Годвин вцепился мне в глотку, сжав ее с нечеловеческой силой. Уф, сколько пыла в этом теле. Мне почти жаль этого сентиментального придурка. Не успел он разделить свою страсть с возлюбленной, а какой бы мог выйти союз! Слетевший с катушек наркоман и прогнившая до костей, шлюха…
– Сучье отродье. – Прошипел ангел. Его глаза запылали ярко-белым сиянием. – Только заикнись об этом, и я скормлю тебя, твоим же гребаным сородичам.
Я нахмурилась. Ну, почему они сразу переходят к угрозам? Неужели, нельзя относиться ко мне, как к женщине? Уважать меня? Быть обходительным и вежливым? Вот всегда они так, сначала просят, потом получают желаемое, а что коснись, так начинают махать кулаками. При чем, зря.
Обхватив Годвина за запястье, я сдавила его с той же силой, что и он мое горло.
– Убери свое куриное крылышко от моей шеи, Годвин. Я тебе не по зубам, как и эта шкурка. Между прочим, она совсем новая и я не хочу, чтобы ты изуродовал ее. – Но, придурок и не думал соглашаться, усиливая хватку, пока не раздался треск. Адово пламя, из-за его несносности, кожа лопнула. – Руку. – Прорычала я.
– Я убью тебя.
– Ты не сделаешь этого, потому что у нас сделка. Разве, ты не получил то, что так вожделел? Правда, не заметно, что ты светишься от счастья. Только и делаешь, что распускаешь сопли и коришь себя за желание. Так может мне прекратить твои страдания? Я могу рассказать Юджину правду.
– Не смей! – рявкнул он, рывком втиснув меня в дерево. Я сморщилась от раздражения. Клянусь дьяволом, если ублюдок испортить оболочку, я его голыми руками разорву. – Не смей ему рассказывать, подлая тварь!
Бедненький. Так переживает, что аж вспотел. Для ангела, это нонсенс, но у Годвина сейчас не только нервы шалят, но и давление зашкаливает от страха. Интересно, что сделает с ним Юджин, когда узнает, какую сделку Годвин со мной заключил, ради собственного счастья? Я же говорила, что смертные – глупы и эгоистичны. Годвин не исключение. Он жаждал заполучить то, что ему не принадлежало, пожертвовав тем, что было у Юджина.
– Ладно-ладно. Успокойся, Годвин. Я ничего ему не расскажу, пока ты сам этого не захочешь. Я готова унести тайну в могилу, только имей в виду, – я невинно хлопнула глазами. – Еще раз позволишь себе подобную выходку, я самолично отправлю тебя в лимб. Поверь, ты насладишься вечностью с видением того, как твоя девка подыхает.
Годвин тут же одернул руку и отступил назад.
– Ненавижу тебя. – Прорычал ангел, испепеляя меня убийственным взглядом.
– Я тоже тебя люблю, ангелок. – Я улыбнулась, припоминая, как он выкрикивал эти слова, когда увидел результат сделки. Миленькое зрелище. Хрупкий, разрушенный изнутри, человечешко, горько оплакивающий свое бесполезное существование. Если соглашаешься принять помощь от демона, будь готов к жертвам… а их было даже три. – Как думаешь, я понравлюсь Вику?
– Как и вегану сырое мясо. – Ядовито выплюнул он, на что я хихикнула.
– Ох, Годвин. Ты всегда мне нравился. – Я мечтательно закатила глаза. – Помнишь, нашу первую встречу? Я частенько ее вспоминаю. Нам было очень хорошо вместе, пусть ты и притворялся. – Крылатый сморщился в отвращении. – Хмм. Как думаешь, если бы я примерила на себя ее лицо, ты бы кончил сильнее?
– Заткнись на хуй. – Гаркнул Годвин, с раздражением вытащив самокрутку. Сделав пару глубоких затяжек, он снова ляписто выругался. – Зачем тебе, Вик?
Я с шумом вдохнула, наблюдая за бойцом. Черт, он только что спер у мужика из кармана бумажник. Красавчик, ты поразил мое черное сердце.
– Хочу трахнуть его. – Поймав на себе мрачный взгляд ангела, я пожала плечами. – Такой ответ тебя устроит?
– Нет.
– У него не было женщины полтора года. Ты реально думаешь, что Вик не захочет меня?
– Я думаю, что у него не встанет, когда он поймет, что ты такое.
– Ну-ну, Годвин, не ревнуй. Знаю, я неотразима, но нельзя же быть такой жадиной. – Я деланно причмокнула, скрестив руки на груди. Он прошептал, что-то вроде – пошла на хрен сука конченная. Ох, ну, какой Годвин, все-таки невоспитанный! – Ну, а как поживает Дядя?
– Почему бы тебе у него самого не спросить? – Годвин, также наблюдал за Виком, выпуская колечки дыма.
– Ага, чтобы стать кормом для его милых зверушек? Нет, спасибо. Подожду удобного случая.
Кто бы мог подумать, что разговоры о вражде Бога и Дьявола, окажутся детскими сказками. Нет, они враждуют, но их война больше смахивает на семейную ссору, нежели что-то катастрофическое. Только, когда кровные братья, начинают выяснять отношения, к ним лучше не соваться. Зашибет так, что мало не покажется. Но, речь не об этом.
Свежее мясо не знает истиной причины, с какой целью их воскресили. Обмолвиться тем, что их вернули для охоты на демонов? Пф! Малая доля правды. Здесь все по-взрослому, как в армии. Существует и комиссия, и жесткий отбор, и естественно, награды.
Представьте себе двух мальчиков. У каждого из них есть по набору солдатиков – их мы называем подопечными. Два мальчика выстраивают их против друг друга, разыгрывая настоящую бойню, которая происходит здесь, на Земле. Результат – самые стойкие, становятся новыми кураторами. Проще говоря, я, как старший куратор, отправляю своих новоиспеченных бойцов, чтобы понаблюдать, как справляются новобранцы, а после, выбрать лучших. То же самое, делают и ангелы. С их стороны, фаворитом является Найл. И так по кругу.
Отбор, можно назвать своеобразной игрой на выживание, с крохотной деталью – подопечные не обретут ни рая, ни ада. Они просто исчезнут.
– У Вика все показатели стать куратором. – Пробормотала я. – Вопрос в том, чью сторону он примет.
– Даже не думай перетягивать одеяло на себя. – Проворчал Годвин, сплюнув в сторону. – Он в моей команде, а значит, будет с нами.
– Ты такой самоуверенный. – Я задержала на ангеле подозрительный взгляд. – Ты хотя бы расскажи ему правду.
– Запрещено.
– Ах, да. – Фыркнула я. Ангелы такие зануды. Сплошь и рядом запреты. – Еще одно нерушимое правило. Скажи, вы по-прежнему придерживаетесь, теории не трахать своих учеников? – когда Годвин не ответил, я усмехнулась. О, да. Еще как придерживаются. И делают это, исключительно из-за своих страхов привязаться к подопечному. Если случится подобное, то куратор навеки превратиться в горе-отшельника с разбитым сердцем. Хнык-хнык. – А я называю это – мотивацией, поэтому из трех новобранцев, у меня выживают два.
– Которых ты стравливаешь между собой. – Парировал ангел.
– Должен остаться один и самый сильный. – Я минорно выдохнула, бросив взгляд на Вика. Купив три рожка, боец направлялся к задроту в мешковатой одежде. – К несчастью Найла, его девчонка быстро сдаст позиции, как и Элиот.
– Кто твои подопечные? – Годвин развернулся ко мне, состроив серьезную мину.
– Для моих подопечных нет границ. Они вольны трахаться с кем угодно, как и творить беспредел, но, – я подняла палец вверх. – Расскажу детали, и потеряется дух авантюризма. Вслепую, куда интереснее наблюдать за пешками.
– Сука. – Прошипел крылатый.
– Для тебя, ангелок, мисс Сука, учитывая мой возраст и родство.
– То, что ты племянница Арелла, не прибавляет тебе статуса.
– В отличие от тебя, я Чистый демон, а ты был человеком. – Убрав руки за спину, я шагнула к Годвину. Тот насупился, но не отступил, подозрительно всматриваясь мне в глаза. – Кто с тобой нянчился, чтобы ты стал куратором, а? Кто постарался, чтобы Юджин был рядом с тобой и ты смог вытянуть из него жалкое прощение?
Годвин с рычанием выпустил воздух, испуская волны гнева.
– Ты.
– Правильно. – Я широко улыбнулась. – Трижды, ангелок. Я сделала это трижды. – Ноздри ангела раздулись. Упс, кажется, я снова его провоцирую. У меня только заросла трещина, которую он отставил на моей шее. – Но, ты выбрал светлую сторону. Что-то изменилось? По мне – ничего. Неважно, на чьей мы стороне, то, что внутри нас всегда будет отвратительным. Удобно носить красивую упаковку, когда являешься худшим представителем своего наследия.
– Ты это о себе говоришь?
– О тебе, Годвин. Почему бы тебе не снять свою шкурку и не показать, чем ты являешься? – не только я прикидываюсь человеком и ему это известно. Внешне, мы идеальны, у нас нет изъянов, нет шероховатостей, но если сорвать личину, то под ней окажется обезображенное, изъеденное шрамами, существо. Мы мертвы, но по-прежнему жаждем жизни. Я скосила взгляд в сторону. – Оу, кажется, кое-кто нас заметил.
ГЛАВА 41
Направляясь к Элиоту, я увидел Годвина в компании прекрасной женщины. Прекрасной, не то слово. Шикарная фигура, упакованная в облегающее, короткое платье. Длинные, стройные ноги на шпильках. Роскошные, черные волосы. Черт, она либо тоже ангел, либо голливудская звезда. Я многих встречал, но у этой женщины, была до безобразия искусственная красота. И чего она делает с «Рапунцелем»? Они знакомы или ангелок успел снять девочку, пока мы, новички привыкаем к новой жизни? Отдав парню мороженое, я спросил, куда подевалась Анна. Элиот раздраженно пробормотал, что ее забрал бугай в черном костюме.
Ага. Понятно.
Видимо, поэтому у мальчика упало настроение, а на сладкий холодок он смотрит, как на отравленное яблоко.
– Сейчас, приду. – Оставив его, я шагнул к «Рапунцелю». Незнакомка тут же начала прихорашиваться, взбивая пальцами волосы и расправляя несуществующие складки на лифе платья. – Скучал по мне, Годвин? – я лизнул мороженое, удерживая взгляд на женщине. Ооооу… да, кукла Барби и рядом не стоит с ее внешностью. Проклятье. Она идеальна до безобразия. Огромные, голубые глаза с пышными ресницами. Вздернутый нос и просто… целовательные губы. Такие хочется не только целовать, но и…
– … может, прекратишь? – буркнул Годвин, на что незнакомка рассмеялась. Ее смех, напоминал перезвон колокольчиков.
– Мне нравятся твои мысли, Вик. – Она улыбнулась, сверкнув жемчужно-белыми зубками.
Неужели? Как насчет другого, помимо мыслей?
– Это, Сеферона. – Вмешался ангел. – Она тоже куратор.
Сеферона протянула мне руку: холеная кожа, маникюр, кричащий о том, что она та еще штучка с запросами. Дернув плечами, я пожал ее ладонь. Волна тепла просочилась через кожу, посылая по нервам легкую дрожь.
– Значит, куратор. Ты ангел?
Женщина расхохоталась.
– Милый комплимент, Вик. Я могу им быть, если захочешь.
Что-то я не понял. Метнув взгляд на Годвина, я ждал объяснений… и похоже, не дождусь. Физиономия у него не в том настроении, чтобы строить из себя толкователя. Видимо, придется самому додумываться. Окей. Я снова оглядел Сеферону с ног до головы.
– Чтоб меня черти…
– … не советую. – Сморщилась она. – Они абсолютные эгоисты и дерут только для своего удовольствия. А вот я…
– … ты демон. – Отшвырнув мороженое, я сделал шаг к демонице, но Годвин встрял между нами, так что мы встали нос к носу. – Какого хера, Годвин? – всматриваясь в его глаза, я выискивал в них ответ на кучу, всплывших вопросов, и как всегда, ничего не нашел. Перламутровое сияние лишь предупреждало не делать глупостей.
– Во-первых, она куратор. Во-вторых, подопечным запрещено нападать на кураторов. Хочешь просрать шанс раньше времени?
– Какой на хрен, шанс? Ты защищаешь демона! – я сдвинулся в сторону. Говнюк туда же.
– Не. Надо. – Процедил уродец, нахохлившись, как индюк.
Вот, как мы заговорили. Ну, ладно. Не хочет уступать, тогда поступим иначе.
Я с размаху впечатал лоб ему в нос, но, похоже, удар почувствовал только мой череп, взорвавшись от тупой боли. Ублюдок стоял неподвижно, с той же, напряженной, донельзя рожей.
Какого дьявола? Раньше это дерьмо прокатывало и он скулил, как сучка… что изменилось сейчас?
– Я прикидывался. – Прогудел Годвин, низко опустив брови. – Хочешь попробовать еще раз?
Ага. Я попробовал. Заехал ему с кулака в челюсть. Даже волосок не вздрогнул от инерции.
– Так ты трахаешься с ней, поэтому защищаешь? – я потер костяшки. Другого варианта, я здесь просто не вижу. На кой рожон, защищать адскую тварь, если только ты не спускаешь с ним пар в одной постели? – Не вижу логики, чтобы вставать между нами.
– Зато я вижу, что с тобой случится, если не успокоишься.
– Угрожаешь? – я с вызовом дернул подбородком. – Так может мне засунуть кулак тебе в глотку, чтобы ты отвалил? – удар в солнечное сплетение, выбил из легких весь воздух. Меня отшвырнуло назад, так что я врезался в ближайшую скамейку, расхреначив ее пополам. Парочка, сидящая на соседней, с визгами подскочила, кудахча, что началось землетрясение. Какое, мать твою, землетрясение?! Вот, с моим позвоночником и ребрами случилась неприятность, превратив кости в печенье, на которое случайно наступили. Шмякнувшись на задницу, я с трудом делал вдохи. Ох, блядь. Я хоть и мертв, но боль такая, будто по венам яд пустили.
– Хочешь еще что-то сказать? – Годвин появился передо мной, как и Сеферона. Запрокинув голову, я усмехнулся, держась за грудь.
– Ага, скажу. – Задержав дыхание, я поднялся на ноги. И не через такое проходил. – Ты бьешь, как девчонка.
– Ну, разве он не прелесть? – промурлыкала сучка. Я насупился, смерив, тварь угрюмым взглядом. – Я держу за тебя кулачки, Вик.
– На хуй, демон. – Я сплюнул в сторону. – А с тебя, Годвин, я жду объяснений. – Отпихнув «Рапунцеля», я двинулся к Элиоту. Парень и так расстроен, что забрали его подружку, а тут еще выпендреж ангела. Гребаный уродец. Я заскрипел зубами, чувствуя, как раздробленные кости шевелятся, царапая внутренности. Ничего-ничего. Я еще отыграюсь на тебе.
– Виктор? – Элиот подскочил ко мне, ошалело хлопая глазами. – Ты ранен? Тебе надо в больницу?
Я закашлялся в смехе. Ну, парень сказал тоже. Какая больница, если я мертвяк? Мне куда и следует попасть, то в морг, а там и на тот свет.
Увалившись на скамейку, я вытянул ноги.
– Черт. Чего мне надо, так это мороженое. – Свое я выбросил. Знал бы, не стал покупать.
– Я куплю.
– Погоди, – я остановил его, вытаскивая из кармана плаща украденный бумажник и протянув ему. – Два ванильных рожка.
Интересненькое дельце.
Ангелы, значит, у нас заодно с демонами, но при этом Годвин утверждал, что мы здесь ради борьбы с ними. И в чем смысл, если я не могу прикончить одного из них? Потому что она куратор? Да, хоть розой ее назови,
все равно не изменишь факта – та тварь из преисподнии и заслуживает смерти. И кто вообще придумал правила не трогать их? Что это значит? Я должен разобраться. Если меня вернули на гребаную землю, мочить гребаных выходцев из ада, я должен узнать, за каким хером, крылатые так яро защищают своих врагов.
– Твое суждение неверно.
Аааа, ублюдок соизволил поговорить. Я повернул голову в сторону, проследив взглядом за сучкой. Пока она шла, виляя бедрами, все мужики в парке, чуть ли не захлебнулись слюной, а женщины не лопнули от негодования.
Дерьмо. И я еще посчитал это красивым существом? Это?! Да, чтоб я стал евнухом и не трахался до скончания веков!
Почувствовав на груди тепло, я резко опустил взгляд.
– Убери на хрен свою руку! – грабля «Рапунцеля», точно приварилась к моему телу.
– Ой, да, заткнись. Я тебя исцеляю.
Я насупился. Ладно… как бы противно не было ощущать его культю на себе, но эффект получился потрясающим. Всего пару мгновений, и все косточки вернулись на место. Не удержавшись, я застонал от облегчения. Почти, как оргазм.
– Сделаю вид, что не слышал этого. – Проворчал Годвин, зыркнув на меня. Зато теперь, я мог насладиться сигаретой, а то не в кайф, вдыхать никотин, когда в легких полно битого стекла.
