– Деймон, мы должны вместе выйти из этого дерьма, – взмолилась я.
Брат вскинул брови и снова посмотрел на меня уже шокированными глазами.
– Какие слова теперь ты употребляешь в своем лексиконе? Теперь понятно, почему ты так изменилась. Что этот Дэвис сделал? Угрожал тебе? Заставлял выплатить долг? Что?
– Ничего! – выпалила я. – Пойми уже, что я сама пошла на этот шаг. Эдвард наоборот пытался отговорить меня. Каких только слов он мне не наговорил, подавляя мое рвение моей ничтожностью. Но я настояла. Сама, – выделила я последнее.
– А что ты его так защищаешь? – нахмурился Деймон. – Если он затащил тебя в постель, то я точно прикончу его!
– Деймон! Боже! – пискнула я, возмутившись, и отвернулась от него, подходя к окну. Я обняла себя за плечи и зажмурилась. – Я провела с ним больше времени, чем ты или отец, и знаю его лучше, уж поверь, – тише добавила я.
Я вспомнила очертания его лица. Строгие и жесткие, когда он серьезен для всех. Вспомнила нашу поездку в Аризону и то, как мы вместе проводили время. Оказывается, мне понравилось совместно проведенное время с ним, и эти моменты теперь заставляют сильнее биться мое сердце. Думая о нем, под носом вместо больничного запаха я ощущаю его аромат, в котором преобладает запах шоколада, будто я снова уткнулась в его грудь. Мое сердце так и тянется к этому мужчине, но я снова болезненно рву эту нить, чтобы не разочаровывать себя снова и снова. Лучше чувствовать эту боль. Намного хуже чувствовать магнитное притяжение и потребность в нем, зная, что в ответ я этого не получу.
Теплые совместные воспоминания с Эдвардом я резко обрываю, а силы для этого мне дает очередное осознание, что между нами есть только не взаимность. Я не должна думать о нем так трепетно, но порой не могу сдержаться, ведь это как наркотик, подпитывающий мое сердце и дарующий приятные ощущения. Это ужасно, потому что я уже путаюсь в мыслях. Я мучаюсь от тоски по нему, ревную его, хочу ради него жертвовать всем, но в то же время понимаю, что Эдварду от меня всего этого не нужно. И я останавливаю себя, потому что не хочу, чтобы моя любовь превратилась в унижение.
Все это намного больше, чем постель. И если бы Деймон хоть наполовину понимал, как сильно разрывается мое сердце при виде Эдварда, он бы, возможно, снова впал в кому от ужаса.
– Прости, – вырвал меня из моих размышлений Деймон, и я открыла глаза, снова возвращаясь в реальность, все еще ощущая в груди болезненный укол, вещество которого медленно оседает во мне. – Просто я в бешенстве. Он же все равно пользуется тобой.
Я горько усмехнулась и развернулась лицом к брату.
– Я сама позволила ему воспользоваться мною. Но Эдвард все же заботится о моей безопасности. Я сделала этот шаг осознанно.
– Черт, Элла, я не узнаю тебя, – выдохнул он. – Мне ты казалась такой маленькой и невинной, что хотелось спрятать от всего мира. А сейчас ты стоишь передо мной и рассуждаешь, как взрослая женщина, готовая грызть глотку за своих близких.
– Это всегда таилось внутри меня. Просто, оставшись одна, все во мне проснулось и подтолкнуло на действия. Просто отпусти меня и позволь быть самостоятельной. Ты слишком долго оберегал меня, и мне с трудом пришлось внедряться в темный мир, о котором я даже не подозревала.
– Ты не можешь продолжать.
– Могу, – упрямилась я, и Деймону это не нравилось. – Я уже начала и отступать не собираюсь. К тому же, нужно узнать, кто и как подстроил взрыв в нашем доме.
– ФБР уже занимается этим.
– Но я в эпицентре и могу скорее узнать об этом. А потом уже лично наказать.
Деймон ужаснулся.
– Ты руки кровью этих ублюдков пачкала?
– Нет.
Я заметила, как он облегченно выдохнул.
– Ты не отступишь, верно?
Я отрицательно покачала головой, на что братишка раздраженно фыркнул. Этим молчаливым ответом я разломала все его надежды.
– Теперь ясно, почему Эдвард не смог отказать. Ты упряма, как осел!
Я улыбнулась.
– Не ты ли мне говорил, что если против меня объединятся тысячи людей, я все равно устою? Ты всегда верил в меня, просто боялся это признать.
– Ты все равно будешь под моим строгим наблюдением, – рявкнул Деймон.
– Хорошо. А ты расскажешь мне, почему мы задолжали Эдварду?
– Позже, – низким голосом ответил он и сжал челюсти.
Ему не приносит удовольствие осознание, что успех нашей семьи в какой-то части истории зависит от Эдварда. Ведь Деймон преследует таких, как Дэвис, и вот теперь эти люди практически у него на ладони, а он ничего сделать не может, поскольку должен одному из них и не может его сдать закону. Деймон лишь может глотать отвращение к самому себе, когда за него всю работу делает Эдвард. Об объединении, думаю, даже речи идти не может. Деймон слишком принципиален и верен своей профессии.
Через некоторое время мы, наконец, смогли отвлечься от ежедневной рутины, проблем и просто отдались небольшой радости, чтобы снять груз с плеч. Я помогала Деймону стоять на ногах и много смеялась тому, как он себя комментирует.
– Какой позор. Я заново учусь ходить. Сколько времени я потратил, чтобы эти мышцы украшали мое мужское тело, а теперь внутри меня будто тряпки висят. Через все заново приходится проходить. Прекрати смеяться, имей совесть!
– Ну, хватит, ворчун, – смеясь, заговорила я. – Понимаю, эта ситуация задевает твое мужское эго, но все не так плохо.
Деймон одной рукой придерживался меня, обнимая за плечи, а другой рукой упирался в костыль. Его руки и ноги дрожали от перенапряжения, но Деймон не сдавался. Он продолжал делать маленькие шажки, хотя я его уговаривала лечь обратно. Но для него этого недостаточно и, по его словам, если он станет жалеть себя, то ни о каком быстром восстановлении и речи быть не может. В упрямстве мы с ним очень схожи.
Дверь палаты отворилась, и мы оба устремили свои взоры на нее. Через дверной проем голову просунула Эльвира и широко улыбнулась, увидев нас.
– Не помешаю? – невинно спросила она.
– Заходи, – с улыбкой пригласила я ее.
Деймон осуждающе посмотрел на меня. Ну, конечно, он не хочет, чтобы его видели в таком состоянии.
– Я вижу, у вас хорошие результаты, – заметила Эльвира, наблюдая за нами.
Деймон окинул ее заинтересованным взглядом, и Эльвира тут же опустила глаза в пол, смутившись. Такой реакции я от нее еще не наблюдала даже тогда, когда ее осматривал с таким же интересом Джон.
– А, Деймон, знакомься, это Эльвира, моя новая подруга.
Он слегка нахмурился, когда услышал ее имя и продолжал рассматривать ее, будто хотел изучить.
– А фамилию твой подруги можно узнать? – ровным тоном спросил он.
Мое сердце забилось сильнее от волнения. Я бросила на Эльвиру быстрый обеспокоенный взгляд. Ее счастливое лицо накрыла легкая гримаса расстройства.
– Дэвис, – ответила она за меня, в упор смотря на Деймона.
Я посмотрела на своего брата. Тот даже будто дернулся всем телом, когда услышал ее фамилию. Лицо приобрело ожесточенное выражение, и голубые глаза снова потемнели от гнева.
– Какого черта ты делаешь здесь? – грубо спросил Деймон, и я почти ахнула от его недружелюбного тона.
– Деймон. – Своим голосом я пыталась предупредить его быть мягче.
– Все в порядке. Я не ожидала радушного приема, – с горечью улыбнулась Эльвира.
– Какая умная девочка. Значит понимаешь, что тебе лучше уйти и не нервировать меня своим присутствием.
Эльвира, кажется, содрогнулась всем телом, услышав в свой адрес такое. Ее глаза уже покраснели, а на лице нет ни капли счастья. Вижу лишь небольшой блеск в ее глазах, и это радость за моего брата, который относится к ней, как последняя сволочь.
– Деймон, что она сделала тебе? – повысила я голос.
– Мне ненавистна эта фамилия. А значит, она тоже. Я не хочу видеть вашу семейку. Убирайся. – Он не кричал, но все равно его слова отзывались грубостью и жестокостью. Конечно, Эльвире неприятно.
Я даже не думала, что мой брат может быть таким ожесточенным и равнодушным к кому-то, особенно не ожидала такого резкого грубоватого отношения к девушке. Он обрушил на Эльвиру весь свой гнев. Ей повезло, что она девушка, потому что, если Деймон увидит ее брата, то он пустит в ход кулаки.
– Увидимся позже, Элла, – дрожащим голосом проговорила Эльвира и почти выбежала из палаты.
– Эльвира! – окликнула я ее, но бежать за ней не могла, поскольку придерживала Деймона. И он, кажется, даже рад сейчас этому.
Я сменила свой сочувствующий взгляд на гневный и направила его на брата.
– Она же ничего не сделала! Глупо так черство относиться к человеку только из-за фамилии!
– Я ничего не хочу слышать. Пусть она сюда больше не приходит. Зря ты сближаешься с этой семейкой.
– Эта семейка поддерживала меня все это время! В особенности Эльвира! Она доброй души девушка, а ты поступил с ней как последний мерзавец! Вот уж не думала, что ты можешь быть таким! Ты просто бесишься, потому что все не по-твоему! Сядь уже!
Я уже сама сильно разозлилась и подвела его обратно к кровати, помогая ему снова принять полулежачее положение.
– Она переживала за тебя, как за своего родственника.
– Я не просил ее об этом. Пусть хоть Богу за меня молилась, я не хочу ее видеть. Если она думает, что я должен ей, то глубоко заблуждается, – равнодушно высказался Деймон.
– Ты невыносим!
Как я могу переубедить такого же упрямого человека, как я. Я словно борюсь сама собой, а это наперёд проигранная битва.
– Тук-тук! – В дверной проем Брук просунула свою белокурую голову. – К вам можно? – весело спросила она и поставила пакет с продуктами на прикроватную тумбочку. – Все, о чем ты просил.
– Спасибо, Брук, – улыбнулся Деймон, и будто он не злился несколько минут назад. Его лицо снова озаряло счастье.
Чертов бессердечный эгоист! Я еле сдерживалась.
– Элла, так давно тебя не видела! – Брук обняла меня и поцеловала в щеку. – Увидела мельком Эльвиру. Она была расстроенной и так быстро покинула клинику, что я даже не успела окликнуть ее.
– И ты общаешься с этой девчонкой? – обозлился Деймон.
– Хватит! Прекрати немедленно! Ты ведешь себя как маленький обиженный мальчик!
– Даже так?
– Да, так.
– Тогда советую тебе нагнать свою обожаемую подругу, – отчеканил он.
Брук смотрела на нас в недоумении. Еще бы, ведь мы никогда так с Деймоном не общались друг с другом.
Я поджала губы, когда он отвернул от меня свое лицо. Просто буду надеяться, что это поведение – последствие комы. У меня сердце разрывается от такого Деймона. Он жесток и, когда встанет на ноги, точно не будет от него пощады никому. Боюсь представить, что будет, если перед ним встанет Эдвард.
Неужели эти люди ему так ненавистны? Почему? Не они же отравляют нашу жизнь. Кома проела все его мозги, и я просто надеюсь, что со временем его необоснованная неприязнь улетучится из него.
– Выздоравливай, братик, – дрожащим голосом сказала я и зашагала к выходу. Сейчас мы с Эльвирой точно стали подругами – по несчастью.
Я чувствовала на себе сопровождающий взгляд Деймона, и он уже пожалел о том, что прогнал меня. Я не переживаю за него, ведь Брук будем рядом. А со своим внутренним миром, отношением к окружающим пусть сам разбирается, поскольку я могу дать лишь слова напутствия. Дальше лезть я не буду, поскольку это бесполезно.
Глава 6
Элла
Я позвонила Эльвире, когда вышла из клиники. Она назвала мне место своего нахождения, и я быстро помчалась к ней. Просила у нее прощения за своего безрассудного брата, но она лишь с улыбкой уверяла меня, что ничего столь ужасного, за что можно переживать, не произошло.
Я уставилась на нее в изумлении, восхищенная ее силой духа и стойкостью. И хоть она старательно скрывает от меня свои истинные эмоции, я вижу, как ее глаза слегка опухли и покраснели. Как в янтарных глазах на какое-то мгновение пропал блеск былого энтузиазма. Эльвира была раздавлена поступком моего брата, но сама же уверяла себя, что ничего страшного не произошло.
Тут меня осенило, я стала сравнивать, сопоставлять все возможные факты, чтобы прийти к единому умозаключению. Если бы со мной так поступил ее брат, то я бы начала питать к нему ненависть. Но это чувство заняло бы мое сердце в том случае, если бы я не сгорала от любви к нему. Искренней, страстной и обжигающей, которая своим огнем истребляет все остальные негативные чувства, которые можно испытывать к нему.
Я размышляла об этом всю дорогу, пока мы молча ехали к Эльвире в квартиру. Эльвира весь пройденный путь смотрела в окно и думала о своем, пока я крепко сжимала руль и смотрела за дорогой. Я хочу, чтобы она не терзала себя тяжестью и выговорилась мне.
– Эльвира? – окликнула я ее, когда мы встали в пробку.
– М?
– Он не всегда будет таким. Думаю, если ты придешь еще несколько раз, то он просто смирится и привыкнет к тебе.
Она тяжело вздохнула и посмотрела на свои руки, которые покоились на ее бедрах.
– Думаю, не стоит этого делать. Время все расставит по местам, – безжизненно ответила она.
– Он тебе нравится, – выдала я свой вердикт. – Поэтому ты заговорила со мной о любви той ночью.
Эльвира горько усмехнулась. Ее лицо накрыла печаль.
– Я не хочу признавать этих чувств, и так будет лучше. Как внезапно вспыхнули, так же быстро и утихнут, – с печалью в голосе проговорила она, обнимая себя за плечи.
Машины позади меня яростно просигналили, и я оживилась, быстро хватаясь за руль, и продолжила свой путь.
Это вряд ли. И Эльвира скоро поймет, что ее умозаключения ложные.
Мама говорила, что любовь справедливая, но мне уже кажется, что это не так. Потому что страдающих сердец не два, – лишь один их двух переживает все мучения и тяготы.
Когда мы доехали до пентхауса Эльвиры и поднялись в ее квартиру, она тут же завалилась на кровать, обняв подушку. Я заварила ей зеленый успокаивающий чай с мятой и настояла на том, чтобы она выпила его. Полежала рядом с ней, перебирая ее черные гладкие волосы, и тихо ушла, когда Эльвира крепко заснула, чтобы не тревожить ее.
Сев на водительское сидение, я устало выдохнула и приложилась лбом о руль, закрывая глаза. Черная полоса жизни изрядно затянулась, омрачая даже моих близких и дорогих людей. Я очень рада за Брук, которая буквально светится от счастья, и не хочу, чтобы тьма нашла и ее и поглотила в свою бездну, где есть только пустота и всепоглощающая грусть. Поэтому боюсь доверить ее беззаботность и надежды Деймону.
Сегодня в глазах своей подруги я увидела такое сияние счастья и радости, какого не видела никогда. Брук влюблена в Деймона, этого сердцееда, это очевидно. И теперь она питает серьезные надежды, которые крепко прижились в ее сердце. Если мой брат разрушит эти надежды, то осколки разрежут сердце Брук, и ее настигнет несчастье.
