– А я и не придавал раньше этим числам никакого значения, – отмахнулся Браун, – но последние события даже меня заставили взглянуть на мир несколько по-другому. Три шестерки фигурируют во многих предсказаниях конца света и сатанинского промысла, но вопрос всегда заключался в том, где их искать.
Остаток дня прошел в детальных обсуждениях планов на будущее, которое ещё утром виделось в смелых мечтах бесконечным, а сейчас неотвратимо нависло над человечеством. В ходе споров Маккейн всё же нечаянно выстрелил из своего пистолета в стену, за что получил затрещину от Крюгера, а Браун с трудом сумел их разнять. Только три члена правления хранили абсолютное спокойствие и лишь время от времени бросали какую-нибудь уточняющую реплику.
* * *
Уже примерно через полгода девять миллиардов населения Земли стали катастрофически быстро уменьшаться. За первую неделю «Предельного кризиса», названного так доктором Брауном, в день умирало по пятьдесят-сто миллионов человек. Люди буквально сгорали как бенгальские огни. В отчаянии они бросились в церкви, ожидая божественного спасения; там впоследствии находили их иссушенные тела прямо перед алтарями. Люди умирали и в Мекке, и в индуистских храмах, и в палатах элитных клиник.
Однако даже в этой череде ужасных смертей была какая-то справедливость. Количество съеденных при жизни таблеток напрямую влияло на силу предсмертных мук. Многие бедняки, которые только раз пробовали ТТВ 19 или были привиты вакциной, умирали тихо, даже во сне, практически безболезненно. Зато «элита общества» – миллиардеры, высшие чиновники, политики, криминальные боссы, торгаши, звёзды шоу-бизнеса и им подобные испытывали воистину адские мучения. И никакие деньги не могли спасти их от неминуемого конца или ослабить боль.
Когда уже нельзя было скрывать правду о причинах массовых смертей, мировые правительства сделали соответствующие заявления. Почти никто им не поверил. Рассказы о каких-то прилетевших из космоса метеоритах не впечатлили народ, посчитавший, что истину от него как всегда утаивают. Это спровоцировало ещё больший хаос, вспышки грабежей и насилия. По опустевшим городам бродили отряды мародёров и разбойников. Государства формально ещё существовали, но реально не могли обеспечить порядок даже на небольших территориях.
Но самым страшным ударом стало то, что дети, рождённые от родителей, один из которых принимал ТТВ 19, тоже несли в себе механизм отложенной и неминуемой смерти в предназначенный час. Это была настоящая катастрофа, предвещавшая закат человечества.
Несмотря на это, не все опустили руки и поддались панике. Наиболее развитые страны сумели объединить людей, сохранивших остатки разума и человечности. Они создали небольшие «оплоты», в которых сосредоточили своих лучших специалистов, передовые технологии и запасы необходимых ресурсов.
Гордон Браун трудился ночами напролёт в своей лаборатории, но все его попытки разгадать принцип воздействия препарата на геном человека не давали никаких результатов. В часы редкого отдыха от главной работы он сумел соорудить микрочип, который, будучи вживлён в организм человека, мог точно определить оставшееся до его смерти время.
Теперь на его руке всегда светилось маленькое табло с обратным отсчетом. Когда начали истекать последние сутки, Гордон собрал в конференц-зале немногих оставшихся своих специалистов и провел с ними последний брифинг.
– Все наши попытки оказались безрезультатными. Видимо, наш разум не в состоянии пока постичь тайну.
– Но ведь есть в мире один человек, который не умер! Значит, надежда остается! – воскликнул один из ассистентов.
– Конечно, мистер Англома – действительно удивительный случай. Человек вмиг постарел, но после этого все процессы в его организме замерли. Мы провели на нём сотни опытов, но так и не установили, в чём заключается его уникальность. Что ж, я надеюсь, что вы продолжите исследования и после моей смерти.
– Да ведь в том и дело, что этот Марсель ничем не отличается от других людей, но когда мы вживили ему изобретённый вами чип, то часы сразу показали нули, а он живёхонек!
– Я даже подозреваю, что он теперь даже бессмертен, – ухмыльнулся Гордон, – но эту загадку вам предстоит решить без меня.
– Тяжело жить со знанием того, что скоро умрёшь, – вздохнул кто-то.
– А вот здесь ничего не поменялось, – улыбнулся Браун. – Люди всегда знали, что они умрут. В нашей психике изначально заложен механизм, позволяющий противостоять этому знанию. Тысячи лет люди жили, смирившись с неизбежностью смерти. Разум лишь цеплялся за иллюзорные надежды на то, что смерть произойдет не сейчас и не с тобой конкретно. Теперь нам всем предстоит смириться не только с её неотвратимостью, но и с предопределённостью её момента.
В зале царило мрачное молчание.
– Прощайте, друзья мои, – тихо сказал Браун, – все мы уйдем, но первая задача ученого – сделать так, чтобы человечество продолжало жить. Неважно, сколько нам отпущено, можно и за день перевернуть мир или его погубить.
Браун вышел, закрылся в своем кабинете и умер, крича от боли, точно в тот момент, когда на табло высветились четыре нуля.
* * *
«Часы Брауна» стали неотъемлемой частью жизни людей, ведя постоянный отсчёт времени, оставшегося им до конца. Их вживление стало обязательно, позволяло более грамотно распределять ограниченные людские ресурсы на необходимые посты. Было очевидно, что не имело смысла переучивать человека на другую специальность, если ему оставалось жить лишь пару месяцев.
В одном из сохранившихся «оплотов», названном Новым Новгородом, Рома Жуков готовился стать отцом. К счастью, в плане родов медицина смогла добиться значительных успехов и обеспечить почти стопроцентную гарантию рождению здорового малыша, причем практически безболезненно для его матери.
В ожидании этого столь радостного события Роман шагал взад-вперед по коридору приемного покоя и нервно смотрел на свои обычные часы, а пару раз даже взглянул и на жизненный таймер. Юристом он так и не стал, так как обществу гораздо нужнее были технические специалисты, поэтому ему пришлось пройти программу обучения работы с электрооборудованием. Ольга стала его женой уже здесь, в «оплоте», куда они добрались, преодолев немало трудностей погрузившегося в хаос мира. Он не мог с уверенностью сказать, что она любит его, но вместе им было хорошо, а ещё она вот-вот должна была родить ему ребенка.
– Ваш малыш, – раздался приятный мужской голос с явным польским акцентом, – поздравляю!
Погрузившийся в свои мысли Роман и не заметил, как к нему подошел медик, державший в руках сверсток с новорождённым.
– Ну что вы остолбенели, папаша?! Принимайте сыночка, – улыбнулся мужчина.
– Спасибо, – только и сумел проговорить парень.
Роман осторожно взял на руки завернутого в белоснежное одеяние сына и посмотрел на его умиротворенное спящее личико. И хотя он знал, что доживет лишь до времени, когда эта кроха только начнет бегать, он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
– Ваша жена ещё спит, но через три часа уже сможете её увидеть, – продолжил медик, – и ребенок будет с ней. Всё прошло очень хорошо, без каких-либо проблем.
Роман оторвал взгляд от сына и поднял глаза на врача. Его лицо было очень знакомым, причем ещё до «оплота». Хотя, учитывая население всего около десяти тысяч жителей, он мог видеть его и здесь. И вдруг парень вспомнил.
– Погодите, ваша фамилия ведь Подольски? – спросил Роман.
– Конечно, у меня же на халате это написано, – улыбнулся медик.
– А ведь это вы тогда перед началом всей этой катастрофы дали развернутое интервью для международных независимых новостей, где рассказали о масштабах происходящего? В Варшаве дело было? Тогда правительства еще молчали…
– Я, – хмыкнул Войцех. – Меня потом выгнали с работы за распространение панических настроений. Ну ничего, сейчас я здесь и весьма этому рад.
– Можно я сам отнесу сына в кроватку? – спросил Роман.
– Можно, сегодня моя смена, а я – добрый! – рассмеялся Войцех.
Они шли рядом по длинному белому коридору, и Роман на мгновение посмотрел на тыльную сторону ладони доктора, где на дисплее уже стартовал отсчёт последних суток его жизни. Несмотря на это мужчина был в хорошем настроении и даже свой последний день старался провести с пользой, помогая родиться новым маленьким гражданам мира.
Но в ручку новорожденного малыша уже был тоже вживлен маленький таймер, на котором стремительно и неумолимо бежали в обратном отсчете секунды из отведенных ему 8658 дней жизни. И вся жизнь с этого момента должна была протекать с оглядкой на эти секунды. Это был новый мир, мир таймера.
Глава 1. Дом в лесу
Лес только на первый взгляд казался непроходимым. Сквозь заросли кустарника, неаккуратно цепляясь за ветки деревьев, двое волокли большой сверток, очень напоминающий человеческое тело. Время от времени их ноша начинала активно дергаться, удержать её в руках стоило больших трудов.
– Осторожней несите, вахлаки, – наконец не выдержал и пробасил третий – коренастый мужчина высокого роста, он расчищал дорогу большим тесаком.
– Да она же извивается, как угорь болотный, – пожаловался один из несущих живой сверток.
– Вы что, одну бабу вдвоём не можете держать крепко!? – вспылил здоровяк.
– Не кипятись, Елисей, доставим её пастору Евграфию в лучшем виде.
– Заткнись, Федот, – произнес третий из спутников, – лучше смотри под ноги.
– А сам-то, Трофим? – хмыкнул Федот. – Кто из нас в кусты совсем недавно загремел?
– Хватит болтать, – прервал перебранку Елисей, – уже пришли.
На краю поляны стоял добротный деревянный дом, окруженный высоким мощным частоколом. Елисей отодвинул потайную щеколду, во двор зашли через скрытую в заборе дверь.
На ступеньках дома стоял и нервно теребил в нетерпении висящий на шее знак в виде пентаграммы толстый лысый мужчина. Это и был пастор Евграфий, глава секты сатанистов. Когда-то секта была влиятельной силой, имела несколько отделений, в ней состояло до шести тысяч человек.
Времена после «Предельного кризиса» их предки пережили тяжело. Все женщины постепенно умерли из-за болезней или жестокости своих сожителей. Вот и остались только пастор Евграфий и его паства, состоящая из троицы вернувшихся из лесу мужчин.
– Наконец-то! – выдохнул Евграфий при виде подходивших к нему Елисея, Федота и Трофима.
– Не гневайся, хозяин, – опустил голову Трофим, – запоздали.
– Ладно! Я смотрю – девушку доставили. Несите её в дом. В мою комнату.
– Будет сделано! – отозвался Елисей.
Вместе с Трофимом они затащили сверток вверх по лестнице и прошли в дальний конец дома. Евграфий открыл дверь к себе и жестом показал им положить пленницу на пол, устланный мягкими коврами.
– Она уже и не дёргается, – усмехнулся Трофим, – а поначалу я думал, что не дотащим.
– Что ты сказал? – насторожился пастор.
– Не дёргается… вроде…
Догадка пронзила мозг Евграфия. Он быстро опустился на колени возле свёртка и разрезал ножом путы. Внутри лежала девушка в обтягивающем чёрном комбинезоне. Её глаза были закрыты, губы сжаты. Пастор сразу схватил её руку, повернул к себе тыльной стороной… На маленьком вживленном в ладонь экране светились холодным светом четыре нуля.
– Вот те раз! – пробормотал ошарашенный Трофим.
– Тупицы! Болваны! – завизжал пастор. – Вы что, не могли посмотреть на её таймер?! Что вы так долго копались?! Как мы будем приносить сегодня жертву?!
– Да кто ж знал! – сложив на груди руки, заголосил здоровяк Елисей. – Мы же ночью на деревню напали, а потом весь день отсиживались в болотах.
– И за целый день не удосужились взглянуть?! – ещё сильнее завизжал Евграфий.
– Послушай, учитель, – осторожно вмешался Трофим, – а она же ещё тёпленькая, да и симпатичная какая! Можно я её возьму, да и ребята не откажутся.
Евграфий открыл рот, собираясь ответить, как вдруг сверху раздался вой сирены, звук хлопающих лопастей, и вся поляна залилась ярким светом прожекторов, разрезавшим вечерние сумерки. Большой квадрокоптер завис над домом, из открывшегося в нём люка полетели вниз тросы, по ним на землю быстро спускались люди в белой броне.
– А! Они нашли нас! – заорал Елисей, схватил автомат и выскочил из дома.
За ним выбежал Трофим, который сразу стал палить по приземлившемуся в стороне десантнику. Но очередь из «Калашникова» не причинила бронекостюму никакого вреда. Лейтенант Алексей Жуков ощутил лишь несколько резких толчков в бок. Он развернулся и буквально сжег из автоматического плазмомёта стрелявшего в него Трофима. Только кучка пепла и горелого мяса осталась от бандита. Пытавшегося скрыться в лесу Елисея точным одиночным выстрелом в спину уложил кто-то из бойцов. Федот остался в доме, отстреливаясь из станкового пулемёта. Но его удалось подавить плотным огнем трёх плазмомётов, которые сожгли и стену, за которой он укрывался, и самого стрелка.
Пастор Евграфий хотел было уйти через чёрный ход, но был подстрелен и лежал сейчас рядом с поленницей дров, скуля, как собака. Руку, в которой пастор до этого сжимал пистолет, сожгло раскаленной плазмой так, что остался лишь обгоревший кусок предплечья. Плазмометы были прекрасным оружием, новейшей научной разработкой, сатанисты не имели ни малейшего шанса.
– Лейтенант! – позвал Алексея один из бойцов. – Зайдите в дом, пожалуйста! Там жуть какая-то в подвале!
Слегка пнув Евграфия обутой в тяжелый ботинок ногой, чтоб не мешался, Алексей поднялся по ступенькам и прошел в дальнюю комнату, в полу которой находился люк. Из него уже наполовину вылез сержант Попов, сжимая в руке шкатулку.
Алексей открыл её и ужаснулся. Под крышкой лежали шесть отрубленных кистей женских рук. В ярости парень развернулся, пошел к Евграфию и без лишних слов со всей силы врезал ему по лицу. Тот отлетел в сторону, сплюнул выбитый зуб, взглянул на шкатулку в руках Алексея и заверещал:
– Вы прокляты! Прокляты! Нечестивцы!
В глазах пастора бесновался огонь безумия, лицо перекосилось от ненависти:
– Что, детишки, боитесь меня?! Ха-ха! Вы же все сдохнете скоро! Сколько вам осталось? Два-три года, а то и меньше! И ваши души он заберет себе!
Алексей смотрел на дергавшегося Евграфия и понимал, что да, перед ним был человек. У него бежала по венам кровь, билось сердце, он мог испытывать эмоции… Но сейчас парню не верилось, что это создание относится к одному с ним биологическому виду. Неужели в людях может быть столько ненависти?!
– Не могу видеть эту мразь! – выдавил он из себя наконец.
Двое бойцов потащили визжащего Евграфия к высокой ели, быстро перекинули трос через толстый сук и надели маньяку на шею петлю. Резкий рывок подбросил тело мужика вверх…
Когда всё закончилось, взвод десантников построился на поляне на фоне горящего дома. Большей части бойцов было на вид лет восемнадцать, только сам командир выглядел чуть старше.
– Вольно! – скомандовал Алексей.
Когда ребята расслабились, он продолжил:
– Спасибо всем за проделанную работу. Аня была нашим товарищем, и я рад, что никто из вас не отказался пойти со мной, невзирая на возможные санкции начальства. Да, её уже нет, но мы хотя бы спасли тело от поругания этими нелюдями. И, кроме того, наконец-то нашли и зачистили это логово выродков, поклонявшихся рогатой нечисти.
Квадрокоптер взмыл в воздух и помчался по направлению к Новому Новгороду. Солнце уже вставало над горизонтом, так что на подлете к городу Алексей в очередной раз залюбовался открывшейся картиной. По бокам утопавших в зелени широких улиц стояли белоснежные домики, черневшие крышами солнечных батарей. Возвышенность на севере вся была занята стройными рядами ветряков, над которыми парили огромные воздушные змеи. От большого озера на юге к городу тянулись два искусственных канала. А вокруг раскинулись правильные прямоугольники сельскохозяйственных полей. Сам оплот был огорожен высокой стеной, напоминавшей об ушедших в прошлое лихих временах.
Летательный аппарат завис над посадочной площадкой. Все его четыре винта синхронно замедлили вращение, уже через минуту он замер на земле, словно большая белая птица.
Десантники выгрузились и направились к ангару.
– Жуков! – крикнул подходивший техник. – Иди к капитану! Он настоятельно просил тебя к нему заглянуть.
Командиру роты капитану Денису Орлову недавно исполнилось двадцать два года. Это был опытный вояка, уже пять лет обеспечивавший безопасность окрестностей Нового Новгорода. Алексей отчитался о своем самовольном рейде, стоя навытяжку, отчеканивая каждое слово.
– Ладно, не напрягайся ты так, лейтенант, – махнул рукой Орлов. – В общем, ты поступил правильно, но коптер фактически угнал. На тебя пилот жалобу написал, что ты ему пистолетом угрожал.
– Врёт! Я только на словах обещал пристрелить. Ну не мог я Аньку бросить…
– Да понимаю, – вздохнул Денис, – а я ведь предупреждал её, чтобы не ехала в эту деревню со своими медикаментами. Леса там неспокойные, местные так и норовят напасть, хотя, конечно, побаиваются. Благодаря твоей самодеятельности парой-тройкой выродков стало меньше. Какие же они всё-таки трусливые! К оплоту боятся приближаться на сотню километров, а в глухих местах осмелели.
– Евграфий оказался ещё более кровожадным маньяком, чем мы предполагали, – вздохнул Алексей, – у него в подвале нашли шесть отрубленных женских кистей рук. И на каждой был таймер…
– Что ж, хотя бы личности быстро установят, – пробормотал Денис. – Бедные девчонки! Ну вот зачем они стремятся за периметр оплотов!? Чем им тут плохо?
– Знаешь, капитан, я думаю, что во многом это связано с нашим ранним взрослением. Ты лучше меня понимаешь, что нас сразу готовят к самостоятельной жизни. Мы уже в двенадцать лет чувствуем себя взрослыми. Так хочется думать, что мы способны изменить мир… В шестнадцать нас уже не удержать. Девчонки сразу мчатся участвовать в гуманитарных миссиях, мальчишки хотят сражаться за правое дело и защищать слабых. Идеалы, сформированные за три поколения, не дают нам сидеть за стенами оплотов в комфорте и сытости. Ну, скажем так, большинству из нас…
– Наша задача – нести в мир знание и цивилизацию, – улыбнулся Денис, – но не всегда те, кому мы хотим помочь, понимают эту цель. И если они не хотят помощи, мы же их не уничтожаем, а вмешиваемся только в самых критических ситуациях. Хотя могли бы и почаще…
– Ну, предельный кризис пережила очень разношерстная публика. Я имею в виду из тех, кто не принимал ТТВ 19. Их потомки целый век хаотично жили и развивались, а в большей своей части деградировали. Очень сложно без насилия убедить их в ошибочности взглядов на жизнь. Убеждения, знаешь ли…
– Да к чёрту убеждения! Пусть живут как хотят, только зла не совершают. Неужели это так сложно? – с болью в голосе произнес Денис.
– В последние десятилетия какие-то особо ужасные вещи творят лишь самые отъявленные маргиналы, – проговорил Алексей. – Ничего, вот с ними мы договариваться не будем. – Он вспомнил сожженный дом пастора Евграфия, трупы сектантов и уверенно добавил: «Мы с ними по-другому «говорить» умеем… Пришлось научиться».
– Да уж, иногда только жестокость может победить другую жестокость, – печально сказал Денис.
– Адепты секты Евграфия искренне верили, что человечество проклято. Они приносили жертвы людей с таймером, чтобы умилостивить своего воображаемого чёрного владыку, – вздохнул Алексей. – Я по пути сюда читал записки этого полоумного пастора.
– Иногда я думаю, что некоторые люди так и остались на той же ступени развития, что и их далёкие предки несколько тысяч лет назад, – поставил точку в разговоре капитан. – Ладно, давай о текущих делах. Нужно Аньку похоронить по-человечески. Я посмотрел, у неё не было ни братьев, ни сестер. Ребенка, кстати, тоже так и не родила… Ты был с ней близок, вот и организуй церемонию.
