не могу. Сканирую ее всю. Необычайно красива.
Кто бы мог подумать, что меня поведет от абсолютно закрытой, скромно одетой девушки? Мой типаж совсем другой. Яркие, открытые, раскрепощенные женщины, знающие себе цену.
Тут же… Она другая. Недосягаемая. Ее глаза манят… Порочная, убийственная красота. И скрыть такую красоту невозможно. Интересно, она хоть понимает, как манит мужчин? Даже сейчас, сидя в вонючей камере среди быдлятины и пьяни, ее вся эта грязь не трогает.
– Илья Иваныч, – слышу за спиной. – Что с ней делать? С момента задержания прошло уже больше двух часов. По закону… – вздрагиваю.
Да… да, по закону мы не имеем права держать у себя человека, не нарушившего закон, больше трех часов. Должны отпустить.
Незнакомка подается вперед, ожидая своей участи.
А я стою как пришибленный, испытывая смешанные чувства. И что с ними делать, ума не приложу. Прохожусь пятерней по короткому ежику на голове.
– Выпусти, – дежурный слушается, выпуская незнакомку.
Она робко встает со своего места и плавной походкой направляется ко мне.
– Добрый день, – ласкает слух мелодичный голос.
– Здравствуйте. Меня зовут Илья Субботин, я майор полиции, начальник уголовного розыска, – на хрена я представляюсь по полной программе, сам понять не могу. – Представьтесь, пожалуйста, как я могу к вам обращаться? – стараюсь говорить мягко, размеренно. Мне хочется расположить ее к себе, а не напугать еще больше.
– Аласханова Амина Исхаковна, – хлопает черными глазами это испуганное чудо.
– Пройдемте в мой кабинет, – киваю ей в сторону лестницы на второй этаж. – Расскажете, что с вами случилось.
– Да, конечно, – покорно соглашается.
Пропускаю ее вперед, и прежде чем пойти за ней, позволяю себе пару секунд отдышаться и прийти в себя. Это же надо, так глюкануло.
Определенно нужно еще раз встретиться сегодня с Мариной.
Достаю из кармана телефон и быстро печатаю текст:
«Я приеду»
«Соскучился?»
«Возможно»
«Тогда после 22.00 жду тебя»
«Принято»
Срываюсь с места, следую за Аминой.
Амина – красивое не только имя. Ласкаю на кончике языка ее имя, повторяя его несколько раз. Мне нравится.
Глава 3
Амина
«Раз ситуацию нельзя изменить, значит, надо изменить свое отношение к ней», – повторяю как мантру, заходя в просторный кабинет.
Сердце ухает в груди как оголтелое. Боюсь всего происходящего, такой страх перед неизвестным, что кажется, вот в эту самую минуту лишусь чувств.
Какое-то нехорошее предчувствие неприятно колет сердце, но я стараюсь сохранять спокойствие, прокручивая в голове все возможные вопросы.
Внимательно оглядываюсь. Просторный, светлый кабинет с большими окнами и высоким потолком. Стены окрашены в бежевый цвет. Как в больнице, думается мне. По центру – стол, заваленный бумагами. Полнейший беспорядок. У стены – большой коричневый диван, стулья и два шкафа. Довольно минималистично.
– Прошу, проходите, присаживайтесь, – коротко бросает он, кивая мне на стул.
Вздрагиваю от неожиданности, отшатнувшись, пропускаю его к рабочему месту. Послушно сажусь напротив.
– Итак… Амина. Откуда вы приехали, для чего или, может быть, к кому, и где потеряли документы? – засыпает меня вопросами этот голубоглазый мужчина.
Впервые увидев его, я потеряла дар речи, он так смотрел… Его пронзительные глаза, открытая улыбка, от которой сердце сжимается. Высокий, по сравнению со мной просто огромный, широкоплечий, взрослый мужчина. С хитрющим блеском в глазах.
Он словно хамелеон. С множеством масок. Его привлекательная внешность с первого взгляда бросается в глаза. Светлые волосы, модная прическа, легкая небритость, удивительной красоты синие глаза. Довольно небрежный внешний вид, с первого взгляда и не скажешь, что этот мужчина хулиганской наружности занимает руководящую должность в полиции. Он, безусловно, лидер. Умеет подавлять. Один пытливый взгляд чего стоит. Однако, ведет себя достаточно сдержанно, даже дружелюбно.
Он из тех, кто не привык показывать истинных чувств, этот мужчина в совершенстве владеет своими эмоциями. В отличие от меня.
От таких, как он, нужно держаться подальше, они оставляют ожоги в душе, сердце. Кажется, что если ты поддашься его очарованию, то однажды оно тебя убьет. Рядом с ним даже дышать тяжело, не то что думать.
Смотрю на него как кролик на удава. И с ужасом осознаю, что не могу разобрать ни слова. От волнения в ушах звенит, я молча слежу за его губами.
Илья обладает яркой внешностью. Сейчас, внезапно, я впервые ощущаю незнакомые ранее эмоции, просыпающиеся в душе. От Ильи исходит такая бешеная, подавляющая энергетика и уверенность, что сразу хочется рассказать обо всем на свете.
Какое-то время молча смотрю в окно: солнечный осенний день, уже лишенный летнего зноя, теплый ветерок, заставляющий желтую листву падать нам под ноги. Рассматривая пейзаж, незаметно погружаюсь в свои мысли.
Стоит ли говорить обо всем? Однажды я уже доверилась близкому человеку и поняла, что розовые очки бьются стеклами внутрь. Задевая все органы чувств.
Сжимаю руки до побелевших костяшек. Стоило напомнить себе о наивной доверчивости, как эмоции берут вверх. Всей душой чувствую удушающую волну гнева. И с каждым днем справиться с этим все труднее.
Прежней Амины больше нет. Нет тихой, спокойной, всегда послушной девочки-домоседки, что впадает в ужас от всего нового. Покорно следует судьбе.
Но приходит момент, и близкие люди меняют твою жизнь на сто восемьдесят градусов. И несмотря на осуждения, недовольства, ты начинаешь жить не так, как этого хотят другие, а так, как хочешь именно ты. Идешь к своей цели, невзирая ни на какие трудности, смело двигаясь вперед.
Горько усмехнувшись, напоминаю себе, что даже сотрудники полиции, в обязанности которых входит защита граждан, могут позволить себе быть крайне несправедливыми и агрессивными.
Может, и этот такой же, обманчиво улыбается, а сам… Они же все заодно.
В деталях рассказываю ему о последних днях своей жизни. О том, что в поезде меня ограбили. И я осталась без вещей и документов. О том, что пришлось больше суток провести на вокзале.
– Я могу дать телефон, вы можете позвонить родственникам? – участливо предлагает.
А меня от такого предложения бросает в холодный пот. Последнее, что я буду делать, это звонить домой.
– Нет, – качаю головой. – Мне некому звонить.
– Вы приехали в Москву к кому-то?
– Нет. Я просто приехала. Тут у меня нет никого, – поджав губы, сдерживаю себя как могу.
Только бы не разрыдаться. Я справлюсь и с этим.
– Эмм… Стесняюсь спросить, и как же вы планируете жить без документов? Без работы? И… мне продолжать? – усмехается, а такое чувство, словно издевается. Прекрасно же все понимает. У меня нет ответов на эти вопросы.
Пожимаю плечами. Опустив голову, рассматриваю свои мокрые ладони.
Меня словно накрывает подавляющей тишиной. Только стук сердца отдается в ушах. В голове один вопрос: о чем он думает?
Слышу уверенный голос.
– Собирайся, – холодно произносит, вставая с кресла.
– Куда? – испуганно пищу.
Растерянно смотрю, как он собирается. А я в панике кошусь на входную дверь.
– По дороге расскажу, – проходит мимо меня к двери и ждет, пока я соберусь с мыслями и встану со своего места.
– Я никуда с вами не поеду, – протестую. – Я вас не знаю.
– Как не знаешь? – искренне удивляется. – Мы же только познакомились, – подкалывает.
– Этого недостаточно, – качаю головой. – Я не могу с вами никуда поехать, вы чужой мужчина.
Кивает и подходит вплотную, слишком близко. Непозволительно близко. Отшатываюсь как от огня…
– Не подходите близко, – предупреждаю.
– Прости, – делает шаг назад, поднимая ладони вверх, сдаваясь. – Подходить нельзя, что еще? – склоняет голову набок.
– Все. Все нельзя.
– А ночевать одной на вокзале можно? А быть одной в чужом городе? Без денег и жилья? – бьет вопросами, не хуже пощечин.
Ответ ему не требуется. Он все видел, оттого и кивает молча, снова возвращая взгляд к документам на столе.
Мне нечем крыть.
– Нельзя, – опустив глаза, признаю.
– Я даю слово, что не обижу тебя. Не прикоснусь. Я хочу помочь, – мягкий баритон ласкает слух.
– Спасибо вам. И если ваша помощь искренняя…
– Искренняя, – перебивает меня.
– Всевышний свидетель, добро обязательно вернется вам. Я не буду отказываться от помощи.
– Тогда идем, – улыбнувшись, кивает мне на выход.
Я иду на огромный риск, соглашаясь, но и будет несусветной глупостью в моем положении отказываться от помощи.
Куда я пойду? Опять на вокзал? Или просто бродить по Москве в поисках работы? Кто меня еще возьмет без документов?
Щелкнув брелком, он снимает с сигнализации автомобиль, садится за руль красивого кроссовера темно-синего цвета.
Останавливаюсь возле двери, с сомнением окидывая взглядом машину и водителя. Всевышний, как же я рискую. Страх оседает на сердце. Меня бьет озноб. Что, если он не тот, кем кажется?
Пообещал помочь, а сам…
После всего пережитого, я уже никому не доверяю. Да, он начальник, сотрудник полиции, но это же не дает абсолютно никаких гарантий. Кто сказал, что он не может обмануть? Затащить в постель или продать в рабство.
Я уже ничему не удивлюсь. Порой кажется, что хуже быть уже не может, но жизнь каждый раз демонстрирует обратное. Интуитивно чувствую, что он не навредит мне. Или, может быть, мне хочется в это верить.
Но если есть хоть один шанс вырваться из той жизни, в которой я жила, затеряться в Москве, я им воспользуюсь.
Приняв окончательное решение, сажусь в салон автомобиля, закрываю дверь. Отрезая нас от всех.
Кроссовер тут же трогается с места.
Он яростно мчит по трассе. Едем с какой-то бешеной скоростью, как на пожар. Сижу, вжимаясь в сиденье, скосив глаза на спидометр. Нервно сглатываю и хватаюсь за ручку на дверце. Всевышний, помоги. Салон автомобиля заполнен его ароматом, смешанным с запахом сигарет. Аромат ментола с нотками мускуса.
Смотрю в лобовое стекло и молюсь Всевышнему, чтобы он снизил скорость. А у меня от страха язык к небу прилип.
Судорожно сглатываю ком, который встал поперек горла. Чувствую, как быстро колотится сердце, набатом в ушах отбивает. Дыхание тяжелое, прерывистое. Сжимаю пальцы.
Меня всю знобит и лихорадит. Не сразу замечаю, что по щекам льются слезы.
– Вы нас убьете, сбавьте скорость, прошу… – кричу на весь салон.
Он поворачивает голову, смотрит, хмурится. Не понимает, что со мной.
– Вы… Вы на дорогу смотрите, тормозите… Прошу. Мне очень страшно, —хриплю я.
Он удивленно моргает и переводит взгляд на дорогу, медленно сбавляя скорость.
Сумасшедший. Безбашенный.
Привожу дыхание в норму, успокаиваясь.
– Прости, – морщится. – Я всегда так езжу. Люблю скорость.
– Я… я боюсь. Прошу, помедленней, – ошалело хлопаю глазами.
Свой словарный лимит на сегодня я, судя по всему, исчерпала. Прикладываю ладонь к груди, прикрыв глаза, провожу кончиком языка по пересохшим губам.
Склоняется ближе ко мне, почти прикасаясь к уху.
– Я не знал… Мир?
Отшатываюсь, вот опять он непозволительно близко.
Молча киваю. Илья же, выкрутив руль, поворачивает на светофоре.
– А куда вы меня везете? – не выдержав долгого молчания, спрашиваю.
– Давай на ты? Не против?
– Хорошо. Так куда ты меня везешь? – повторяю вопрос, повернувшись к нему лицом.
Илья, не отвлекаясь, следит за дорогой.
– К себе, – спокойно отвечает, поворачивая направо.
Стараюсь быстро затолкать сомнения поглубже. Сглатываю вязкую слюну.
– Почему ты это делаешь? Зачем я тебе нужна? – не свожу встревоженного взгляда с его профиля.
Он приподнимает брови, не отрывая взгляда от дороги.
– Ты… мне? – закатывает глаза, словно обдумывает.
От созерцания его красивого профиля меня отвлекает его тихий смеющийся голос.
– Ты мне не нужна, а вот я тебе очень даже нужен, – кивает в такт своим словам.
Нервный смех срывается с губ. Как же он чертовски прав.
– И как часто сотруднику полиции приходится таким образом помогать? – спрашиваю, посмеиваясь. – Много у тебя дома таких, как я? – прикуси язык, Амина, ругаю себя мысленно. Сейчас договоришься, высадит тебя за первым поворотом, и что ты будешь делать?
Безбашенный безумец довольно оскаливается.
– Ты у меня первая, – поворачивается и подмигивает мне.
Вжимаюсь в кресло, отворачиваясь. Он специально меня смущает, а мой подкол даже не заметил.
Начинаю громко дышать, сжимаю руки в кулаки. Смотрю на него, и кажется, совсем его не понимаю. Когда он шутит, а когда говорит всерьез?
Остаток пути едем молча. Каждый думает о своем.
– Проходи, не стесняйся, – открывает входную дверь, пропуская вперед.
Обвожу взглядом квартиру, а если точнее – шикарную квартиру. Все в бело-серых тонах. Новомодный дизайнерский ремонт.
Разувшись, прохожу в гостиную.
– Амина.
Поворачиваюсь на звук его голоса.
– Вот это моя спальня, – стучит костяшками пальцев по белой двери. – А вот эта… – кивает на дверь справа, – твоя комната. Не стесняйся, чувствуй себя как дома.
Открыв свою временную комнату, осматриваюсь.
Темно-серая комната с большим белым ковром. На нем огромная двуспальная кровать. Она стоит посреди комнаты. По бокам от нее – небольшие прикроватные тумбы со стоящими на них светильниками.
Смотрю себе под ноги. Располагайся, Амина, чувствуй себя как дома… Но не забывай, что ты в гостях.
У меня даже вещей нет переодеться. Нет ничего.
Скрипнув зубами от досады, смотрю в сторону выхода из спальни. Кажется, что в квартире никого нет. Меня окутывает гробовая тишина. Он что, уже ушел?
Медленно двигаюсь на его поиски.
Я впервые вижу квартиру, где совмещены зал с кухней.
Илья обнаруживается в кухне. Старательно что-то нарезает.
Он уже успел переодеться в спортивные черные штаны и футболку в цвет. Холод пробегает по рукам от его вида и пугающей энергетики. Обхватываю себя за плечи. Не решаюсь подойти ближе.
– Как тебе комната? – не поворачиваясь ко мне, спрашивает.
– Спасибо, просто шикарно, – хрипло отвечаю.
– Но?
Он что, мысли мои читает, что ли?
– У меня совсем нет одежды. А мне бы хотелось принять душ и переодеться, постирать свою одежду.
Поворачивается, пробегая по мне насмешливым взглядом. Хочется прикрыться.
– На диване вещи, полотенце, – кивает на диван в гостиной. – И приходи потом ко мне, поужинаем, познакомимся поближе, – подмигивает.
Задираю подбородок и с вызовом спрашиваю:
– Опять за старое?
Илья хохочет в голос.
– Прости, колючий еж, не хотел напугать, но нам действительно нужно поговорить, решить вопрос с документами.
Осекаюсь, вот же неудобно вышло! Ты на чужой и незнакомой территории, Амина. Рядом с мужчиной, которого совсем не знаешь. Пока стоит прикусить свой острый язык.
– Я пойду, – развернувшись на пятках, подхватываю одежду и бегу в душ.
– Душ слева от входа, – летит насмешливое в спину.
Морщусь, вот же! Разворачиваюсь, бегу в обратную сторону.
Глава 4
Амина
Руки подрагивают, когда я пытаюсь справиться с застежками. Нервный смех срывается с губ. Думала ли я еще месяц назад, что буду в чужом городе совершенно одна, с посторонним мне мужчиной, жить в его квартире? Кто бы мне сказал, в жизни не поверила!
А вот ведь как бывает…
Несколько минут опустив голову стою под теплым душем. Я уже несколько дней не мылась и сейчас хочется насладиться этими минутами. Позволяю себе отпустить эмоции и даю волю слезам. Горьким, удушающим. Обхватываю себя руками, трясясь как лист на ветру. Мне все это время было очень страшно. Но я держалась. Всевышний свидетель, каких сил мне это стоило.
Поднимаю голову вверх, смывая слезы. Мне приятно. Зажмуриваю глаза, размеренными движениями втираю гель в кожу. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие приятным ароматом.
Вытираюсь насухо пушистым мягким полотенцем и смотрю, что же мне дал Илья из одежды.
