Что?
ЧТО?
ЧТО?!
— Вы спя?.. — не успеваю договорить, даже воздуха глотнуть достаточно не успеваю, как мой рот оказывается заткнут. Жестко, бескомпромиссно, нагло. Язык Кайсарова ныряет сразу глубоко, до самых гланд.
Он точно спятил, приняв меня за офисную подстилку, готовую расставить ноги перед боссом за продвижение по карьерной лестнице. Пара протестующих глухих ударов в грудь. Мое отчаянное мычание. Звук трескающейся ткани трусов.
Кайсаров же меня сейчас… о боже… прямо у двери…
Как я Нине в глаза посмотрю?
Отчаянно полосую ногтями по груди начальника и, пока он замешкался, отскакиваю в сторону. Дверь закрыта и прижата его кулаком, так что мне приходится искать укрытие за длинным столом для переговоров.
— Да послушайте. Вы все не так поняли, — тяну юбку вниз, судорожно застегиваю блузку. На разорванные трусы, валяющиеся рядом с Кайсаровым, стараюсь не смотреть. Маньяк, просто взял и сорвал. Псих больной озабоченный.
Женщина же сказала нет!
Нет — значит нет.
Хотя о чем это я… Такие считают, что им можно все. И девочку глупенькую в клубе затащить в випку, и с сотрудницы в кабинете прямо у двери сорвать белье.
Ненавижу!
— Ну, конечно.
Кайсаров проводит ладонью по расцарапанной груди.
Хмыкает.
На меня смотрит со злым прищуром.
— Знаешь, сколько раз девки в этом месяце меня заливали кофе? Трижды, блядь, и все нечаянно, — он оскаливается. Взгляд с моего растерянного лица соскальзывает на юбку, под которой больше нет белья. — Задалбываюсь из-за вас переодеваться.
Шумно хватаю ртом воздух. Прикрываю ладонью горящие от поцелуя губы. Ну я же не знала, что мой прием окажется настолько банальным.
И вот!
Попалась.
Генеральный лениво двигается к столу. Я отступаю вдоль стеклянной столешницы. Еще немного, и он прыгнет через него, настигнув свою добычу, словно голодный тигр. Мне кажется, разъяренный и лишенный желаемого Кайсаров на такое способен.
— Тимур, слушай, надо переговорить, — в дверях застывает наш начальник службы безопасности. Его ошарашенный взгляд мечется от раздетого по пояс, расцарапанного генерального ко мне растрепанной, потом к разодранным трусам под его ногой. — Помешал? — спрашивает глухо Кравцов.
— А ты как думаешь? — цедит Кайсаров.
— Нет, совсем нет, — меня заливает краской стыда. Боже, что он подумал о нас. А если узнают все? — Я уже ухожу, — направляюсь на выход, стараясь держаться от генерального как можно дальше. Тот складывает руки на расцарапанной груди, наблюдая за моим побегом со скепсисом. Ну да, куда я денусь от него в офисе, который ему принадлежит.
Вылетаю из кабинета пулей, беспардонно тесня бедного Кравцова в сторону. Пролетаю мимо секретарши, не слушая ее возмущений.
Лестница, ступеньки, женский туалет на нашем этаже.
— О боже! — отшатываюсь от зеркала: помятая блузка с криво застегнутыми пуговицами, волосы в беспорядке, размазанная по лицу помада, поехавший чулок.
Стыд какой!
— Что теперь будет?
Ко всему прочему я еще и сумочку где-то в кабинете Кайсарова потеряла. Возвращаться за ней страшно, а там паспорт, кошелек с деньгами, телефон.
Ну и кашу я заварила, а нужного так и не получила.
Горько усмехаюсь. Нашла с кем тягаться — с Кайсаровым. Неловко провожу ладонями по бедрам; без белья чувствую себя странно. Кажется, я выйду, и все поймут, что его на мне нет.
— Он меня уволит, — безнадежно разглаживаю мятую ткань блузки. Я не просто ему отказала, а еще расцарапала грудь. Кайсаров такого не забудет.
Наверное, меня вообще выставят из компании с волчьим билетом прямо сегодня.
Глава 02
Тимур
Бухгалтерша сбежала без трусов.
Бабы дуры.
Сначала сами лезут, потом начинаю включать режим «я не такая».
Вынимаю из стенного шкафа новую рубашку. У меня их десяток в офисе на случай форс-мажора. Такого вот идиотского, как устроила девка.
Они что, думают, будто умнее всех? Или что если вылить на начальника кофе, потом лапать его начать, то он их сразу в ресторан позовет, дальше на Мальдивы, а там и до загса недалеко?
Это наивность или тупость?
Я склоняюсь ко второму.
Уволить ее хочется, руки чешутся.
— Сувенир, — по стеклянной поверхности стола скользят разорванные трусы. Адам садится за стол для переговоров, руки складывает домиком. Бросает на меня осуждающий взгляд. — Надоели те, кто дает просто так или за деньги? На экстрим потянуло? Проблем не боишься? Может же и заяву накатать.
— Смешно.
Застываю перед зеркалом, разглядывая расцарапанную грудь. Провожу пальцами по красным следам, морщусь. Глубоко ногтями не вошла, но шкуру мне попортила.
И зачем?
За такое точно уволю.
Ты если собралась перед начальством ноги раздвигать, то доводи задуманное до конца. А так и мне нервы попортила, и ничего не получила. А я бы такую хорошенькую продвинул... в своей постели. Серьезной бы должности не дал, потому что на работе работать надо, а не шалавить.
В любом случае хорошо развлекся и уволил бы с приличным выходным пособием. Милашка могла бы потом полгода не работать. И никто не в обиде.
— Серьезно Тимур, перегибаешь.
Одевшись, поднимаю с пола женскую сумочку. Недорогая и потасканная, такую давно пора выбросить на помойку. А вообще даже покупать ее не стоило. Костюм на девочке тоже был скромным, украшений никаких. Зато внутри дешевой обертки милый бриллиант.
Из сумочки доносится стандартная мелодия. На дисплее простенького смартфона появляется имя абонента.
— Ниночка, — сбрасываю звонок и выключаю звук. В исходящих никого типа муж, жених, любимый или котик. Мужских имен немного, и встречаются они редко. Больше всего девчонка разговаривает как раз с Ниночкой, еще с Викой. Во входящих больше двадцати пропущенных от тетки. Так и написано большими буквами «ТЕТКА».
Сразу понятно, родственницу хозяйка сумки не сильно жалует.
Майя.
Да, ее зовут Майя.
— Есть что интересное? — Адам подпирает кулаком щеку, взгляд скептический. Ну да, сначала рвал трусы, потом копаюсь в ее сумке. Ничего необычного.
— Еще бы, — достаю ламинированную карточку с молитвой, — «Отче наш».
Может, она еще и молилась перед встречей со мной?
М-да…
Что у баб в голове вообще?
Ну реально?
Верующая потаскушка.
Это сейчас так модно?
— Я закажу нам кофе, — Адам набирает номер секретарши, промурлыкивает ей стандартную порцию комплиментов и просит зайти. — Я же могу ее?.. — уточняет на всякий случай.
— Можешь, — закатываю глаза, — только она тебе не даст. У Вали иммунитет на мудаков, именно поэтому она пять лет рядом со мной и продержалась.
— И тебе не дала?
— Нет.
— Значит, пробовать действительно бесполезно, — цокает Адам, сопровождая жадным взглядом подтянутую задницу моей секретарши. Та даже бровью в его сторону не ведет. На рваные трусы передо мной глядит равнодушно, ставит кофе на стол.
— Что-нибудь еще?
— Принеси мне дело Старжинской Майи Кирилловны.
— Хорошо.
Когда Валя уходит, закидываю трусы в выдвижной ящик стола. Черное кружево расползается по канцелярским принадлежностям. Какого черта упираться начала?
— Уверен, что проблем не будет? — гнет свою линию Кравцов. — Нам и так хватает.
Знаю, о чем он. О моей недавней бухой выходке.
Да откуда я мог знать, что в элитные проститутки затесалась журналистка. Еще одна беспринципная сука. И трахнулась хорошо, и грязь из меня пьяного вытянула на свой диктофон. Где она его только прятала? Голая же была совсем.
— Не будет. Вернешь, — я швыряю Кравцову сумку, отпиваю кофе. Провожу ладонью поверх рубашки по ноющей груди. Что делать с этой психованной?
Или не психованной?
— Знаешь что, а присмотрись к ней на всякий случай. Что, если это какая-нибудь очередная подстава? На этот раз с изнасилованием. Подобная информация поскандальнее шлюх будет.
— Думаешь, Дементьев? — Адам спрашивает осторожно, разглядывая кофе в своей кружке. На меня не смотрит.
Внутренне взрываюсь. Сколько можно?
Да я давно пережил этот пиздец. Перебесился и забыл. Осталось только равнодушие и выученный урок: нехуй близко к себе подпускать людей.
Был лучший друг — и сплыл.
Жена оказалась продажной шалавой.
И что? Жизнь продолжается.
Нет никакой трагедии!
Нет!
Знаю, что в Майе меня зацепило. Взгляд ее беззащитный, напускная невинность, как у Лады в свое время. Строят из себя ангелочков: глазки в пол, румянец, скромные юбки. А на самом деле в сто раз хуже профессиональных проституток. Те не скрывают, кто они, и просто берут твои деньги. А эти нож в сердце с улыбкой всадят и провернут. Все заберут, а тебя раздавят.
Но я уже наученный, второй раз со мной не прокатит. Проверю эту Майю и, если чистая, без подозрительных связей, ногой под зад из компании. Пусть себе ищет другого директора, который на ее невинные глазки и уловки вестись будет. Ну а если снюхалась с Дементьевым, получит по полной программе, как и он.
— Кто ж еще, он, — оскаливаюсь зло. — Уверен, журналистка — его рук дело. Мозгов у гниды не хватает играть по правилам.
Наверняка думал, что я загнусь после развода и тех американских горок, что оба мне устроили. Но выяснилось, что на боли и злости можно очень хорошо подняться. Не распыляешься больше на ерунду, тупо идешь к цели. Не спится — работаешь, лезут в голову тупые мысли — работаешь. Да и просто работаешь.
— Позвони, если что-то найдешь на Старжинскую, — отпускаю Кравцова и переключаюсь на дела.
Решение текущих вопросов успокаивает, там не нужно проявлять никаких эмоций. Максимально сосредотачиваешься, все просчитываешь.
К вечеру от напряжения начинает болеть голова. Валя, как обычно, заказывает для меня девочку. На этот раз проверенную, с которой не будет проблем.
Когда я уже в пути на квартиру, которую я содержу исключительно для интимных встреч, звонит Кравцов.
— Я тут немного покопался в биографии твоей Майи Старжинской. Живет с сестрой, та студентка. Левачит от тебя немного.
— В смысле?
