Перейти к содержанию

Тропа тунеядцев. В августе 34-го. Из жизни контрразведчиков

Автор:

Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006247703
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Есть фэнтези историческое, любовное, городское… Предлагаемая вам книга, имеет совершенно новое направление — фэнтези деревенское. Беларусь в стадии самоизоляции. Там в ходе рискованных экспериментов, произошло непонятное. Теперь, привычная цивилизованная жизнь сохраняется только в пределах городской черты. О процессах происходящих в сельской глубинке можно только догадываться. Даже сотрудники КГБ не в курсе происходящих там эволюционных изменений. Обе части книги ранее публиковались отдельно.

Читать «Тропа тунеядцев. В августе 34-го. Из жизни контрразведчиков» — Михаил Михайлович Вербицкий онлайн

Страница 23 из 26

– Там, внутри, что такое? – Обратился он к милиционерам.

– Ломье всякое. – Сказал кто-то.

– Да-а!

Злыдник погрузился в раздумья.

Милиционеры терпеливо ждали, когда он выйдет из этого состояния.

– Ладно. – Солнце садится. Скоро тьма окутает город. – Покончив с размышлениями, сказал Злыдник.

– А, это, что значит? – Обратился он, к слушателям.

Те стали недоуменно пожимать плечами.

– А, это значит, олухи, что время собирать камни, то есть гильзы. Собрать все, до одной. Пропустите, хоть одну, мало не покажется. Всех разжалую.

Он оглянулся на ангар, внимательно присмотрелся к пулевым пробоинам и спросил:

– Внутри, что, тоже, стреляли?

– Стреляли… – Прокатился по рядам дружный вздох.

– Значит, делимся на две группы. Одна собирает снаружи, другая – внутри.

Он провел, взмахом руки, через середину толпы, воображаемую линию и скомандовал:

– Те, что слева от меня – в хлев, те, что справа – собирают снаружи. Начали! Майор, ну, вы то, куда полезли? Идите сюда. Покурим. Не курите? Я, тоже, не курю. Давайте, тогда пройдемся.

Сделав, широкий приглашающий жест, Злыдник подвел Брыля к лежащим на земле гражданским субъектам и задал вопрос:

– Это – кто?

– Не знаю. – Последовал искрений ответ.

Злыдник прошелся вдоль лежачей шеренги, взад-вперед. Лежащие, внимательно провожали его глазами.

Остановившись где-то посередке, Злыдник подозвал к себе майора и весело спросил у лежащих:

– Мужики, вы, кто такие?

Шеренга закашлялась, зашмыгала носами, но ничего не ответила, только лежащий аккурат посередине, черноглазый и, вообще, похожий на цыгана, весело сказал:

– Голова чешется.

– И, что? – Спросил Злыдник.

– Почесаться можно?

– Можно.

– Стрелять не будете?

– Не боись, чешись, сколько влезет. – Благосклонно сказал капитан.

Субъект стал ожесточенно скрести, слипшиеся от грязи, волосы.

– Фу-у! Полегчало! – Сказал он, закончив процедуру.

– Теперь, говори. Раз полегчало.

– Закурить бы. Давно лежим.

– Рассказывай. Потом покуришь.

– Это, типа, кто мы – такие?

– Ну, да.

– С утра, были арестованные. А, теперь и не знаю. Задержанные арестанты, наверно.

– Поясни. Это, не для меня. Для майора.

– Суточники мы. Отбываем наказание – административный арест, называется. У всех – по пятнадцать. – Четко отрапортовал черноглазый.

Лежачая шеренга, невнятным мычанием, подтвердила его слова.

– Как звать, то? – Добродушно спросил цыганистого субъекта, Злыдник.

– Румын. Вообще-то, папа с мамой, Валерием назвали, но Румын – мне как-то привычнее.

– Ладно, вставай. Пошли, побеседуем.

– А, мы? Командир ревматизм подхватим… Покурить обещал, начальник… – Загудели лежачие.

– Остальным лежать. Курить разрешаю. Румын, за мной! А, вы, майор, подумайте, пока, здесь, на свежем воздухе, что будете делать со своими задержанными.

– Почему – «с моими»?

– А, чьи они, если не ваши? Не наши, это точно. Ваши, майор, ваши. – Весело сказал Злыдник и направился к ангару.

Румын, проявляя удивительную живость, следовал за ним. Перед ангаром, он забежал вперед, и открыл, перед капитаном, перекошенную дверь.

Внутри уже стоял полумрак. Милиционеры подсвечивая себе, кто фонариком, кто мобильным телефоном, добросовестно, чуть не ползая на карачках, обследовали свободное пространство, окруженное заматеревшими завалами рухляди.

– Вот, оно, как – при вас! Землю носом роют! – Уважительно сказал Румын.

Ползуны услышали, но, при Злыднике, одергивать наглеца не решились.

– Командир, курить можно?

– Кури, себе, кури. – Рассеянно сказал Злыдник, с интересом, разглядывая внутреннее убранство и следы, разыгравшегося здесь сражения.

Через какое-то время, перемещения собирателей замедлились, а затем и вовсе прекратились. Пошептавшись, они отправили к Злыднику делегата, который отрапортовал:

– Все, товарищ капитан, собрали. Ничего не осталось!

– Ну, это – на вашей совести.

– Извините?!

– Пока, свободны.

Милиционеры, друг, за другом, покинули помещение.

Злыдник, поискал взглядом место, куда можно было бы присесть. Румын правильно все понял и, подскочив к лежащей сбоку станине, протер ее рукавом собственной куртки.

– Садитесь. Извините, не знаю имени-звания!

Когда капитан, не крутя носом, уселся на станину, Румын, стоя перед ним по стойке «смирно», спросил:

– Вопросы задавать будете?

– Ага! Как, ты, угадал?

– Это… Пить хочется… Мне бы горло, перед разговором, промочить, товарищ капитан.

– Сейчас, в магазин, кого-нибудь пошлю. Или сам сбегаю.

– Так, бегать никуда не надо! Все есть! – Радостно воскликнул Румын и добавил жалобно:

– Муторно, начальник…

– Ладно, разрешаю.

Румын, зайцем, метнулся к опрокинутому, сбоку от пепелища, железному ящику. Присев, уперся в него плечом. Приподняв ящик, взял «дежурный» кирпич и подложил его под край.

Пошарив под ящиком рукой, он извлек оттуда бутылку с этикеткой: «Святой источник», полную красноватой жидкости. Не вставая с корточек, Румын отвинтил пробку, сказал: «Будем!» и приложился.

– Чемергес? – С интересом, спросил Злыдник.

– Обижаешь, командир! Чистая чача!

– Ладно, рассказывай.

– Ага! – Сказал Румын, вставая, с корточек. – Дело было, так! Сидим. Готовимся, к отъезду, ждем мужиков, которые за пайкой ушли!

– Это, кто?

– Валерьяныч и Рахмет.

– Ладно, давай дальше!

– Хорошо сидим. Бабанский спит. «Кабачок» семечки жарит. Короче – кто, чем. Тут, врываются, откуда не возьмись, с автоматами! «Работает ОМОН!», «Всем лежать на месте!» Ну, мы и попадали, как стояли!

Румын прикурил очередную сигарету.

– Ну, потом, нас, как полагается, попинали, для профилактики. Потом построили и начали перекличку. Кто есть, а кого нет, значит.

– Знаю, я, что такое перекличка.

– Выяснили, значит, что нет Валерьяныча, Бабанского и Рахметова.

– Рахметов, в списке был?

– Был, наверно, раз зачитывали…

– Продолжай!

– Потом. Опять, про Бабанского, спросили. Прицепились, к этому Бабанскому! Подавай, им, Бабанского и – все тут! А, он, как раз, проснулся. «Здесь – я!» – Говорит. И вылез. Тут, в костре, семечки стрелять начали. Потом менты, по Бабанскому, огонь открыли. Потом, снаружи стрелять начали. А, потом, нас гранатами закидали и все!

– Здорово! – Сказал Злыдник. – Только, понять не могу. Как это? Сотрудники, все – контуженные, а вы – не в одном глазу?

– Так, командир, мы же приняли! Нам, даже, местная атмосфера – нипочем, а тут – гранаты, какие-то! Да, не боевые, а, так – пуколки. Ментам, прошу прощения, дурная привычка, оно, конечно, на трезвую голову – влетело. А у нас головы – дурные, куда нам больше? Начальник, надо бы добавить, в целях профилактики. Мало ли, чего…

– Ну, потяни еще. Только без фанатизма. Ты мне, еще понадобишься. Справишься, с поручением – скощу срок.

– Мне досрочное освобождение ни к чему. Какие, тут – срока? Мгновения! Мне бы, послабление режима…

– Легко. – Сказал Злыдник.

Он встал и потянулся.

– Короче, так. Не напиваться. Это, конкретно, к тебе относиться. Позже, я тебя проинструктирую. Сидеть здесь, не высовываться. Внимаешь доводам разума?

– Внимаю! – Сказал Румын, с благоговением глядя на капитана.

Покинув злополучный ангар, Злыдник обнаружил, что настроение сотрудников правоохранительных органов находится на нулевой отметке. Вид, у всех, был плачевный, как у детей, потерявших мать-кормилицу.

Майор Брыль, погруженный в тягостные раздумья, расхаживал перед лежащими на земле суточниками. Те сосредоточено курили, неотступно провожая перемещения майора, взглядом.

– Короче, так, майор. – Сказал Злыдник, подходя к нему.

– А?! Что! – Встрепенулся тот.

– Берите свою добычу, говорю, и отправляйте обратно. Откуда взяли. В ангар, говорю, этих. – Злыдник указал на лежачих пальцем.

– Слушаюсь.